Маргарита встретила мужа в прихожей. По её выражению лица он понял, что в его отсутствие произошло что-то неприятное.
— Рита, ты темнее тучи? В чём дело?
Женщина не отводила взгляда от мужа.
— Сегодня мне звонила Настя.
Роман Адамович замер, но пытался не показывать свою растерянность.
— Дело в том, что твой сын…
Мужчина потерял самообладание.
— Алёшка? Что с ним?
— Он болен. Ему поставили страшный диагноз, и теперь он нуждается в срочной помощи.
— Рита, я тебе всё объясню потом. Так всё получилось, я сам не ожидал.
— Не надо мне ничего объяснять. Я не хочу тебя слушать. Если ты во мне уничтожил всякую веру, то хотя бы дай надежду тем, кто ещё тебе верит.
Роман стал метаться по квартире.
— Я не знаю, зачем она позвонила. Я же просил её…
Маргарита подошла к нему и вцепилась в лацканы пиджака.
— Ты слышишь меня? Твой сын в беде!
— Прекрати истерику.
Он аккуратно освободился от рук жены.
— И ты мне это так спокойно говоришь? Даже не упрекаешь, не спрашиваешь ни о чём.
— А разве это что-то изменит?
— Ты права. И от этого у меня так гадко на душе, словно я совершил тяжкое преступление.
— Роман, ты потом сможешь вдоволь копаться в своей ранимой душонке, а сейчас отправляйся, выясни, что с мальчиком. Ребёнок не виноват в ошибках взрослых.
Когда Роман был уже у дверей, жена его окликнула:
— Я с тобой поеду. Мне будет легче разобраться. Ведь я педиатр по образованию!
Мужчина удивился реакции жены, но его ещё больше удивил собственный страх.
Он боялся не за сына, а за себя. Точнее, в этот момент его волновало то, как открывшиеся обстоятельства могут отразиться на репутации.
В том, что Маргарита простит ему измену, он был уверен.
К вечеру состояние Алёши ухудшилось.
Он отказывался от еды и жаловался на тошноту и головокружение.
Настя вызвала скорую. Врач долго осматривал ребёнка, потом рассматривал выписку из диагностического центра.
Вернув документы матери, он равнодушно сказал:
— К сожалению, в настоящий момент мы ничем не можем помочь. Это не наш профиль. Мы сделаем сейчас укольчик, чтобы малыш уснул. А завтра советую вам отправляться к тому доктору, который обследовал вас.
— Но как я повезу больного ребёнка?
— Мамочка, это ваши проблемы, и вам их решать.
После укола Алёша заснул, но спал он беспокойно. На часах было около полуночи. Когда в коридоре послышались торопливые шаги, а потом в дверь комнаты постучали, Настя, не оборачиваясь, вполголоса сказала:
— Проходите, только прошу вас тише, а то ребёнок только уснул.
Она подумала, что среди ночи к ней пожаловала комендант общежития, которая сегодня дежурила. Но знакомый голос заставил её обернуться.
— Настя, это я. Что с Алёшей?
В полумраке комнаты женщина не разглядела, что Роман явился в сопровождении богато одетой спутницы.
— Знакомься, это Маргарита Антоновна, моя супруга. Ты с ней разговаривала.
Настя не знала, как вести себя в такой ситуации. Она переводила взгляд с Романа на его жену, но ничего не говорила.
Маргарита сняла верхнюю одежду.
— Где у вас тут можно помыть руки?
Настя заметалась.
— Сейчас я вам покажу, пройдёмте.
Сбитая окончательно с толку мать следила за каждым движением Маргариты. Та осмотрела проснувшегося ребёнка.
— Его нужно срочно вести в стационар. Дома оставаться опасно. Сейчас я ничего не могу сказать по поводу обследования, но в лёгких у мальчика хрипы. Вам врач со скорой говорил об этом?
— Нет, он только сказал, что для нашей больницы Лёшин случай не подходит, и его надо вести в область.
— В этом он не ошибся. Собирайтесь, мы на машине.
Мальчика сразу положили в реанимацию.
Настя уговаривала, чтобы её пустили к сыну, но медики были непреклонны.
— Успокойтесь, мамаша, не положено. У нас очень строгие правила.
— Когда ребёнку станет легче, вы сможете его навестить.
Но женщина не уходила.
Утром к ней вышла уставшая Маргарита.
— Настя, поезжайте домой. Вы здесь только измучаетесь, а я присмотрю за Алёшей. Вы можете мне не доверять, но поверьте, что мне небезразлична судьба вашего сына. Так получилось, что мне Бог не дал детей, но это сын Романа.
— Наверное, вы меня никогда не простите.
— За что?
— За то, что мой муж изменил со мной.
— Но он всё равно остался со мной.
Маргарита Антоновна вернулась в реанимацию, где около больного ребёнка уже работала целая бригада медиков.
— Коллеги, убедительно вас прошу, сделайте всё для этого малыша. А мне нужно отдохнуть.
— Конечно, Маргарита Антоновна. Если что, мы просигнализируем.
Романа ошеломило навалившееся горе. Он смотрел на вернувшуюся жену и не знал, что ей сказать. Она снова пришла ему на помощь.
— Рома, давай все объяснения оставим на потом. Тем более в сложившейся ситуации слова не помогут. Но я сегодня неожиданно для себя поняла, что готова тебе простить измену. Я даже готова разделить боль с этой несчастной Настей, которую ты тоже так подло предал.
Сдавленным голосом мужчина сказал:
— Ты поступаешь благородно по отношению к чужим людям.
Она накинулась на него с кулаками.
— Чужие люди? Как ты можешь так говорить о своём ребёнке? Если бы я так говорила, было бы понятно. Но ты, ты же отец! Неужели для тебя важнее твоя работа, твоя профессорская репутация?
Мужчина опустился на пол в прихожей и горько заплакал.
— Рита… Я не знаю. Я запутался окончательно.
Неожиданно Рита сказала:
— Зато я знаю, что делать. Это твой ребёнок. И значит, он для меня тоже родной. А эта твоя Настя не сможет мальчику дать того, что мы…
— Маргарита, что ты задумала?
— Ты сам знаешь ответ. И я считаю это правильным решением.
Роману нечем было возразить жене, и он согласился.
В тот момент он не думал о Насте, которая оказалась совершенно случайно на его пути и которой он сломал жизнь. Но несчастная мать даже не подозревала о том, какие испытания её ещё подстерегают.
На следующий день Настя пришла к Анне Ивановне.
Та, выслушав её, встала.
— Настя, я хочу, чтобы ты меня услышала. Я очень сочувствую твоим проблемам. Мне безумно жаль твоего сына, но ты должна понимать: работать некому. Ты просто занимаешь рабочее место. На твоё место постоянно приходится кого-то просить выходить. Ты должна уволиться.
Настя отрицательно качнула головой.
— Я не могу. Вы же понимаете, что тогда мы с Алёшкой совсем пропадём.
Анна Ивановна приблизилась к ней вплотную.
— Пойми, сейчас не те времена, когда можно было так. Сейчас другое время. Я даю тебе два дня. Если ты не уладишь свои проблемы, то просто уволю тебя по статье. Бегай потом по судам и доказывай, что ты — не ты.
— Я поняла, Анна Ивановна.
Настя быстро выскочила из кабинета, чтобы не расплакаться. Она хотела работать, она очень хотела работать.
Разве она виновата, что всё вышло вот так?
Когда она приехала в больницу, Лёшу уже перевели в палату. Мальчик был бледен, постоянно спал. У его постели сидела Маргарита Антоновна. Она с такой нежностью смотрела на Лёшу, что Настя в очередной раз поразилась этой женщине.
— Здравствуйте.
Рита подняла глаза, долго смотрела на Настю, прежде чем ответить:
— Здравствуй, Настя.
Странно, она должна ненавидеть эту Настю, но ничего, кроме жалости, к ней не испытывала.
— Как он, Маргарита Антоновна?
— Настя, всё не очень хорошо, вернее, всё очень плохо. Чтобы поставить Лёшу на ноги, потребуется много сил, много времени и очень много денег.
Настя смотрела на неё во все глаза и просто не знала, что ответить.
— Но у меня нет денег. Мы с Лёшей живем очень скромно.
Маргарита Антоновна поднялась, отошла к окну.
— Настя, я хочу поговорить с тобой. Я очень надеюсь, что ты любишь своего сына настолько, чтобы дослушать меня и трезво оценить ситуацию.
Почему-то у Насти тревожно закололо сердце. Она совсем забыла о том, что для Маргариты Антоновны она всего лишь та, с кем ей изменил муж.
— Хорошо, я постараюсь вас выслушать.
Рита прикрыла глаза, как бы собираясь с мыслями.
— Много лет назад, когда я ещё не была замужем за Ромой, но всё к этому шло… Мне завидовали многие девушки. Да чего там многие — практически все. Я хоть и не показывала виду, но ходила очень гордая, ну и счастливая тоже.
Она говорила спокойно, но каждое слово било по Насте, как плеть.
Настя молчала, не в силах ничего возразить.
— Мы уже жили вместе, хоть и не поженились ещё. Однажды те, кому Рома отказал, решили, что нужно мне немного подкислить жизнь. И стали рассказывать о том, как мой Рома мне изменяет. Я выслушала всё с невозмутимым лицом, хотя мне на это потребовалось много сил. Ответила, что не верю ни единому слову. И больше общаться с людьми, которые разносят сплетни, мне незачем.
Рита на мгновение замолчала, будто снова переживая всё заново.
— Я только добежала до дома, как мне стало плохо. Так плохо, что я испугалась. У меня крутило живот, мне было больно. Рома вызвал скорую. Оказалось, что я потеряла ребёнка, и детей у меня быть больше не может.
Настя смотрела, как по щекам Риты катятся слёзы. Ей было жалко эту такую сильную с виду женщину, но она не понимала, зачем ей всё это знать.
— Мы с Ромой сразу поженились. Ему было плевать на то, что скажут врачи. Мы любили друг друга, и это было самым главным. Но, как ты понимаешь, время всё расставляет по своим местам. Я не могла смотреть на детей. На тот момент я работала в детской больнице. Маленькие дети, которых иногда приходилось спасать в буквальном смысле слова, снились мне по ночам. Я чувствовала, что схожу с ума. Рома — психолог, кому, как не тебе, это знать. Он видел всё, что происходило со мной. Я уверена, что он хотел ребёнка ничуть не меньше, чем я, но никогда… Совсем никогда он ничего не сказал первым по этому поводу.
Она вздохнула.
— Мы хотели взять ребёнка из детского дома. Да, мы вполне серьёзно рассматривали этот вариант. Но снова я… Я подумала и поняла, что не смогу. Понимаешь? Тот ребёнок, он был бы совсем чужим нам. Мы ничего не знали бы про то, кто его родил, какие это люди, какая у него наследственность. И даже не болезни меня пугали. Я сама врач и многое могла бы поправить. А генетика…
Рита развела руками.
— Мне пришлось смириться. Иногда, когда отчаяние наваливалось так, что было трудно дышать, я думала, что Роме нужно было изменить мне. У него родился бы ребёнок, и Рома, хотя бы Рома, был бы счастлив в этой жизни. Но наступало утро, и я понимала, что не хочу этого. Потому что тогда бы Рома ушёл туда, где был его ребёнок. Я была уверена в своём муже. Была уверена, что он никогда не изменит. А потом позвонила ты.
Она посмотрела на Настю прямым взглядом.
— Сначала я готова была его прибить. Потом я хотела прибить тебя. А потом все эти мысли вытеснила только одна, самая главная мысль: у Ромы, у моего Ромы есть ребёнок. Его ребёнок, его плоть и кровь. И этому ребёнку нужна помощь. За те два дня, что я нахожусь рядом с Алёшей, я поняла. Я поняла, какое же это счастье — иметь такого маленького мальчика.
Рита чуть подалась вперёд.
— Настя, Рома всё рассказал. И про то, как оттолкнул тебя, и про то, в каком положении ты оказалась. И про то, что сейчас тебе тоже несладко. Ты не справишься. Ты не сможешь поставить сына на ноги. У тебя нет на это ни сил, ни возможностей. Я хочу, чтобы ты поняла: ты погубишь своего сына.
— Нет. Нет, я справлюсь. Я не дам Алёшке умереть, — Настя плакала.
Рита села напротив неё.
— Тогда расскажи, что ты будешь делать дальше? Лёшу нужно везти в столицу, оттуда, возможно, за границу. Где ты возьмёшь такие деньги?
— Я что-нибудь придумаю, — всхлипнула Настя.
Рита жёстко спросила:
— Вот ответь мне не как наивная девочка, а как мать, как взрослая женщина. Каким способом ты собираешься вытаскивать сына?
Настя плакала.
Она понимала, что всё, что говорит Рита, правда: она ничего не сможет. Ничего.
— Ты хоть понимаешь, что нужно что-то решать? Причём решать очень быстро, — тихо, но твёрдо сказала Рита.
Настя кивнула.
— Тогда я очень жду ответа…
продолжение