– Мы с сестрой сейчас для всей родни – просто исчадия какие-то, – усмехается Алла. – Так весело наблюдать, как сплотились все в едином порыве против нас, как обличают и стыдят.
– Интересное дело, вы же своё наследство получили, не так ли? Ни у кого ничего не отобрали, никого не ограбили, – пожимает плечами подруга.
– А мне другое даже больше интересно, – отвечает Алла. – Почему тогда, годы назад, никто не высказывал нашей маме, что так нельзя с родными детьми поступать? Почему её не стыдили? А? Почему потом молчали, когда она чужую тётку взялась опекать, и та жила на всём готовом и каталась как сыр в масле? И даже сейчас они почему-то не готовы взять тётю Аню на себя? Никто не предложил, чтобы тётка к ним поехала, никто не спешит ей что-то предоставить? Хотя не последний хрен без соли доедают. Требуют с нас: она жила, дайте ей дожить.
Алле почти 50 лет, её старшей сестре Марии 52. Обе сестры давно устроили свои жизни: нажиты квартиры, у Аллы даже дача есть, Маша тоже мечтает о загородном доме, теперь у неё есть такая возможность, купит. У обеих сестёр есть мужья и дети, у Аллы – две дочери, у Марии – дочь и сын.
Недавно у сестёр умерла мать. Горе, конечно. Только 30 лет сёстры с мамой почти не общались. Не по своей инициативе сначала, а потом от обиды. А потом… потому что мама, по сути, стала уже для них чужим человеком. Посторонним, просто дальняя родня, которой у сестёр – целое лукошко, как оказалось.
История началась давно. Отец Марии и Аллы умер, когда младшей из дочерей было 14 лет. Мама какое-то время жила одна, был период, когда начала "закладывать за воротник". Девочки вынуждены были взять на себя быт, старшая даже на заочное отделение перешла, чтобы младшая могла учиться в школе нормально – надо было подрабатывать.
Маму жалели: потеряла мужа, тяжело, ай-яй-яй. Сестёр не жалел никто: большие уже, вы маму должны поддержать и стать ей опорой. А потом у мамы как-то всё наладилось. Из синей ямы выбралась, нашла мужчину. Правда, тот отчим нигде не работал, жить ему было негде – с женой развёлся, квартира принадлежала жене. Муж мамы пришёл жить к ним, тут дочери и помешали.
– То ли ревновала мама к Маше, то ли просто мы мешали им жить. Денег не хватало, в общем, мама предпочла кормить своего мужика, а нас с сестрой выставила. Маша к тому времени встречалась с будущим мужем, они квартиру сняли, а я уж при них была, – вспоминает Алла. – То есть, если я кому-то чем-то и обязана, то только сестре родной, которая всё для меня тогда сделала.
Мама вскоре со вторым мужем рассталась и очень удачно встретила третьего. Новый мужчина был обеспеченным, у него была трёхкомнатная родительская, ещё и однокомнатная, которую сам нажил когда-то. Детей у него то ли не было, то ли были, но не его, а дети бывшей жены. В общем, мама зажила как королева: переехала в трёхкомнатную, однушку они продали, обставились, на отдых ездили, одевались. Мамина двушка сдавалась в аренду.
– И ни разу она не подумала, что Маша снимает квартиру, а я при ней, – качает Алла головой. – И что муж сестры со мной делит тарелку супа и выгадывает из своей зарплаты мне на осенние сапоги.
Потом, конечно, стало легче, Алла пошла работать, ушла на квартиру, встретила будущего мужа. У сестры тоже всё нормально, нажили сёстры всё вместе с мужьями, с нуля, хотя годы выпали совсем непростые.
Родня молчала, когда мама, объездив полмира, жила в довольстве. Только иногда кто-то задавал вопрос: "С мамой-то видитесь?" И, не дожидаясь ответа, горестно вздыхал: "Ну что ж, вы уже взрослые были".
– Ага, взрослые, одна студентка-заочница, вторая – очница, на ногах крепко стояли, да и потом, мы молодые семьи, дети у нас, душились в долгах, о целых колготках мечтать устали и на брюки перешли – так дешевле, потому что дети есть хотят, не до моды, – усмехается Алла.
От тех же знакомых лет 15 назад сёстры узнали о том, что их мама овдовела, унаследовала всю собственность своего мужа и взяла своеобразное шефство над дальней родственницей. Эта женщина не имела детей, точнее, был сын, который тогда находился в местах не столь отдалённых, мужа не было, жила в деревне, а потом случился пожар.
– Мама вывезла её к себе, – продолжает Алла. – Мол, живи, устройся куда-то на работу, будешь по хозяйству помогать. В общем, на положении то ли прислуги, то ли приживалки. И тут же все загудели, что мама наша святая женщина, не меньше. Она же помогла обездоленной женщине, не прошла мимо.
Шли годы, Надя, как зовут мамину "компаньонку", сейчас уже тоже давно на пенсии, ей 66 лет, сын её сгинул во время очередной отсидки. Мария и Алла считают, что она добровольно жила на положении прислуги: убирала, готовила, выслушивала претензии. Параллельно трудилась где-то уборщицей в магазине. Мама все годы мало в чём себе отказывала – двушка же приносила неплохой доход, а уж отдать старые вещи Наде – и вовсе ничего не стоило.
Сёстры не знают, какая договорённость была между мамой и Надеждой. Завещания мама не оставила, так как ничем не болела, а не стало её внезапно: упала, сломала ногу, жировая эмболия. Договоров и распоряжений никаких нет, Надежда остаётся зарегистрирована в том самом сгоревшем деревенском доме.
Хоронили мать Мария и Алла, а потом вступали в наследство. Две квартиры, какие-то сбережения. У сестёр уже по собственной трёхкомнатной есть, но есть и дети, и какие-то желания. Вон, Маша дачу хочет. Поэтому всё унаследованное было решено продать и поделить деньги поровну. Алла с мужем планируют приобрести машину и дать денег дочерям – на жильё. Мария тоже поможет сыну и дочери. Это помимо дачи.
– И тут нам заявляет эта Надежда, что она не собирается никуда выезжать, потому что выезжать ей некуда, – возмущена Алла. – Нет, не думаю, что её признают маминой иждивенкой, инвалидности у неё нет, пенсия имеется, прописки в наших, теперь уже квартирах, нет. Но тут начинается стон по всей родне! Им жалко эту Надю!
– Она старый человек, дайте ей дожить, имейте совесть, куда она пойдёт? – слышится со всех сторон. – Сердца у вас с сестрой нет!
Это особенно обидно. Но Мария и Алла предложили самым крикливым: отлично, скидываемся на домик в родной Надиной деревне или где-то рядом. Полно домов, которые продаются, и выйдет не так дорого, и мы готовы поучаствовать.
Сначала вроде бы начали говорить, что почему "они" должны скидываться? Маша с Аллой наследство получили, пусть и покупают Наде дом на свои. И вообще, Надежда их мать "дохаживала". Сёстры посмеялись, но уже почти плюнули на это дело и решили: сами купим, на себя, а помрёт Надежда – продадим или бросим, дома в той области, откуда приехала мамина приживалка, стоят не так и дорого.
– Но тут возмутилась наша милая Надя, – возмущается Алла. – Мол, почему её в дыру отправляют? Почему дом на наше с сестрой имя, она хочет дожить тут, она привыкла. В крайнем случае, она согласна на Московскую область. А мы планировали домик с газом и тёплым туалетом, чтобы вода была… А сколько сейчас в Московской области просто земля стоит? Сестра знает – глаза на лоб лезут от цен. Но мы онемели от наглости! Бедной родственнице, у которой ничего нет, предлагают удобный дом, а она нос воротит и условия ставит?
– Всё, – сказала более резкая из сестёр Мария. – Никаких домов. Нигде. Пусть собирается и идёт под мост. Ни копейки мы ей не должны, не уйдёт? Новые собственники с полицией выставят.
И снова зазвучал возмущённый хор доброхотов: как так, бедная Надя…
Спасибо, что читаете, лайки способствуют развитию канала. Заходите на мой сайт злючка.рф.
Авторские каналы в Телеграм и MAX