История 1:
Зима того года выдалась особенно морозной. Мне было лет десять, мама приболела, и мне — впервые так ответственно — поручили сходить за лекарствами. Наша аптека находилась в том же квартале, в старом подвальном помещении. Чтобы попасть внутрь, нужно было преодолеть крутую лестницу, уходящую глубоко вниз, где всегда пахло сыростью и антисептиком.
Спустившись с мороза в тусклый свет аптечного зала, я сразу заметила, что на деревянном стуле у самого входа сидела пожилая женщина. На ней была тяжелая, видавшая виды дубленка и повязанный поверх платок. Она не выглядела как покупательница — у неё не было в руках ни пакета, ни сумки. Она просто сидела, неподвижно глядя перед собой, словно пряталась от холода или кого-то ждала.
Я старалась не смотреть в её сторону. В детстве нас учат не разговаривать с незнакомцами, и я буквально кожей чувствовала исходящее от неё странное оцепенение. Я быстро подошла к высокому окошку, протянула скомканную бумажку с названиями лекарств, расплатилась и развернулась, чтобы поскорее вернуться и принести маме лекарства.
Когда я поравнялась с женщиной, она вдруг заговорила. Голос её был тихим и немного скрипучим.
— Мама заболела, да? - спросила она, не поднимая глаз.
Я замерла. Откуда она могла знать? В аптеку заходит множество людей. Я что-то испуганно буркнула - не то «да», не то «извините» - и буквально вылетела на улицу, перепрыгивая через ступеньки. Дома я быстро забыла об этом странном случае, списав всё на обычную любопытную старушку.
Но на следующий день в нашу дверь постучали. На пороге стоял участковый. Его вид был сосредоточенным и мрачным. Он вежливо попросил маму увести меня в другую комнату, чтобы «не смущать ребенка», и они долго о чем-то переговаривались в коридоре вполголоса.
Когда дверь за милиционером закрылась, мама вернулась в комнату. В руках она держала листок формата А4 — ориентировку. Она положила его на стол, при этом выглядела очень бледной. Я, снедаемая детским любопытством, начала расспрашивать её, пока она, наконец, не сдалась.
Выяснилось, что участковый обходил все квартиры в нашей пятиэтажке. Под окнами дома, прямо в сугробе, нашли тело женщины. Экспертиза показала, что она пролежала там несколько недель — снег надежно скрывал её от глаз прохожих всё это время и вот полиция опрашивает жильцов дома, пытаясь установить её личность.
Я заглянула в листок. С черно-белой фотографии на меня смотрело то самое лицо... Те же черты, тот же взгляд, и даже воротник дубленки был точь-в-точь как у той женщины в аптеке.
Холод прошел по моей спине. Если женщина под окнами погибла несколько недель назад, кто же тогда сидел на стуле в подвале вчера днем? Кто задал мне этот вопрос про маму? Конечно, разум говорит, что это могла быть просто похожая старушка, но то, как она сидела — неприкаянно, вне времени — и как точно знала причину моего визита, до сих пор заставляет меня сомневаться, была ли та встреча в аптеке встречей с живым человеком...
История 2:
Прошлым летом мы с моим молодым человеком решили устроить ночную прогулку. Наш городской парк аттракционов примыкает к густому лесному массиву, и от каруселей вниз уходит длинная прогулочная тропа. Она устроена необычно: узкая полоска плитки, втиснутая между двумя крутыми склонами. Сверху — обрыв, снизу — обрыв, укрепленный сеткой, и лишь редкие тусклые фонари выхватывают из темноты куски дороги.
Мы шли вдвоем, наслаждаясь прохладой, пока парень не остановился.
— Гляди, что это там? - он указал на склон, затянутый сеткой-рабицей.
В свете фонаря что-то тускло поблескивало. Мы подошли ближе. Он уже протянул руку, чтобы поднять находку, но в последний миг свет упал под нужным углом, и меня прошиб холодный пот. Это была маленькая, пожелтевшая фотография ребенка, вся истыканная длинными швейными иглами... Я сразу поняла что это:
—Это подклад. Не трогай!
Я едва успела перехватить его запястье в паре сантиметров от фото. И ровно в ту секунду, когда наши пальцы соприкоснулись, из непроглядной тьмы склона раздалось:
— По-мо-ги-те.
Мы замерли. Это место - почти отвесная стена, уходящая в лесную чащу. Там физически не мог стоять человек, не сорвавшись вниз. Но ужаснуло даже не это. Голос. Он был... механически безупречным. Слишком чётким, лишённым всякой одышки или естественной интонации страха. Это был имитированный человеческий звук, за которым чувствовался холодный, хищный расчет. Словно что-то, не являющееся человеком, использовало знакомое слово как приманку.
Животный, первобытный ужас сковал ноги. Я поняла: если мы сейчас побежим или проявим слабость, «оно» набросится.
— Идем быстро. Не оборачивайся. Матерись вслух, - прошептала я, мертвой хваткой вцепившись в его руку.
Нам предстояло пройти еще около километра по этой темной полосе леса до выхода к цивилизации. С наших сжатых ладоней буквально стекал пот! Сзади, в паре метров за спиной, началось движение. Мы отчетливо слышали хруст веток и тяжелое, ритмичное шуршание по склону, будто вихрь пронесся, и все это сопровождало нас весь путь. Казалось, нечто движется параллельно нам, выжидая, когда мы совершим ошибку и обернемся.
Когда мы, наконец, вышли к светлым улицам, мы оба были белыми как полотно. Эту историю мы рассказываем редко, но те, кто видит наши лица в этот момент, не сомневаются — в ту ночь в лесу мы встретили не человека.
История 3:
Это история моего дяди, которую он часто вспоминает как самый страшный день его жизни:
Это случилось в феврале, было довольно холодно и я решил устроить себе проверку на прочность - одиночный выход в старый ельник. куда вообще кто-то редко ходит с палатками. Поставил палатку, обложил ее снегом для тепла, развел небольшой костер. К десяти вечера уже залез в спальник. Тишина в лесу была мертвая, такая, что звон в ушах стоял.
Проснулся я около двух ночи. Не от холода, а от звука. Это был ритмичный, глухой гул. Знаете, будто где-то далеко в землю бьют огромным кожаным мешком. Бум... бум... бум... Я лежал минут десять, надеясь, что это просто кровь пульсирует в висках, но звук не проходил. Наоборот, к нему добавилось какое-то протяжное, тонкое завывание, похожее на ветер, хотя ветки над палаткой даже не шевелились.
Я не выдержал. Накинул куртку, сунул ноги в ботинки и вышел наружу. Мороз сразу обжег легкие. Гул шел со стороны низины, из самой чащи. Он был долгим, монотонным, и в нем начал прорезаться человеческий ритм. Я, как дурак, вместо того чтобы застегнуться и сидеть тихо, прихватил фонарь и пошел на звук. Страха не было, было какое-то оцепенение, будто меня тянули на веревке.
Продираясь сквозь колючие елки, я вдруг увидел отсвет. Впереди, на большой круглой поляне, горел костер. Но не такой, как у туристов - пламя было выше человеческого роста, ядовито-оранжевое, почти без дыма. Я замер за поваленным стволом и стал наблюдать... Вокруг огня двигались фигуры. Их было штук пять или семь, в длинных, тяжелых обносках, которые казались черными пятнами на фоне снега. Это были женщины... Они не просто ходили - они прыгали, как-то ломано, неестественно высоко, вскидывая руки к ночному небу.
Они что-то приговаривали и их голоса сливались в один вибрирующий поток слов. Я не смог разобрать слов, это было больше похоже на быстрое шипение: «шш-ра-маш... шш-ра-маш...». Внезапно у меня пошла носом кровь и я почувствовал металлический вкус во рту.
Самое жуткое - эти "леди" не замечали холода, они продолжали свои безумные прыжки, взмахивая руками так, будто пытались разорвать само пространство над огнем.
В какой-то момент одна из них, самая высокая, резко остановилась и повернула голову в мою сторону... я тут же нырнул за бревно, молясь, чтобы она не пошла меня искать. Но звуки их голосов стихли и я понял, что все-таки они что-то заподозрили и, хотя мне было дико интересно чем закончится все это представление, я отполз за соседнее дерево, потом еще за одно, а потом поднялся и побежал к своем лагерю.
Я ворвался в палатку, схватил рюкзак и, бросив всё остальное, рванул к просеке, где оставил машину.
До рассвета я просидел в машине на обочине трассы, вцепившись в руль. Мотор работал, печка жарила на полную, но меня колотило так, будто я всё еще лежал в том ледяном сугробе за бревном. Я мог бы уехать домой, и это было бы очень логично, но внутри у меня прямо свербило гадкое, липкое любопытство. Ничего подобного я в жизни не видел и с настоящими ведьмами не сталкивался и просто так взять и вернуться в город было выше моих сил.
Когда солнце едва показалось над верхушками елей, окрасив небо в холодный розовый цвет, я вернулся обратно. Я взял монтировку, нож и пошел по своим ночным следам. Днем лес выглядел совсем иначе - колючим, серым, но понятным. Я быстро добрел до нужной поляны и, с какой-то не присущей мне яростью, стал все осматривать...
Костер потух, да и угли в нем были холодными, зато в центре поляны снег был вытоптан до самой земли, но не кругом, а идеальным шестиугольником.
Но самое жуткое было в деталях.
Вокруг этого выжженного пятна в снегу стояли фигурки. Маленькие, сантиметров по двадцать, сплетенные из тонких березовых прутьев и чьих-то волос. Их было ровно семь - по числу тех существ, что я видел ночью. Также по всей поляне валялся какой-то мусор - клочки волос и обгорелые куски ткани, а в одном месте я заметил заиндевевшую лужицу крови... Кому она принадлежала - я не знаю.
Когда мое любопытство было удовлетворено - я пошел в свой лагерь, собрал вещи вернулся домой. С тех пор этот ельник я вычеркнул из списка мест своих ночевок в лесу и понял почему никто туда не ездит отдыхать...