Холодная целинная степь простиралась вокруг, поглощенная ночной мглой. Бензин в старенькой «Победе» иссяк несколько часов назад, и мороз неумолимо пробирался под одежду. Молодой режиссер Яков Сегель, отважившийся показать понравившейся актрисе красоту ночного бездорожья, осознавал всю нелепость ситуации. Его романтический порыв обернулся ловушкой посреди бескрайней пустоши.
Внезапно в темноте вспыхнули пары желтых огоньков. Волки. Хищные тени начали приближаться к замершей машине. Девушка, что сидела рядом, вжалась в сиденье, умоляя Сегеля не покидать убежище. Но он, фронтовик-десантник, понимал: малейший признак страха — и эта женщина будет потеряна для него навсегда. Он обмотал руку курткой, нащупал верный трофейный штык-нож, неизменно хранившийся при нем, и распахнул дверь.
«Жди здесь»,
— бросил он и шагнул навстречу стае.
Он прогнал хищников, исполнив перед ними неистовый танец с ножом, затем добрался до ближайшего села, раздобыл трактор и с его помощью вернул машину в деревню. Лилиана Алешникова — та самая девушка — впоследствии всю жизнь пересказывала эту историю своему сыну, неизменно начиная её с одной и той же фразы:
«А твой отец, дурак…»
Сам же Яков, смеясь, утверждал, что специально договорился с волками об этой засаде, и убеждал, что именно та ночь стала отправной точкой их долгой совместной жизни.
Нежная внешность, бунтарский дух
Хрупкая внешность Лилианы Алешниковой, с её огромными, выразительными глазами, словно созданная для образов беззащитных героинь, была обманчива. В глубине этой женщины таился невероятный темперамент, унаследованный, вероятно, от её матери.
Элеонора Александровна, её мать, была личностью совершенно исключительной, словно вышедшей из авантюрного романа. Балерина Большого театра, француженка по происхождению, она обладала, по семейным преданиям, «мушкетерским нравом». До преклонных лет она лихо гоняла на мотоцикле. Однажды, когда дочери и зятю надоели эти рискованные поездки, они инсценировали кражу мотоцикла из гаража. Элеонора, вместо того чтобы звонить в милицию, металась по гаражу в поисках улик, намереваясь самостоятельно найти вора и «расцарапать ему лицо». Сотрудники ГАИ часто останавливали стройную фигуру в модном комбинезоне, принимая её за юную гонщицу, и приходили в замешательство, когда из-под шлема появлялась улыбающаяся пожилая дама.
Лилиана испытывала неловкость из-за своей яркой матери. Когда Элеонора Александровна появлялась в школе — накрашенная, одетая как голливудская дива, — Лиле хотелось провалиться сквозь землю. Дома, в их просторной однокомнатной квартире-студии, часто собирались шумные компании. Мать брала гитару, пела, артистично рассказывала увлекательные истории. Лиля в такие моменты старалась укрыться в дальнем углу или вовсе просила разрешения уйти на улицу. Она была более сдержанной, строгой. Косметикой пользовалась минимально, одевалась элегантно, но неброско. В отличие от любвеобильной мамы, которая и в зрелом возрасте могла подтвердить свою страстную натуру, Лилиана слыла недотрогой.
Однако её характер проявлялся иначе. Лилиана была настоящей «шпаной»: в школе стреляла из рогаток, рисовала карикатуры и могла выдать непристойную частушку. Став взрослой, она с легкостью управляла любым транспортом — от автомобиля до байдарки. А ещё она обожала спорт: водные лыжи, верховую езду, плавание. В Лилиане не было ни грамма сентиментальности. Её сын Александр вспоминал показательный случай. Однажды они прогуливались по ВДНХ, выбирая чайник. Продавщица объясняла приезжей покупательнице, почему товар дорог: мол, со свистком.
«И что?»
— не понимала та.
Тут вмешалась Алешникова с совершенно невозмутимым видом:
«А они не просто свистят, а насвистывают «Интернационал»».
Все, кто стоял рядом с прилавком, в итоге чуть не подрались за этот «чудо-чайник». А Лилиана, довольная произведенным эффектом, спокойно продолжила свой путь.
Встреча с судьбой: Яков Сегель
Яков Сегель вошел в её жизнь во время съемок фильма «Это начиналось так…». Высокий, статный, уже известный режиссер, за плечами которого была биография, способная вместить несколько судеб.
В двенадцать лет он стал звездой Советского Союза, воплотив образ Роберта в «Детях капитана Гранта». Чтобы получить роль, он отчаянно лгал, утверждая, что умеет ездить верхом и плавать. На деле — едва не утонул на пробах и стер ноги в кровь за одну ночь, осваивая верховую езду с осетинскими наездниками. Но в кадре держался так уверенно, что режиссер восклицал: «Цирковой ребенок!»
Затем была война. Яков ушел добровольцем, став десантником-артиллеристом. Он был многократно ранен, контужен. Войну он завершил в чешском городке с забавным названием Весели-над-Лужници. Там, опираясь на палку, он отдавал команды своему взводу, который вскоре уничтожил целую танковую колонну. Спустя три десятилетия он привезет туда сына и обнаружит свою пушку на постаменте памятника освободителям.
Яков был человеком с золотыми руками. Однажды, проживая в Москве на шестом этаже, он решил построить катер. Прямо в квартире. Он таскал доски, фанеру, пилил, строгал в кабинете, превратив жилье в настоящую верфь. Лилиана, проходя мимо этой «стройки», лишь презрительно бросала: «Идиот».
Но мешать мужу? Никогда. Когда катер был готов, выяснилось, что в дверной проем он не проходит. Пришлось демонтировать оконную раму и спускать судно на лебедке с балкона. И как только лодка, названная «Дурочкой» в честь жены, коснулась воды, Лилиана радостно захлопала в ладоши. Она с гордостью говорила гостям на даче: «Пойдемте кататься, Яша сам катер сделал!».
Лилиане часто приходилось его успокаивать. После контузий Сегель бывал вспыльчив, мог прийти в ярость из-за любой мелочи. Однажды в ресторане они услышали немецкую речь. Яков побагровел от злости. Лилиана зашипела: «Яша, не смей! Прекрати, держи себя в руках!». Но она недооценила мужа. Тот действительно подошел к немцу, присел к нему за стол, а потом заказал шампанское — выяснилось, что немец тоже воевал на стороне советской армии, и два бывших солдата просидели вечер за душевным разговором.
Яков и Лилиана представляли собой необычную пару. Они иронично обзывали друг друга, ссорились, но понимали друг друга на каком-то глубинном, почти молекулярном уровне. Лилиана снималась почти во всех фильмах мужа, став его неизменным талисманом.
Трагедия на съемочной площадке и невероятная сила духа
На съемках картины «Серая болезнь» произошла беда. Лилиана, которая обычно не вмешивалась в дела мужа, вдруг проснулась утром в слезах и стала умолять его не ехать на площадку. «Мне приснился кошмар. Всё как по-настоящему было. Ты погиб», — объясняла она. Такое поведение было для неё крайне нехарактерным. Сегель, чтобы успокоить жену, взял её с собой.
Под конец съёмочного дня он стоял на обочине и что-то обсуждал с директором картины. Внезапно грузовик, потерявший управление, вылетел с дороги. Директор погиб на месте. Сегеля, переломанного, едва дышащего, нашли в кювете.
И тут проявился весь темперамент Алешниковой. Никаких истерик. Вместе со вторым режиссером она затащила огромного, тяжелого мужа в «Волгу». Лилиана села за руль и погнала на полной скорости в Москву. Она не обращала внимания на светофоры, не сбавляла ход на поворотах. Сотрудники ГАИ, погнавшиеся за ней, настигли машину только у ворот больницы и, увидев содержимое салона, сами бросились помогать вытаскивать раненого.
Врачи сходу вынесли неутешительный вердикт: «не жилец». Двадцать два перелома, повреждение основания черепа, позвоночника. Пока Сегель три месяца находился в коме, Лилиана в буквальном смысле поседела. Когда муж пришел в себя, первым делом он потребовал телефон, позвонил на киностудию и начал раздавать указания, а затем спросил свой домашний номер, потому что забыл его.
Восстановление было мучительно долгим. Ему предстояло заново учиться ходить, учиться видеть (в глазах всё двоилось), восстанавливать воспоминания, которые память беспощадно стерла. Сегель не терпел своей слабости. Когда актриса Валентина Телегина иронично заметила ему: «Яша, ты с палочкой такой солидный!», он тут же с треском переломил трость об колено и выбросил обломки. Больше он с палкой не ходил.
Верность в самые темные времена
Дом Сегеля и Алешниковой всегда был открыт для гостей. Но существовала одна история, которую Лилиана тщательно скрывала.
Её близкой подругой была актриса Валентина Малявина. Яркая, красивая, с таким же «чертовским» огоньком в глазах. Однажды она появилась на пороге их квартиры со словами: «Лиля, спасай». Несколькими днями ранее погиб её гражданский муж Станислав Жданько — его нашли с ножом в сердце, а она стала главной подозреваемой.
Малявина клялась, что Жданько в пьяном угаре крикнул «Всё!» и сам нанёс себе удар. Шло следствие. В ту ночь, когда она пришла к Алешниковой, нервы сдали окончательно. Малявина выбежала на балкон и попыталась перелезть через перила. Сын Алешниковой, Саша, успел схватить её и втащить обратно в комнату.
Позже Малявину всё-таки приговорили к тюремному заключению. Многие отвернулись от неё, но не Лилиана. Это была единственная тайна, которую она хранила от мужа (Сегель относился к Малявиной с презрением за её пристрастие к алкоголю и то, что она когда-то бросила его друга). Алешникова тайком ездила на зону, возила передачи, писала письма. Когда Валентина вышла на свободу, Лилиана была одной из первых, кто помог ей вернуться к жизни, обсуждая новые роли и планы, которым, увы, не суждено было сбыться в полной мере.
Закат эпохи и роковая несправедливость
Наступали тяжелые времена. Сначала завершилась эра кино их поколения. В середине восьмидесятых Сегель снял свой последний фильм. В девяностые работы не стало совсем. Лилиану звали в какие-то проекты, но она отказывалась. Она говорила: «Не нахожу общего языка с нынешними режиссёрами». Играть в откровенно слабых постановках она не хотела, а того искреннего, советского кино больше не снимали.
Когда не стало Якова Сегеля, из жизни Лилианы исчез главный источник света. Она не жаловалась, не плакалась окружающим. Просто незаметно угасала. Был момент, когда она сорвалась, начала выпивать, но смогла взять себя в руки. Занялась дачей, внуком, собакой.
Она могла бы достойно провести свою старость, если бы не жестокость нового времени. Телевизионщики, создававшие передачу в жанре скандальных расследований, решили снять сюжет о «забытой звезде». Они подловили её у подъезда: пожилая женщина с палочкой (она просто вывихнула ногу на даче) идет к машине. Ей приписали алкоголизм, нищету и полное забвение. Соседи хорошо о ней отзывались, но монтажёры сделали так, что смысл их слов менялся на противоположный.
Увидев этот эфир, Алешникова была раздавлена. Теперь актриса боялась выйти из квартиры. Ей казалось, что все смотрят на неё с осуждением.
Через пару дней после выхода передачи сын вернулся из командировки, встревоженный звонками соседей, но было уже поздно. У Лилианы Лазаревны остановилось сердце. Сын сначала хотел судиться с авторами той передачи, друзья и родственники его поддерживали. Но потом он остыл. Он подумал, что родители, скорее всего, были бы против этого: тратить время на разборки с чужой подлостью — занятие бессмысленное и противное.
Лилиана Алешникова оставила после себя не только яркие роли, но и память о невероятной силе духа, верности и стойкости. Её жизнь, полная драматических поворотов и испытаний, служит напоминанием о том, как хрупка может быть судьба, и как важно сохранять человечность даже перед лицом самых суровых вызовов.
Что вы думаете о судьбе Лилианы Алешниковой — справедливо ли сложилась её жизнь? Поделитесь мнением в комментариях.