Когда люди впервые слышат про блокаду Ленинграда, у них почти всегда возникает одна и та же мысль: «Подождите, город же стоит на Неве, вокруг каналы, рядом Финский залив и Ладога, почему тогда вообще умирали от голода, если можно было просто ловить рыбу?».
И вот здесь начинается то самое разочаровывающее, но важное объяснение: вода вокруг города не означала, что там была еда в нужном количестве, в нужный момент и в безопасной форме.
Подписывайтесь ко мне в MAX. Там карты мест, маршруты и обзоры городов https://max.ru/eremin_media
Во-первых, «городская» вода почти никогда не была рыбным рогом изобилия
Даже в мирное время Нева и городские каналы не кормили миллионы людей так, как это иногда представляют. Промысловая рыба там во многом была сезонной, а уловы зависели от хода рыбы и времени года, поэтому идея «вышел на набережную и наловил себе ужин» работала максимум как редкое исключение, а не как план спасения города. Про это прямо говорит и исследование о «рыбном вопросе» в блокадном Ленинграде, где разбираются реальные возможности местных водоёмов и то, что они могли дать городу.
Во-вторых, пик голода пришёлся на время, когда рыбалка превращалась в отдельную пытку
Самая страшная смертность пришлась на зиму 1941–1942 года, и в эти месяцы реальность выглядела так: ледяной город, люди на пределе сил, у многих не было нормальной одежды, не было топлива, не работали привычные городские системы, а любая тяжёлая физическая работа становилась почти невыполнимой.
Чтобы ловить рыбу зимой, нужно было пробивать лёд, таскать снасти, ставить и поднимать сети, а потом ещё как-то доставлять улов, и всё это требовало сил, которых у истощённых женщин, стариков и подростков часто уже не оставалось. Нормальная зимняя рыбалка в промышленных объёмах являлась работой, которую делали подготовленные артели с оборудованием, а город как раз терял людей и ресурсы.
Кстати, я создал собственную платформу авторских туров с доступными ценами по всей России и миру. Заходите на ahhu.ru, чтобы ознакомиться
В-третьих, на воде действовала логика фронта, а не логика «давайте наловим еды»
Очень неприятный момент заключается в том, что рыбалка во время блокады упиралась не только в «хочу/не хочу», но и в «можно/нельзя». Часть акваторий закрывали или ограничивали, потому что безопасность и оборона шли первыми: по Неве и по заливу работали военные, рядом шли обстрелы, действовали режимы доступа, а на Ладоге работала ледовая трасса и вся гигантская инфраструктура снабжения. Историк Н. А. Ломагин прямо пишет, что интересы безопасности часто оказывались важнее хозяйственной деятельности, и что закрытия и ограничения касались и Невы, и Финского залива, и Ладоги.
Если говорить проще, то человек с удочкой или сетью в «не том месте» мог восприниматься не как голодный житель, а как риск для военных задач, и бюрократия войны в таких условиях становилась жёсткой.
В-четвёртых, рыболовная система частично развалилась, даже если желание ловить у людей было
Довоенный промысел опирался на флот, снабжение, ремонт, топливо, специалистов и организованные структуры. В блокаду часть людей и судов мобилизовали, часть территорий оказалась потеряна, часть промысловых возможностей сократилась, а между гражданскими и военными постоянно шли согласования, которые на практике могли «съедать» результат. Ломагин описывает это как сложную проблему переговоров и подчинений, где на низовом уровне военные часто брали верх.
Даже там, где промысел продолжался, он не превращался в волшебную кнопку, потому что рыбу ещё нужно было добыть, сохранить, привезти и распределить так, чтобы она дошла до людей, а не растворилась по дороге.
В-пятых, вода в городе становилась грязной и опасной, и это влияло и на рыбу тоже
Зимой 1941–1942 годов в городе ломались и останавливались системы водоснабжения и канализации, а нечистоты попадали в реки.
Когда человек смотрит на Неву как на «природный холодильник с рыбой», он забывает, что во время коммунального коллапса городские реки превращались в крайне небезопасную среду, и риск отравлений и инфекций в таких условиях становился реальным, особенно если рыбу пытались ловить и готовить как попало.
Подписывайтесь ко мне в Telegram. Там карты мест и обзоры городов: https://t.me/markeremintravel
И всё-таки рыбу ловили, просто это не выглядело как спасение «для всех и сразу»
Самое важное уточнение заключается в том, что рыбу в блокаду добывали, и в городе работал трест «Ленрыба», который пытался выполнять планы, включая зимний вылов.
Рыба приходила и через Ладогу, и через организованные каналы снабжения, а ещё в историю блокады вошли сюжеты про мелкую рыбу вроде колюшки, которую в мирное время считали «сорной», но в голод она становилась едой.