( Сериал из переплетенной во времени и пространстве череды событий, без которых одно невозможно без другого. Рис. автора. )
Наконец скользкий и извилистый перевал остался позади и полозья легко зашуршали по ранее проложенной колее. Яшка ослабил поводья, дав лошади двигаться самой ...
Имеющего опыт езды на санях Яшку подрядили везти барина из Байдар в Варнутку по вновь выпавшему снегу. Прямая как стрела, дорога под большим наклоном направлялась к селу и нужно было быть начеку, чтобы успеть натянуть вожжи, если сани начнут разгоняться. Но снега намело столько, что полозья изредка цеплялись за переметы и притормаживали повозку. Толчки будили барина и он начинал приставать к Яшке с расспросами : " Ты, говорят, нонешним летом писателя важного возил ?" " Да , барин, было дело, "- горделиво отвечал Яшка, -он бы и хотел сделать вид, что для него это обычное дело ( что там особенного, я еще не то умею) , но понимание того, что господа с каким-то особым почтением относились к писателю, приобщало и самого Яшку к чему-то возвышенному, от чего он начинал собой гордиться.
" Ну и докуда вез?",-вопрошал барин. "До самого монастыря, барин!",- и тут же, широко перекристившись, добавил: "До Святого Георгия."
-И что,-каково?
-Овсом лошадей накормили,барин. Знатное хозяйство, дело знают.
-Я не об том тебе! Каков писатель?
-Не могу знать, барин! Не наш он- не тутошний и не татарин совсем,-смуглый и кучерявый.
Яшка вспомнил строгий и умный взгляд пассажира, который не просто смотрел, а буквально впитывал в себя то что видел вокруг.
" Как он любовался морем с обрывов Фиолента ! ",- подумал Яшка,- " Так может только наш, русский человек ".
Впереди залаяли собаки, лошадь фыркнула, Яшка привычно хлестанул по бокам лошади- полозья заскрипели по сельским проталинам...