Мы привыкли видеть Ломоносова учёным — химиком, физиком, астрономом. Поэтом, в конце концов. Но то, что он был ещё и художником, создавшим десятки мозаичных портретов и грандиозное полотно "Полтавская баталия", остаётся в тени. А между тем это, пожалуй, самая удивительная грань его гения. Человек, никогда не учившийся рисовать, не державший в руках кисти, взялся возродить искусство, утерянное столетия назад. И преуспел.
Почему мозаика?
В середине XVIII века мозаика в России была забыта. Последние мозаичные работы относились к домонгольскому периоду — киевские соборы, София Новгородская. Техника утеряна, мастера исчезли, секреты варки смальт (цветного непрозрачного стекла) забыты.
Ломоносов заинтересовался мозаикой, увидев, вероятно, итальянские образцы. Но была и другая причина: его научные исследования стекла. Он уже несколько лет варил цветные стёкла, изучал действие красителей, разрабатывал рецептуры. Мозаика стала естественным применением его открытий.
В 1751 году Санкт-Петербургский стеклянный завод обратился в Академию с просьбой передать результаты работ по цветному стеклу. Ломоносов согласился — но с условием: обучать "присяжному честному и трезвому человеку, который мог бы притом понять химические процессы". Так наука соединилась с искусством.
Мастерская на Васильевском
К этому времени Ломоносов уже профессор, его имя известно при дворе. Он добивается разрешения устроить в пристройке к своему дому на Васильевском острове мозаичную мастерскую. Набирает первых учеников — Матвея Васильева и Ефима Мельникова. И сам, своими руками, осваивает технику набора.
Он не умел рисовать. Но у него было то, что важнее для мозаичиста: понимание цвета, знание химии красок, способность к обобщению. Мозаика — не живопись, она не требует точного следования оригиналу. Важнее передать общее впечатление, свет, настроение. И Ломоносов это чувствовал интуитивно.
Первый успех
Первой крупной работой стал образ Богоматери с оригинала Франческо Солимены, итальянского живописца. Мозаика размером два на полтора фута (примерно 60 на 45 см) была представлена императрице и имела огромный успех.
Якоб Штелин, первый историк русского искусства, писал:
"Профессор химии и советник Академии г-н Михаил Ломоносов начал изготовлять удивительный запас окрашенных стеклянных сплавов всех оттенков, какие только можно придумать, резать их на мелкие и мельчайшие кубы, призмы и цилиндры и сначала удачно выполнил в мозаике образ Божьей матери... За этот удачный опыт он заслужил честь всемилостивейшего одобрения Ея императорского величества и большое вознаграждение".
Императрица велела поместить образ среди икон в своих апартаментах. Для Ломоносова это был знак: дело пошло.
Шедевр из крупных кусков
В 1754 году Ломоносов создаёт мозаичный портрет Петра I. Работа хранится в Эрмитаже и до сих пор поражает исследователей. Искусствовед В. К. Макаров писал:
"Исполненный Ломоносовым портрет Петра I, набранный крупными, неправильной формы кусками колотой смальты, является драгоценной реликвией высокой художественной культуры XVIII века и даёт один из самых выразительных, одухотворённых образов Петра".
Штелин, напротив, критиковал ранние работы за грубость: между кусками смальты можно было "положить почти мизинец". Но в портрете герцогини Голштинской (1756) он уже отмечал, что "кружева исполнены из одних только маленьких осколков белого литика, и вообще швы набора... не видны более и наполовину так отчётливо". Ломоносов учился, совершенствовал технику, искал свой стиль.
Грандиозный проект
В 1757 году Ломоносов представляет Сенату программу: соорудить над могилой Петра I в Петропавловском соборе мозаичный монумент, а всю крепостную церковь "выложить мозаичными картинами". Проект был грандиозным, требовал огромных средств и многих лет работы.
В 1761 году Сенат поручил ему исполнение, выделив деньги. Но полностью осуществить замысел не удалось — помешала смерть.
Главное полотно
Самая масштабная работа Ломоносова — мозаика "Полтавская баталия". Размер — 14 футов в длину и 9 в высоту (примерно 4,3 на 2,7 метра). Работа над ней шла в 1762–1764 годах.
Для начала нужен был картон — рисунок в натуральную величину. Ломоносов нанял живописца Л. З. Кристинека, которому помогали "жалкие новички из академической живописной школы и подобная же пара бедняг из Канцелярии от строений", как язвительно характеризовал их Штелин. Картина получилась, по его выражению, "ужасно красивая и большая" — но, с точки зрения профессионала, слабая.
Штелин предостерегал Ломоносова: не стоит делать мозаику по такому слабому оригиналу. Но Ломоносов, уже понимавший природу мозаики, знал: в материале многое изменится. Мозаика не копирует живопись, она создаёт свою реальность. Крупные куски смальты, игра света, фактура — всё это работает иначе, чем краска на холсте.
Осенью 1764 года мозаику завершили, заключили в золочёную чеканную раму. В мастерскую на Мойке приезжал австрийский посол — смотреть готовую работу. Ломоносова, уже больного, с трудом передвигавшегося (мучила болезнь ног), вынесли в креслах. Он успел увидеть триумф.
Последний замысел
Сразу после окончания "Полтавской баталии" Ломоносов начал готовить следующую работу — "Покорение Азова в 1696 году". Эскиз заказали художнику Бухгольцу. Ломоносов намеревался поручить "подправить" его известному живописцу Торелли, но тот заявил, что "подправка" обернётся полной переделкой. Ломоносов, по свидетельству Штелина, выругался и оставил всё как есть.
Смерть в апреле 1765 года прервала работу. Мозаика осталась незавершённой.
Что сохранилось
Штелин, первый биограф Ломоносова, оставил подробный каталог его мозаичных работ. До нас дошли:
- "Портрет Петра I" (1754) — Эрмитаж
- "Портрет графа П. И. Шувалова" (1758) — Эрмитаж
- "Полтавская баталия" (1762–1764) — здание Академии наук в Петербурге
- "Апостол Пётр" (1761)
- "Св. Александр Невский" (1757–1758)
- "Погрудный профиль Екатерины II" (1763)
- Портреты великого князя Петра Фёдоровича и великой княгини Елизаветы Петровны
Штелин упоминает и работы, не сохранившиеся: портрет великого князя Павла Петровича, два пейзажа (1765–1766), портрет графа Г. Г. Орлова (1764), "Св. Петра" с оригинала Рубенса.
Химия и искусство
Ломоносов подошёл к мозаике как учёный. Он провёл тысячи опытов, чтобы получить нужные оттенки смальт. Разработал рецептуру, методику варки, создал богатейшую палитру. Искусствоведы до сих пор восхищаются качеством его красных и зелёных тонов — "скарцетов" и "лаков", как их называли мастера.
Но он был и художником. Не умея рисовать, он обладал даром обобщения, пониманием монументальной формы. Его мозаики не имитируют живопись — они живут своей жизнью, используют природу материала. Как писал К. В. Малиновский, большой знаток эпохи: "Ломоносов был ближе к нынешнему пониманию живописности картины и, соответственно, мозаики", чем его современники, восхищавшиеся иллюзорностью.
Итог
Николай Качалов, крупнейший специалист по стеклу XX века, так подвёл итог ломоносовских работ в этой области:
- Разработана и внедрена научная методика эксперимента — с соблюдением постоянства условий, точным учётом, систематизированным хранением образцов, ведением журнала.
- Проведено первое капитальное исследование действия красителей на стекло.
- При крайне ограниченном наборе материалов (хром, уран, селен, кадмий ещё не открыты) разработана рецептура многочисленных цветных стёкол.
- Создана богатейшая палитра мозаичных смальт.
- Технология внедрена в производство — отечественные заводы начали выпускать цветное стекло.
- Построена передовая стекольная фабрика, предназначенная для производства художественных изделий.
Заключение
Ломоносов не считал себя художником. Для него мозаика была продолжением научной работы, прикладным применением химии стекла. Но получилось так, что он стал ещё и художником — и художником значительным. Его "Полтавская баталия" — первый в России монументальный мозаичный исторический холст. Его портрет Петра — один из самых выразительных образов императора. Его смальты до сих пор поражают цветом.
Он соединил то, что до него не соединял никто: науку и искусство, лабораторию и мастерскую, химика и художника. И в этом соединении родилось нечто новое — русская мозаичная школа, начало которой положил крестьянский сын с Северной Двины.