Когда говорят об Отечественной войне 1812 года, мы привыкли слышать о патриотическом подъеме в русском народе, о героизме солдат и мудрости полководцев. Но есть и другая сторона медали — взгляд с той стороны, со стороны Запада. Французская историография и, что важнее, личные документы участников похода рисуют картину, далекую от образа сплоченной армии завоевателей, рвущейся к новым победам.
Оказывается, огромная масса солдат так называемой «Великой армии» (la Grande Armée) воевать с Россией не хотела. Их заставили, обманули, лишили выбора. А те немногие, кто горел желанием, столкнулись с реальностью, которая разбила их мечты о славе.
Империя «двунадесяти языков»: армия без единой нации
Начнем с того, что французской армия Наполеона была лишь номинально. Из 600 с лишним тысяч солдат, перешедших Неман в июне 1812 года, этнических французов была едва ли половина. Остальные — это мобилизованные со всех концов Европы: немцы, итальянцы, поляки, голландцы, швейцарцы, хорваты, португальцы и даже испанцы .
Наполеон, создавая свою империю, рассматривал эти народы как «пушечное мясо». Для пруссаков или австрийцев этот поход был ненавистен — их правительства были вынуждены заключить союз с Францией после сокрушительных поражений, но солдаты не понимали, зачем им умирать за интересы корсиканского выскочки в бескрайних русских полях .
Еще до переправы через Неман в армии зрело глухое недовольство. Солдаты устали от бесконечных войн. Двадцать лет революционных и наполеоновских походов выкосили целое поколение. В 1812 году в строй встали совсем юные новобранцы (14-17-летние барабанщики и флейтисты) и ветераны, мечтавшие лишь о возвращении домой, к семьям и мирной жизни . Их вела не ненависть к России, а присяга и страх перед военным трибуналом.
«Спасители Польши» или жертвы пропаганды?
Для поддержания боевого духа Наполеону была нужна идея. И такая идея нашлась — «освобождение Польши». Солдатам внушали, что они идут спасать поляков от «московского ига», что русский царь — тиран, угнетающий европейские народы. Эта пропаганда сработала на начальном этапе, особенно среди поляков, служивших в армии, которые действительно мечтали о восстановлении своей родины .
Однако, как только армия углубилась на территорию современной Литвы и Белоруссии, иллюзии рассеялись. Местное население вовсе не встречало их как освободителей. Крестьяне прятались в леса, угоняли скот и жгли запасы сена. Вместо цветущего края солдаты видели пустоту. Один из офицеров вспоминал, что они рассчитывали на быструю войну, на богатые трофеи и удобные квартиры, а получили голод, изнурительные марши и враждебное молчание .
«Мы думали, что нас ждут ключи от городов и покорные жители, а нас встретило пепелище и бесконечная дорога, уходящая за горизонт» — примерно так передают настроение тех дней многие мемуаристы.
Война без сражений: «Скифская» тактика и крушение надежд
Самое страшное для наполеоновского солдата оказалось не в битвах (генеральное сражение все откладывалось), а в каждодневном существовании. Русская армия отступала, заманивая противника вглубь своей территории. Эта тактика, которую Наполеон презрительно называл «скифской», сводила с ума французских ветеранов. Они привыкли к быстрым кампаниям, завершающимся одним-двумя сражениями и капитуляцией вражеской столицы. Здесь же столица (Москва) была далеко, враг ускользал, а природа и пространство становились главными врагами .
Проблемы со снабжением начались практически сразу. Тщательно продуманная логистика Наполеона дала сбой. Армия быстро растянулась, обозы отставали. Солдаты были вынуждены добывать пропитание самостоятельно. Организованные фуражировки быстро превратились в дикий грабеж, что еще больше озлобляло местное население и лишало армию остатков дисциплины .
Унижение и выживание: что писали в письмах домой
Самые откровенные свидетельства об истинном отношении к войне мы находим в письмах, которые французские солдаты писали своим родным. Многие из этих писем были перехвачены русскими и сохранились в архивах .
Уже на начальном этапе кампании тон писем изменился с победного на тревожный. Солдаты жаловались на жару, пыль, отсутствие воды и нормальной еды. Они писали о том, что их окружают не люди, а «варвары», сжигающие собственные дома, и что война эта совсем не похожа на европейские кампании.
Исследователи, анализирующие эти документы, отмечают, что чувство долга и воинской чести удерживало солдат от открытого бунта, но моральный дух падал с каждым днем. К моменту вступления в Москву это была уже не триумфальная армия, а уставшая, голодная и деморализованная масса, обманутая в своих ожиданиях .
«Они винили во всем себя»: психология отступления
Особенно ярко нежелание воевать проявилось в период отступления. Когда начались морозы и голод, армия превратилась в толпу. В мемуарах участников (например, сержанта Бургоня) описываются ужасающие сцены: солдаты теряли человеческий облик, бросали товарищей, дрались за кусок конины .
И в этом аду интересно менялось их отношение к собственной роли в войне. Многие начинали осознавать, что они — не герои, а марионетки. Они винили не столько русских или мороз («генерала Мороза»), сколько собственное правительство и собственную самонадеянность. Офицеры в узком кругу роптали на Наполеона, который завел их так далеко и не смог обеспечить отступление. Солдаты проклинали день, когда перешли Неман .
Один из уцелевших офицеров писал уже после войны: «Генералы винили Наполеона в ослеплении... Он не понял этой страны и этого народа. Но мы, солдаты, винили и себя — за то, что поверили в быструю прогулку к богатствам Москвы».
Итог: Народы против одного человека
Отечественная война 1812 года со стороны французов — это история о том, как амбиции одного человека столкнули огромные массы людей, которым нечего было делить. Немцы, итальянцы, голландцы и даже сами французы стали жертвами наполеоновской гегемонии. Они не хотели этой войны, они хотели мира.
Их письма, дневники и мемуары — это горькое свидетельство того, что война, навязанная сверху, против воли народов, обречена на провал. Русская кампания стала могилой не только «Великой армии», но и мифа о непобедимости Наполеона. И в этом пепле, среди тысяч замерзших и убитых, главным уроком стало то, что против народной войны, против желания защищать свою землю, бессильны любые полководческие таланты и любая пропаганда. Солдаты императора шли в Россию как завоеватели, а возвращались (если возвращались) — как глубоко разочарованные люди, познавшие цену имперской славе.
