Я сидела, провалившись по пояс в снег и ревела. Но я же оптимистка. Значит надо найти в этом что то положительное.
Ну во-первых, как же хорошо, что я не крашу ресницы! Иначе к концу этой эпопеи за рулём я бы точно напугала саму себя в зеркале. А во-вторых... у меня в руках были блины. Горячие, только со сковородки. Для папы.
Восемь лет назад его не стало. И восемь лет подряд в первый день Масленицы я еду к нему. Потому что он очень любил яблоки и блины.
Все ботинки были полны снега, который уже начал таять. Ноги превратились в льдышки. А вот руки, руки были теплыми, потому что в руках были горячие блины.
А потом сидела в сугробе около могилы и думала о самом сокровенном. О том, что когда-нибудь, надеюсь, очень не скоро, мои дети будут вот так же собираться в определённый день. Печь блины. Ехать через весь город. Проваливаться в снег. И нести тепло — мне.
Любовь — она такая. Она в датах. В блинах. В том, что мы идём друг к другу несмотря ни на что
#пишудушой
