Предыдущая глава / Глава 11 / Начало
Мама вышла минут через пять. Она как-то неуловимо изменилась: лицо стало светлее, плечи немного расправились — будто груз, который несла много лет, наконец, скинула.
— Я дома, — выдохнула мама. — Минь, там где-то имбирные пряники. Пойду с Вавилой Силычем поздороваюсь. Интересно, узнал он меня или нет?
Достав из рюкзака пряники, мама вернулась в дом, а я продолжил расспрашивать Римму Александровну.
— А дедов слуга… он где?
— Так с ним же. Если бы Николай успел передать свою силу, тогда бы и заклятие не сработало. Уж очень намудрил Козьма. Чего уставился? — усмехнулась она. — В нашем мире ничего утаить невозможно. Если, конечно, не захотеть. А Козьма хотел, чтобы о заклятии знали все, кто ведает. Вот так вот. Подрастёшь — поймёшь.
— Пойдём, чай пусть домовой ставит. Вы же сегодня назад, в город?
— Наверное, — я пожал плечами. — Мы хотели только проверить. Не знали, наш это хутор или нет.
— Ваш, ваш. Только вот что с вами делать? Ладно, пойдёмте в дом.
Домовой не выказал никакой радости по поводу возвращения хозяйки. Растопил самовар, запарил травы, на которые указала Римма, и скрылся за печкой.
— Невежа, — прокомментировал Васятка. — Недоволен, что разбудили.
— Не обращай внимания, он всегда такой, — махнула рукой Римма Александровна. — И со старыми хозяевами так вёл себя. Характер.
— Баба Ма, а как сюда перебраться жить? Документы есть? — спросила мама. Видно было, что она уже всё решила.
— Да ты чего? — удивилась женщина. — Чего тебе с ребёнком в глуши делать? Тебе работать надо, мальцу учиться. Чем заниматься-то собираешься?
— Не знаю… — мама задумалась. — Как-то же люди здесь живут?
— Блаженные? Они квартиры в городе сдают, да не в нашем захолустье, а в Москве. На жизнь хватает. А ты как? Квартира есть?
Мама кивнула.
— Ну и за сколько ты её сдашь? Хватит на жизнь? Да и что за жизнь в глуши? Не выдумывай. На лето будешь приезжать — дача будет твоя. А насчёт документов… нет, наверное, нету их. Твои родители, когда приехали, дом пустовал. Давно заброшен был. Они восстановили да и жили. Я хорошо помню, что у деда Андрея и бабы Дуси деток не было. Я за ними ухаживала. Тут ведь какое дело, — продолжила Римма. — Твои мама и папа… как бы помягче сказать… изгоями были. Они из Сибири приехали не просто так. За то, что ведьма с ведьмаком жить стали, да ещё и дитятку нажили, маму твою из ковена выгнали, отца — из Круга.
— Что такое ковен? Круг?
— Ковен — это сообщество ведьм, где они должны помогать друг другу, проблемы решать. А Круг — сообщество ведьмаков. У них и профсоюзы свои есть. Ведьмы и ведьмаки вечно враждуют. Кроме твоих родителей. Ковен решил не трогать их пока, но и в дела ведьм вмешиваться не разрешил. На шабаши и праздники не появляться. Круг был того же мнения. В общем, твоих родителей оставили в покое. — Редкость, — добавила она. — Обычно таких наказывают. Да и не было на моей памяти, чтобы ведьма и ведьмак детей рожали. Переспать — это запросто, а вот чтобы жить вместе? Нет, не было такого.
— Может, в древности и было, — вмешалась мама. — Ведь нет же ничего в истории про ведьм. Если только байки про костёр.
— Да какие же это байки! Жгли нашего брата. Ой, как жгли! Как только что-то непонятное случалось — кто виноват? Ведьма или ведьмак. Думаешь, мы просто так по лесам прятаться начали?
Она замолчала, заметив, как у меня округлились глаза от её слов.
— Баба Ма, ты так рассказываешь, будто сама это пережила, — не унималась мама.
— А ты как думаешь, сколько мне лет? — улыбнулась Римма Александровна. — И твоим родителям?
Мама с растерянной улыбкой посмотрела на неё и пожала плечами:
— Лет шестьдесят? Больше?
— Намного. Ещё лет двадцать здесь потусуюсь — и место жительства вместе с документами менять буду. А может, только документы. За двести лет я к этому хутору привыкла.
— Сколько?! — мама закашлялась. — Шутишь?
— Да какие шутки! Нине было двести восемьдесят, Николаю — триста пятнадцать. Молодые ещё. Жаль их. Мы подружились… Хотя дружбы между ведьмами не бывает. Да они необычные были. Светлые какие-то. Коля в зельеварении силён был, заклятья умело применял. Нина лечила людей от хворей разных. Видела она их. К ним много народу приезжало. А вот твоя Миня… у неё душа хранителя кладов была. Редкое умение. А ты вот… ходящий близ смерти. Это ещё реже. Ты клады не чувствуешь?
— Нет, — я прислушался к себе. — А научиться можно?
— Нет, — Римма рассмеялась. — Ладно, хватит болтать. Я Михалыча сейчас ещё полечу — это больше часа займёт. А вы пока в доме занимайтесь своими делами. Тут всё, как было. Я ничего не трогала. Даже куклы, как ты их усадила, так и сидят.
Она грустно улыбнулась.
— А потом Михалыч вас назад доставит. На последний автобус успеете.
— Спасибо, баба Ма, — мама встала и обняла женщину, крепко прижавшись к ней.
Когда Римма уже открыла калитку, мама вдруг спросила:
— Баба Ма, а старичок в светлой длинной рубахе на хуторе живёт?
— Какой старичок? — удивилась та.
— Мы ехали сюда, я видела его в лесу. Мне он босым показался.
— Видела? Прямо смотрела и видела?
— Нет, боковым зрением. А что?
— Вот она, дочь ведьмы и ведьмака! А вроде и силы у тебя нет… а видела. Лесовик то был. Хозяин леса.
— Леший?! — опешила мама.
— Пусть будет так, — засмеялась Римма и пошла по тропинке к своему дому.
Только она закрыла калитку, как подскочил Васятка:
— Книгу! Книгу ищи! Её первой забрать надо! И амулет — должен быть амулет силы. Где этот старый прохиндей? Пусть тайное место покажет! Он знает! Ты где?!
— Чего раскомандовался?! — раздалось из угла. — Нету тайного места! Вон всё в буфете. Поди, возьми!
Домовой неприязненно, зло ухмыльнулся.
— Дурак я, да? Книгу брать? Хозяин есть — он и возьмёт! — парировал Васятка.
— Спасибо, Вавила Силыч, — я поклонился, — за догляд за домом, за порядок, за вкусный чай.
Я поклонился ещё раз. Мордочка домового расплылась в улыбке, и он деловито засеменил к буфету. Но подошёл не со стороны дверок, а с торца.
— Тут. Тайное место. Сам должен открыть. Я не могу. Нож ведьмачий — вон он, над притолокой. Заговорённый. Сможешь взять — возьми.
Сказав это, домовой скрылся за печью.
«Ага, возьми. То-то и оно… если сможешь. А если нет?»
Ох, надо вспоминать.
Подойдя к буфету, я осмотрел боковую стенку. Зазор есть. Нужен нож. Нож ведьмака — ключ ко всему.
Нож в притолоке.
Если поставить табуретку на стул, влезть, наверное, смогу.
Только вот если нож мне в руки не дастся… лететь высоко.
И больно.
— Мама! — позвал я. Не получив ответа, вошёл в комнату, где она находилась.
Мама сидела на небольшом диванчике, держа в руках куклу и чему-то улыбаясь.
— Мам! — снова окликнул я её.
Она вздрогнула, подняла на меня взгляд.
— Что, сынок? Моя кукла... Я даже имя вспомнила — Машка. — Она повертела куклу в руках, бережно усадила её на спинку дивана. — Ты что хотел?
— Мне нож достать надо.
— Нож? Зачем тебе нож? Порежешься.
— Мам, ты его достань и положи на стол. Надо так.
Мама, пожав плечами, пошла за мной. Приложив небольшое усилие, вытащила нож и положила на стол.
— Так? — спросила она, кладя нож на край стола.
Я стоял и смотрел на него заворожённо. Вот он — ведьмачий нож. Но если он меня не примет, я получу болезненный удар. Чего я, в общем-то, и боюсь.
— Минь, ты чего? — мама заметила мой страх. — Ты же сам просил.
— Мам, ты не понимаешь. Это не просто нож. Это ведьмачий нож. Нож деда.
Мама посмотрела на него уже совсем другими глазами. Осторожно взяла со стола, поднесла к глазам.
— Красивый, — прошептала она одними губами. — Минь, смотри, как сделан!
Она поднесла нож ближе ко мне. По костяной рукояти, выполненной в виде головы льва, и по самому лезвию шли затейливые узоры. Защита руки была оформлена в виде львиных лап, а в навершие рукояти вставлен красный камень.
— Интересно, драгоценный? — разглядывая его, спросила мама.
— А то! — вмешался Васятка. — Ахатис. Первейшая помощь в ведьмачьих делах. Руны-то, руны! — восхитился слуга, забавно сложив лапки на груди. — Ох, и старинная же вещь. Видать, старому ведьмаку от прежнего хозяина достался. Сильный нож. Бери, чего ты? — Васятка подтолкнул меня под локоть.
— Боюсь... А вдруг не примет? Больно будет, — надув губы, пробормотал я.
— С чего бы? — Васятка всплеснул руками. — Не принял бы — в дом бы не впустил. Как маленький, право! — возмутился он.
— А что? Я большой? — вздохнув, я смело шагнул к маме, которая держала нож на вытянутой руке. Медленно положил пальцы на рукоять и ощутил тепло.
— Принял, — улыбаясь, выдохнул я. — Теперь он мой.
Сжав рукоять в ладони, я почувствовал лёгкое покалывание. Нож знакомился с моей силой, передавая мне свою.
— Ну? — Васятка с любопытством уставился на меня.
— Что «ну»? Ты же сам сказал, что раз впустил, значит, примет?
— Ну, да... — Васятка опустил глаза. — А может, он родственника признал, вот и пустил.
— Ну ты, Васька! — от возмущения у меня даже слов не нашлось. Значит, риск получить удар всё-таки был, и немалый.
— Ой, ну всё же хорошо. Книгу пошли доставать, — засуетился он.
Подойдя к буфету, я аккуратно открыл торцовую дверцу. Внутри сразу зажёгся свет, и передо мной открылась небольшая комнатка, примерно два на два метра.
— Пошли, — позвал я Васятку.
— Не-а, — мотнул он головой. — Нельзя мне, заговор стоит. Чужой я для этой комнаты. Силыч! — негромко позвал он.
— Чего ещё надо? — проворчал домовой, появляясь из-за буфета.
— Заговор твой?
— Ещё чего. Заняться мне больше нечем? Прежний слуга ставил. Сказал, кому надо — разберётся. — С этими словами он снова исчез в щели между стеной и буфетом.
— Разбирайся, хозяин, — развёл Васятка руками.
— Хорошо, — кивнул я, разглядывая полки, коробочки и мешочки.
На столе стояли микроскоп, ступка, спиртовка... и лежала книга.
Вот оно — моё знание.
Я подошёл к столу, раскрыл книгу и... не увидел ничего. Чистые листы. Перелистал, надеясь найти хоть какую-нибудь запись. Пусто.
Может, это не та?
Ну да... больше похоже на толстую тетрадь в кожаной обложке, чем на книгу.
Я растерянно посмотрел на слугу, топтавшегося на пороге.
— Что? — нетерпеливо спросил Васятка.
— Ничего. Пусто.
— Как пусто? А, ты про книгу. Начнёшь работать с ней — всё появится. Там должна быть подсказка, как заклятье на меня снять. Ищи.
Я снова перелистал страницы и наткнулся на аккуратно сложенный листок. С замиранием сердца развернул его.
Каллиграфическим почерком было написано несколько предложений.
— Мама! — я выскочил из комнатки. — Мне твоя помощь нужна!
Мама стояла в спальне родителей и просто смотрела вдаль.
— Что? — вздрогнула она.
— Помощь нужна. Прочти. — Я протянул ей листок.
— Что прочесть? Он чистый, — вернула его мне мама.
— Чистый? — я уставился на текст. Но вот же буквы! Значит, мама их не видит.
Ладно, буду разбираться сам. Читать я немного умею, слоги уже составляю быстро. Но в книгах буквы печатные, а тут...
Может, Васятка?
Я протянул листок ему. Он взглянул и развёл лапки в стороны — мол, не вижу.
Вздохнув, я уселся поудобнее и начал читать. Оказалось, не так сложно:
«Если ты это читаешь, мой внук, значит, у нас с Козьмой всё получилось. И провидица была права. На одном кладбище мы с ним.
Слугу в комнату просто заведи за лапку. Сам он не зайдёт. На полке справа — амулет. Не снимай его.
В лесу на опушке, у старой берёзы, где любители суицида вешаются (тебе это место хозяин леса покажет), созрел мандрогор. В русалью неделю выкопаешь. Это наш с бабушкой подарок тебе. Как тебя назвали — не знаю. Внук, мандрогор — очень редкий корень. Не вздумай хвалиться им. Даже маме. Удачи тебе, мой внук!
Если эту записку читаю я сам — значит, ничего не получилось. Слугу мне тоже надо завести в комнату.
P.S. Не доверяй слишком Римме. Она хорошая ведьма, белая. Но всё же ведьма».
Вот так. Дед оставил мне послание. Какая-то провидица всё предсказала — потому они и маму в тот роковой день с собой не взяли. Интересно, где её оставили?
Да уже и не важно.
— Мама, — спросил я, — а что значат такие буквы? — и постарался изобразить в воздухе «P.S.»
— Послесловие, — догадалась мама. — Так пишут, когда хотят добавить что-то после основного текста. Это по-латыни. А где такое написано?
— Вот тут, — я показал на листок.
Мама округлила глаза, затем, словно согласившись с какой-то мыслью, снова углубилась в разбор бумаг.