Найти в Дзене
Christina Siberian

Этот текст я написала ночью перед своим днём рождения

Не знаю, субстрат чего именно ударил мне в голову, но я решила это опубликовать — потому что это очень честно. А я теперь стараюсь быть честной с собой – времена, когда жизнь писалась на черновик, прошли. Предупреждение для чувствительных особ: поскольку разговор честный, в тексте присутствует честный крупнокалиберный мат. Поехали: ЧЕСТНЫЙ РАЗГОВОР СО СВОИМ ОТРАЖЕНИЕМ В ЗЕРКАЛЕ В КАНУН ДНЯ РОЖДЕНИЯ Меня всю жизнь пугали словом «одиночество». Будешь одинокой - некому будет в старости стакан принести, воду разлить, туалет занять и накрошить печеньками на ковёр. Нельзя быть одной, надо замуж, надо родить, надо с кем-то жить… Но вот пришёл мой день рождения. Тридцать шестой. И я встречаю его в одиночестве, глядя на себя в зеркало. Пришло время поговорить с собой. 36 – это особая дата для меня. До этой даты я вроде как была ближе к модным 30-летним тёлкам, а теперь, чисто технически, я должна быть ближе ко взрослым самодостаточным женщинам. А любая самодостаточная женщина должна начина

Этот текст я написала ночью перед своим днём рождения.

Не знаю, субстрат чего именно ударил мне в голову, но я решила это опубликовать — потому что это очень честно.

А я теперь стараюсь быть честной с собой – времена, когда жизнь писалась на черновик, прошли.

Предупреждение для чувствительных особ: поскольку разговор честный, в тексте присутствует честный крупнокалиберный мат. Поехали:

ЧЕСТНЫЙ РАЗГОВОР СО СВОИМ ОТРАЖЕНИЕМ В ЗЕРКАЛЕ В КАНУН ДНЯ РОЖДЕНИЯ

Меня всю жизнь пугали словом «одиночество».

Будешь одинокой - некому будет в старости стакан принести, воду разлить, туалет занять и накрошить печеньками на ковёр.

Нельзя быть одной, надо замуж, надо родить, надо с кем-то жить…

Но вот пришёл мой день рождения. Тридцать шестой.

И я встречаю его в одиночестве, глядя на себя в зеркало. Пришло время поговорить с собой.

36 – это особая дата для меня.

До этой даты я вроде как была ближе к модным 30-летним тёлкам, а теперь, чисто технически, я должна быть ближе ко взрослым самодостаточным женщинам.

А любая самодостаточная женщина должна начинать писать следующую часть своей активной биографии с составления game-плана.

Люди часто боятся быть одинокими, потому что боятся остаться наедине с собой. Вдруг они увидят то, что не хотели? Правду.

Правду о том, кто ты есть, куда ты пришёл, того ли ты хотел, того ли любил, что упустил.

А вдруг я себе не понравлюсь?

А если я, не дай Бог, не принципиальная и своенравная богиня, а злая противная тётка, у которой «одни козлы вокруг»?

А вдруг я не лёгкая, звонкая и активная, а поверхностная, израненная и издёрганная?

А вдруг я на самом деле не харизматичный напористый самец, а говнистый закомплексованный мужик, который пьёт по вечерам, чтобы на глаза напала пелена, за которой не видно «любимую и единственную»?

И что с этим со всем потом делать? В окно выйти?

Нет, в одиночестве нельзя…

А между тем, только в одиночестве к нам приходит правда, адекватная оценка себя и ответы на важные вопросы.

Страшно? И мне страшно.

Но, слава Богу, я всегда была с ебанцой.

Страх меня заводит. Провокация радует. Поэтому я сижу перед зеркалом в полутьме и внимательно смотрю на себя:

-Кристина, милая, ты была хорошей дочерью?

-Нет. Хорошая дочь не уходит из дома. Хорошая дочь не блокирует отца на несколько лет. И не жалуется почасовым психологам на своё тяжёлое детство. Я была плохой дочерью. Я обижала своих родителей и обижалась на них. Но в один прекрасный день я поняла: если бы мне пришлось пережить всё то, что пережили мои родители, я бы просто сдохла. Повесилась бы на люстре, хорошенько рассмотрев всё дерьмо 90-х годов вокруг себя: жрать нечего, прошлое растоптано, а будущее призрачно.

Не «ох, ничего себе, какая ставка большая по кредиту», а просто нет нихуя: ни кредитов, ни денег, ни работы, ни еды, ни надежды.

Вот как только я об этом честно подумала, меня отпустило. Мои невероятно важные и нужные проблемы испарились в секунду. Мои родители сделали всё, что могли в то время, в той стране, в тех обстоятельствах. Всё, точка.

-Кристина, детка моя, ты была хорошей матерью?

- Нет. Моя дочь до 5 лет называла меня «мама Кристина», потому что у неё были ещё мама Света и мама Оксана.

Её няни.

А я была где угодно, но не с ней. Я была то в командировках, то на учёбе.

В Нью-Йорке, в Гонконге, в Германии. У меня была интересная жизнь, а она была с чужими людьми. Я была плохой матерью. Я это уже не исправлю. Я не вернусь назад на 10 лет и не возьму её на руки, когда она плачет. И поцеловать её в пухлую зарёванную щёчку я уже не смогу – она выросла.

Я в это время сидела в Эдинбурге и писала эссе на тему «Последствия первой мировой войны».

Зачем? Для кого? Есть те, кому не насрать на Первую мировую войну и её последствия?

Пусть сгорит эта грамота от Napier University!

Ты не видела, как она пошла ножками в первый раз! Это всё упущено.

Единственное, что я могу сделать сейчас — это стать для моей дочери опорой и наставником. Выстроить с ней уважительные тёплые отношения, чем я сейчас и занимаюсь. И я считаю, что имею на этом поле определённые успехи.

-Кристина, зайка, ты была хорошим