«Ночь на Лиговском, или Как Граф чуть не стал жертвой моды»
По мотивам книги «Истории питомца кота Граф и Детектива»
Предупреждение: абсолютно не каноничный юмор, лёгкое безумие, никаких спасений мира и глубинных смыслов. Только Граф, его королевское величество, в экстремальных обстоятельствах.
Дело, как это часто бывало, началось с клиента. Но клиент был необычный — не граф, не купец, не полоумный профессор, а вполне себе респектабельная дама средних лет, владелица модного ателье «Шантеклер» на Лиговском проспекте. Мадам Жюли, урождённая, судя по выговору, Авдотья Семёновна из-под Твери, но с претензией на парижский шик, ворвалась в кабинет Бережного с драматизмом, достойным императорской сцены.
— Господин детектив! Кошмар! Ужас! Мою любимую кошку, маркизу Изабо, похитили! — она театрально прижала к груди муфту. — Требуют выкуп! Завтра в полночь! Передать бриллиантовое колье! Или она… она… — всхлип. — Будет перешита в горжетку!
В кабинете повисла тишина. Анфиса Петровна поправила пенсне. Лиза, зашедшая обсудить новую карту аномалий, подавилась чаем. Бережной медленно поднял взгляд от бумаг.
— Простите, мадам. Вашу кошку… похитили? И требуют выкуп драгоценностями? Под угрозой превращения в меховое изделие?
— Да! — Мадам Жюли рухнула в кресло, обмахиваясь кружевным платочком. — Маркиза Изабо — не просто кошка! Она — живой символ моего ателье! Она задаёт моду! Её окрас — «сепия с отливом» — вдохновляет моих закройщиц на создание уникальных оттенков! Без неё я разорена!
Бережной посмотрел на Графа. Граф, свернувшийся калачиком на стопке «Свода законов Российской империи», приоткрыл один глаз, медленно моргнул и… демонстративно отвернулся. Мол, это не мой уровень. Кошачьи разборки меня не касаются.
— Вопрос с выкупом — компетенция полиции, — сухо сказал детектив. — Я занимаюсь делами…
— Но это же мистика! — вскричала мадам. — Похититель оставляет на месте преступления… розовые перья! И записки, написанные кровью! Ну, или красными чернилами! Я не разбираюсь! А ещё у всех моих манекенов в ту ночь оказались повёрнуты головы в одну сторону! Это же неспроста!
Лиза, которая пыталась сохранить серьёзное лицо, тихо кашлянула в кулак:
—Тимофей Ильич, возможно, стоит хотя бы взглянуть? Вдруг здесь действительно… необычный след?
Бережной вздохнул. Это был тот самый вздох, который означал: «Я старею, я расследую похищение кошки, а где-то в этот момент консорциум, вероятно, пытается пробить очередную дыру в реальности». Но он взял трость.
— Граф. Идём.
Граф не шелохнулся. Тогда Бережной добавил:
—У мадам в ателье, говорят, подают отличные сливки к кофе для посетителей.
Кот спрыгнул с законов с быстротой молнии.
---
Ателье «Шантеклер» оказалось царством вычурного вкуса. Кружева, ленты, шляпные картонки и везде — изображения кошек. На вывеске, на коробках, даже на занавесках в примерочной. Манекены, одетые в последние модели, действительно стояли с головами, повёрнутыми в одну сторону — к двери чёрного хода.
— Видите! — трагически шептала мадам Жюли. — Они указывают! Это знак свыше!
— Это следы пальцев на гипсе, — невозмутимо заметил Бережной, осмотрев ближайший манекен. — Кто-то нарочно поворачивал их. И довольно грубо.
Граф тем временем совершал свой собственный осмотр. Он обошёл ателье по периметру, заглянул под каждый диван, обнюхал швейные машинки и остановился у витрины, где на бархатной подушечке обычно возлежала, видимо, сама маркиза Изабо. Сейчас подушка была пуста, но на ней лежало… розовое перо.
Граф фыркнул. Он понюхал перо и чихнул. Три раза. Его усы возмущённо дрогнули.
Бережной знал эту реакцию. Это было не «я чую потустороннюю угрозу». Это было «я чую чью-то идиотскую выходку».
— Граф, — тихо сказал он, — веди.
Кот вышел через чёрный ход. Петербург встретил их мокрым снегом и гололедицей, но Граф уверенно шёл вперёд, то и дело останавливаясь, принюхиваясь к едва уловимым для человека запахам. Бережной, Лиза и Анфиса Петровна (которая неожиданно увязалась, заявив, что «в вопросах похищения кошек нужен женский глаз») следовали за ним.
Маршрут привёл их… на задний двор Театра Неметти. Того самого, где давали феерические представления с переодеваниями, механическими чудесами и дрессированными животными.
— Ага, — многозначительно сказала Анфиса Петровна. — Конкуренция.
Оказалось, всё было до смешного просто. Маркизу Изабо похитил не злодей-мистик и не агент консорциума. Её украл павлин.
Вернее, павлин по имени Жорж, главная звезда театрального зверинца, страдающий, по словам его растерянного хозяина-капельдинера, от «неразделённой любви к кошкам определённого окраса сепия с отливом». Жорж, увидев маркизу в витрине ателье во время ежедневной прогулки, был сражён наповал. Он проник в ателье через слуховое окно (павлины, оказывается, умеют летать, пусть и недалеко), нежно ухватил возлюбленную за шкирку и утащил в свою клетку в театральном сарае, где маркиза Изабо сейчас возлежала на ворохе сена, с видом королевы принимая ухаживания в виде очищенных семечек и кусочков фруктов. Выглядела она при этом совершенно счастливой. Бриллиантовое колье ей было нужно, как рыбе зонтик.
— Птица… украл кошку… ради любви… — Бережной снял очки и устало потёр переносицу. — Я расследую дела о разрывах ткани реальности. А трачу вечер на романтическую драму между павлином и персидской кошкой.
— Это очень мило, — улыбнулась Лиза. — И гораздо лучше, чем очередной культ апокалипсиса.
— Мило? — взвилась мадам Жюли, которая примчалась следом. — Моя маркиза — и этот… этот раскрашенный индюк?! Да он ей не пара! У него даже родословной нет!
— Зато у него есть чувства, — философски заметила Анфиса Петровна.
Разрешилось всё неожиданным вмешательством Графа. Кот, до сих пор смотревший на эту оперетту с выражением глубочайшего презрения, вдруг подошёл к клетке, пристально посмотрел на павлина и издал короткий, повелительный звук. Жорж, который уже готовился распустить хвост в знак протеста против разлучения, вдруг замер, сложил перья и покорно отошёл в угол клетки. Маркиза Изабо, томно потянувшись, сама вышла к мадам Жюли, позволила взять себя на руки и демонстративно отвернулась от незадачливого ухажёра.
— Что он ей сказал? — изумилась Лиза.
— Судя по интонации, — ответил Бережной, — примерно: «Себя не уважаешь. Дайану-Французскую-Пушистохвостую вспомни». Это её официальная родословная.
Разбирательство с полицией и театром заняло ещё час. Павлина Жоржа перевели на строгую диету и запретили выпускать из вольера без намордника (над чем вся труппа долго смеялась). Мадам Жюли получила свою маркизу обратно и, в качестве компенсации морального ущерба, обещание сшить для Жоржа новый, более скромный хвост из павловопосадских платков к Новому году. Обе стороны остались удовлетворены.
По дороге домой Бережной молчал. Лиза с трудом сдерживала улыбку. Анфиса Петровна уже строчила в блокноте отчёт для ведомства (под грифом «Рядовое происшествие. Мистическая составляющая не подтвердилась. Угроз социальной стабильности не выявлено»). Граф восседал на плече Бережного с видом триумфатора, прошедшего через незаслуженные унижения.
— И всё-таки, — вдруг сказал Бережной, останавливаясь у фонаря, — почему павлин? Из всех кошек Петербурга — именно маркиза Изабо?
Граф, не открывая глаз, коротко мурлыкнул. Это «мрр» можно было перевести с кошачьего примерно, как: «Ты серьёзно? Цвет „сепия с отливом“ — это же классика. У павлинов нет вкуса, но глаз у них намётан».
Лиза рассмеялась.
— Знаете, Тимофей Ильич, иногда мне кажется, что Граф знает о любви гораздо больше, чем мы все, вместе взятые. Просто предпочитает молчать.
Граф, услышав своё имя, величественно приоткрыл один глаз. Взгляд был красноречив: «Разумеется, знаю. Я же кот. Мы изобрели любовь, чтобы люди не мешали нам спать на солнышке».
В тот вечер в «Трёх Соснах» долго смеялись, вспоминая павлина, похитившего кошку. Алексей, который всё ещё восстанавливался после своей драмы с Виолеттой, впервые за долгое время улыбнулся. Яблочков, узнав детали, тут же принялся строить теорию о «межвидовом психоэмоциональном резонансе» и предлагал провести замеры полей павлина и кошки, но был отправлен спать.
А Граф, получив свою законную порцию вечерней курицы (увеличенную вдвое в честь успешного завершения «операции»), улёгся на стол с картой Петербурга, прикрыл лапой район Лиговского проспекта и замурлыкал. Он спас мир от павлиньей любви. Он имел право на отдых.
Авторское примечание: Все персонажи вымышлены. Любое сходство с реально существующими павлинами, кошками или отставными следователями, расследующими похищения животных на почве страсти к окрасу «сепия с отливом», является совершенно случайным. Сливки к кофе в ателье «Шантеклер» действительно отличные. Проверено лично.