Осенняя прохлада окончательно вытеснила летнюю беззаботность, вернув молодежь в аудитории и тесные комнаты студенческих кампусов. Однако прелести быта в общежитии суждено было познать далеко не всем. Максим с Вадимом, например, благополучно избежали участи ютиться в казенных стенах: оба родились в столице и продолжали жить под родительским крылом.
Парни крепко сдружились еще в начале первого курса. У Вадима даже имелся личный автомобиль. И пусть машина не блистала салонной новизной, зато избавляла от унизительной давки в метро и добавляла владельцу весомости в глазах ровесников, подчеркивая особый статус.
Спустя время их тандем превратился в квартет благодаря примкнувшим Роме и Стасу. Эти двое приехали из других городов, но щедрое финансирование от семей позволяло им снимать комфортные квартиры, так что о бытовых ужасах и тараканах они слышали лишь в чужих байках. У Стаса к тому же был свой серебристый «Шевроле», что окончательно закрепило за всей компанией репутацию парней «на колесах» — проездными они принципиально не пользовались.
Окружающие быстро и метко окрестили эту компашку «золотыми мальчиками». Своего высокомерия они даже не пытались скрывать: откровенно кичились брендовыми вещами, топовой техникой и отдельным жильем, всем своим видом демонстрируя превосходство над остальными. При этом академическими талантами они не блистали, перебиваясь с тройки на четверку. На факультете упорно шептались, что сессии эти ребята закрывают самыми последними и явно не обойдясь без сторонней протекции, хотя преподавательский состав за руку их ни разу не ловил.
Искренней дружеской привязанности в их союзе не было — лишь холодный расчет. Сбившись в стаю, им было гораздо удобнее диктовать свои правила, ведь там, где одиночка получит по лицу, агрессивная толпа вызывает опасение. Однако у сокурсников эта поверхностная и наглая четверка вызывала не трепет, а глухое раздражение и стойкую антипатию.
Парни регулярно самоутверждались за счет более слабых: зло высмеивали чужую одежду, презирали тех, кто не мог похвастаться тугим кошельком, и считали бедность клеймом человека второго сорта. Особенно мерзко они вели себя по отношению к девушкам, периодически бросая им вслед сальные предложения:
— Ищешь легких денег? Могу устроить на одну... весьма пикантную должность.
Заработав на первом курсе славу отбитых неадекватов, к середине обучения они немного сбавили обороты. Возможно, просто решили, что тратить время на постоянные конфликты скучно, а может, сделали выводы после пары ситуаций, когда им всё-таки жестко ответили. Тем не менее, контактировать с ними никто не желал: с ними не здоровались и старались лишний раз не пересекаться взглядами. В коридорах студенты инстинктивно расступались перед шествующей четверкой. Сами парни тешили свое эго, принимая эту дистанцию за страх и уважение. На деле же люди просто боялись испачкаться о столь токсичную компанию.
Всё изменилось, когда Рома решил перейти границы дозволенного с Катей. Эта девушка совершенно не подходила на роль безропотной жертвы. Высокая, с идеальной выправкой, она предпочитала строгий минимализм: черная юбка, белоснежная блуза и скромные часы на тонком кожаном ремешке вместо любых украшений. Катя принципиально игнорировала косметику. Ее утонченная, почти аристократичная красота в ней не нуждалась: фарфоровая кожа, густые ресницы, глубокий взгляд карих глаз и тяжелая каштановая коса вызывали невольное восхищение.
Студенты постоянно вились вокруг неё, а однокурсницы тихо завидовали. Однако на все попытки ухаживаний она отвечала с неизменной ироничной улыбкой:
— Я предпочитаю покорять умом, а не красивым личиком.
И слова у нее не расходились с делом: училась Катя блестяще. Выросшая в скромной интеллигентной семье школьной учительницы и преподавателя истории, она не любила болтать о личной жизни. Нашу «элитную» компанию этот факт откровенно выводил из себя.
— И как только её предки-бюджетники наскребли на репетиторов? Наверное, последние штаны продали, чтобы дочурку в вуз впихнуть, — ядовито недоумевали Максим, Стас и Вадим.
— А звать-то как — Катюха. Звучит, словно доярка из глухой деревни! — вторительно кривился Рома.
Развязка наступила во время длинного перерыва. Пока основная масса студентов пила кофе и слонялась по этажам, Рома решил пустить в ход свое фирменное хамоватое обаяние. Подойдя к девушке вразвалочку и натянув на лицо самодовольную ухмылку, он громко выдал:
— Слушай, зубрила, когда надоест портить зрение над учебниками, обращайся. У меня найдется для тебя работка куда более увлекательная и... прикладная.
Он вызывающе подмигнул, ожидая, что свита поддержит его гоготом, а жертва покраснеет от неловкости. Однако Катя осталась абсолютно невозмутимой.
— Оставь эти карьерные перспективы для своих приятелей, интеллектуальный труд явно не их конек, — отчеканила она.
В ее голосе звучал ледяной металл — девушка совершенно не собиралась тушеваться перед хамом. Рома внутренне сжался от неожиданного отпора, но попытался сохранить лицо:
— Зря отказываешься. Нам на животноводческом комплексе такие кадры нужны позарез. С твоим красноречием птицу заговаривать — самое то.
Катя скрестила руки на груди, насмешливо щурясь:
— Моего интеллекта хватило для поступления в этот университет. Было бы верхом идиотизма после выпуска оказаться в конторе, где работает хотя бы один представитель вашего квартета.
Слова «вашего квартета» она произнесла с такой брезгливостью, словно речь шла о прокаженных.
— То есть, блестящее будущее в агробизнесе тебя не прельщает? — картинно возмутился Рома, пытаясь вывернуть ситуацию в свою пользу. — Зря, мы могли бы стать отличной командой...
— Появление в штате такого сотрудника, как ты, гарантирует компании стремительное банкротство, — оборвала его Катя. — Ваши зачетные книжки — идеальное наглядное пособие по краху экономики.
Она била наотмашь, без промаха. Рома с ужасом осознавал, что не просто терпит фиаско — его публично смешивают с грязью. Задумав показательную экзекуцию, он сам превратился в посмешище. И что самое скверное — зрителей было предостаточно.
Вокруг успела собраться приличная толпа. Студенты старательно изображали бурное обсуждение конспектов, но на самом деле жадно ловили каждое слово перепалки. Ехидные ухмылки на их лицах не оставляли сомнений — этот бенефис Роме будут припоминать долго.
Так и вышло. Стычка мгновенно обросла легендами. Сначала ее пересказывали дословно, затем начали украшать колоритными, пусть и вымышленными, подробностями.
Главный герой этой истории мечтал лишь об одном: провалиться сквозь землю и дождаться, пока все забудут о его позоре. Он прекрасно понимал, что любые попытки оправдаться лишь подольют масла в огонь. Оставалось только стиснуть зубы в ожидании свежих сплетен, которые затмят его провал.
Но карма работала безотказно: стоило компании вляпаться в очередную историю, как кто-нибудь обязательно припоминал эпичный разгром от Кати. Сама же девушка после этого случая обрела своеобразную неприкосновенность. Любители плоских шуток обходили ее за версту, позволяя спокойно грызть гранит науки.
А вот «золотую четверку» инцидент откровенно глодал. Даже на третьем курсе обида продолжала тлеть. Рома жаждал крови сильнее остальных, но Максим, Вадим и Стас полностью разделяли его негодование. Их бесила эта неприступная отличница, которой, по их мнению, все блага доставались благодаря родителям-преподавателям. Они жаждали возмездия. И не мелкой пакости, а грандиозного унижения, которое сломало бы ее и заставило забрать документы из вуза.
Проблема заключалась в дефиците интеллекта у самих мстителей. Придумать изящную многоходовочку им было не по силам, а лезть на рожон они уже боялись — Катя доказала, что способна размазать их в словесной дуэли. Требовался коварный, изощренный план, бьющий исподтишка.
Озарение снизошло в пятницу вечером. Максим и Вадим убивали время в клубе, позже к ним присоединились Стас с Ромой. Стандартная программа: алкоголь, музыка, девочки. Выйдя на перекур в прохладу ночи, Стас вдруг произнес:
— Слушай, у тебя же двадцатилетие на носу. Юбилей, как-никак.
— Да, через месяцок, — подтвердил Вадим, стряхивая пепел. — Ломаю голову, как бы грандиозно закатить.
— У меня есть мыслишка, — хитро прищурился Стас. — Завтра обсудим. Идея с огоньком, тебе точно зайдет.
Стас обожал театральные паузы и умел держать интригу.
На следующий день, проспав до обеда после бурной ночи, компания собралась на квартире у Вадима. Стас принес диск с фильмом, заявив, что вместо тысячи слов им нужно просто это увидеть.
— Это и есть твой гениальный план? Киношка? — скептически скривился Рома.
— Внимательно смотри, вся соль в нюансах, — многозначительно парировал Стас.
На экране разворачивалась классическая голливудская комедия о закрытом клубе богачей, готовящихся к ежегодному приему. Но вскоре стало понятно, что фильм — это не просто развлечение, а готовая инструкция по уничтожению врага.
Суть заключалась не в роскошном меню и дорогом алкоголе. Главным условием званого ужина был своеобразный пропуск: каждый гость обязывался привести с собой выдающегося неудачника, фрика, тотального лузера. Кульминацией вечера становился выбор самого нелепого сопровождающего, а пригласившему его счастливчику полагался солидный куш.
Поначалу друзья восприняли происходящее на экране исключительно как забавную черную комедию. Они гоготали над нелепыми ситуациями, но постепенно веселье сменилось задумчивостью: кто-то озвучил мысль, что киношный сценарий вполне применим в реальной жизни. Слово за слово, и в обсуждение включилась вся четверка.
Первым инициативу перехватил Стас. Его дурашливый тон сменился деловым полушепотом. Прищурив глаза, он изложил свою концепцию:
— Слушайте сюда, братва. А давайте воплотим этот сюжетец в жизнь и организуем элегантную вендетту? Прикиньте сами: Вадиму скоро стукнет двадцать. Дата серьезная, предки наверняка денег не пожалеют. Снимут пафосный кабак с вышколенными лакеями и хрустальными люстрами. И вот туда-то мы и затащим нашу отличницу. Разыграем раскаяние, скажем, что осознали свои ошибки и хотим зарыть топор войны...
— Подожди, — прервал его Рома, недоверчиво хмыкнув. — Ты предлагаешь посадить ее с нами за один стол?
— Именно! — хищно улыбнулся Стас. — Нужно заставить ее поверить, что она стала своей в доску. Что ярлык заучки снят. Выстроим всё так, что она просто не сможет отказаться. А теперь представьте эту картину: сияние бриллиантов, люксовые наряды, роскошь — и она в своей неизменной юбке завуча. Это же готовый цирк шапито!
— Слушай, а ведь реально, — задумчиво протянул Максим. — Нам даже рот открывать не придется. Ее вид на фоне всего этого пафоса сам по себе станет уморительной шуткой.
— В точку! — воодушевился Стас. — Пусть насладится собственной нелепостью. Если у нее вообще есть чувство юмора. А чтобы эффект был максимальным, мы организуем стрим. Закинем ссылку в общий чат потока, пустим по универу. Зрителей соберем немерено.
— Тормози, — нахмурился Рома. — Ты хочешь выставить ее посмешищем перед всем факультетом?
— Бери выше! Перед всем вузом! У моего бати есть выходы на крутых видеографов, снимают как для Голливуда. Будет все: съемка с коптера, красивые пролеты, макросъемка лиц в слоу-мо. Смонтируют так, что Голливуд обзавидуется. Зальем на Ютуб в лучшем качестве. Каждая эмоция: недоумение, стыд, слезы — всё будет задокументировано.
— Звучит как масштабный проект, — уважительно присвистнул Максим. — Но есть загвоздка: как ты заставишь ее прийти?
— Тут-то и начинается самое интересное — актерская игра, — самодовольно хмыкнул Стас. — Будем давить на жалость и искреннее раскаяние. Мол, повзрослели, поумнели, просим прощения за былые грехи. Главное — не переигрывать. Она девушка правильная, жалостливая, должна повестись.
— Не забывай, как они с Ромой тогда сцепились, — резонно заметил Вадим. — Прилюдно друг друга грязью поливали.
— Вот поэтому Рома и пойдет на амбразуру первым, — отрезал Стас. — Начнем с его посыпания головы пеплом. Потом подключусь я, за мной Максим. Действуем мягко, изображаем искреннее сожаление. Главное правило — не спугнуть дичь.
Так родился план изощренной психологической атаки. Ставка делалась на умелую манипуляцию: сыграть на ее чувстве вины, втереться в доверие и убедить, что компания действительно жаждет примирения.
Остаток вечера прошел в жарких дискуссиях. Четверка скрупулезно прорабатывала каждую деталь будущей операции: кто за кем подходит, какими словами просит прощения, как именно звучит приглашение. Они плели паутину так плотно, чтобы у Кати не осталось ни единого шанса избежать публичной порки.
С понедельника механизм был запущен. Роме выпала сомнительная честь открывать этот спектакль. Преодолевая внутреннее сопротивление, он нацепил маску глубочайшего раскаяния и перехватил Катю после лекции. Немного помявшись для правдоподобности, он выдал:
— Слушай... Кать... Я тут подумал... В общем, я хочу извиниться. Мы тогда вели себя как полные придурки. И я особенно. Если сможешь, прости меня. Я серьезно.
Девушка замерла от неожиданности. Подобного поворота она никак не предполагала. Не дав ей опомниться, на сцене появился Стас и продолжил гнуть ту же линию:
— Я тоже хочу извиниться. Мне казалось, что это с тобой что-то не так. А теперь дошло — это мы вели себя неадекватно. Надеюсь, ты найдешь в себе силы нас простить. Нам бы очень хотелось всё исправить.
Вскоре в эту трогательную постановку органично влился и Максим. Никакого давления, никаких скрытых насмешек — парни выглядели воплощением смирения. Катя, привыкшая держать круговую оборону против этой четверки, была совершенно обескуражена. Их поведение казалось до странности искренним и миролюбивым.
Всю последующую неделю заговорщики вели себя тише воды, ниже травы. Они никого не задевали, не отпускали своих фирменных пошлых шуточек. Все силы были брошены на поддержание имиджа «исправившихся хулиганов».
Кульминация наступила накануне торжества. Вадим, мастерски изобразив смущение, подошел к Кате с приветливой улыбкой:
— Я был бы очень рад видеть тебя на своем дне рождения. Говорю абсолютно серьезно, без всяких задних мыслей. Для меня правда важно твое присутствие.
Катя ожидаемо засмущалась и попыталась отказаться:
— Ой, не знаю... Мне как-то неудобно...
Но тут, словно по волшебству, рядом материализовались Рома со Стасом и принялись горячо убеждать ее:
— Да брось ты! Для него это большое событие. Не расстраивай парня. Он же от чистого сердца приглашает. Двадцать лет всё-таки, такое бывает только раз.
Под напором их слаженных уговоров Катя сдалась, решив, что дальнейший отказ будет выглядеть невежливо.
— Ладно... Я постараюсь быть, — неуверенно согласилась она.
Назавтра, дождавшись окончания занятий, Вадим снова перехватил Катю. В этот раз он озвучил конкретные координаты места проведения торжества:
— Ждем тебя сегодня вечером. Локация вот здесь, не перепутай.
Девушка подтвердила свое присутствие и пообещала быть без опозданий. Максим с Ромой даже вызвались побыть ее личными водителями, прикрывая издевку заботой, однако Катя вежливо отклонила предложение:
— Спасибо, обойдусь без провожатых. Добраться самой для меня не составит труда.
Парни обменялись торжествующими взглядами, с трудом сдерживая смешки. Наживка была проглочена целиком и полностью.
Вся четверка пребывала в состоянии эйфории. Их план казался безупречным: это была идеальная возможность не просто уколоть строптивую однокурсницу, но и устроить показательную публичную казнь, которая навсегда отобьет у нее желание открывать рот.
Грядущий вечер обещал стать триумфом изощренного садизма и превратиться в незабываемое шоу. В ожидании праздника они упражнялись в остроумии, фантазируя, в каком виде явится жертва. Кто-то предполагал, что она наденет нафталинный берет, кто-то гоготал над мыслью, что подарок будет преподнесен в облезлом дедовском портфеле времен перестройки.
Стас, Максим, Рома и сам именинник буквально упивались грядущей расправой. Мысль о том, как они растопчут репутацию этой выскочки, пьянила сильнее дорогого алкоголя. Оставалось лишь отточить пару-тройку самых ядовитых панчей, чтобы популярно объяснить «девочке из низов», где ее место. Раз уж посмела дерзить «элите» — изволь расплачиваться.
Виновник торжества прибыл на место вместе со свитой заранее. Парни вальяжно продефилировали в зал, оценивающе оглядывая интерьеры. Заведение поражало воображение роскошью, столы были сервированы по высшему разряду, а посетителей почти не наблюдалось. Попасть в этот элитный ресторан с улицы было невозможно: бронь расписывалась на месяцы вперед, особенно на вечернее время. Семья Вадима, естественно, подсуетилась загодя, чтобы отпрыск отпраздновал юбилей с размахом.
Съемочная группа уже заняла боевые позиции. Операторы были проинструктированы предельно жестко: фиксировать каждую секунду, ловить малейшие изменения мимики, брать крупные планы в самые неловкие моменты. Команда «стоп» отменялась при любых обстоятельствах, даже если кто-то начнет умолять выключить камеры. Онлайн-трансляция этого позора должна была стать главным шедевром их режиссуры.
В условленный час заговорщики выстроились у входа, переминаясь с ноги на ногу в нетерпеливом ожидании. Им не терпелось насладиться моментом, когда провинциальная заучка переступит порог самого пафосного заведения столицы. Как она доберется? На дребезжащем трамвае? Придет пешком, стирая дешевые туфли? Или все же раскошелится на такси эконом-класса?
Внезапно к парадному входу плавно подкатил кортеж: массивные джипы сопровождения и сверкающий свежей краской, тонированный в ноль «Кадиллак». Студенты замерли в оцепенении, пытаясь сообразить, какая VIP-персона почтила ресторан своим присутствием. Они пялились на машины с отвисшими челюстями.
А когда дверца «Кадиллака» открылась, и из салона, опираясь на руку статного мужчины, появилась... Катя, парни буквально лишились дара речи. Та самая девчонка, которую они собирались весь вечер смешивать с грязью, шла к ним летящей походкой кинозвезды. Шикарное платье из глубокого темного бархата сидело на ней как влитое, волосы были безупречно уложены, а салонный макияж подчеркивал природную красоту. В руках она держала сумочку, стоимость которой явно превышала годовой бюджет среднестатистического студента. Она выглядела ослепительно. Парни даже не сразу поверили своим глазам.
Камеры бесстрастно зафиксировали этот момент абсолютного шока: расширенные зрачки, отвалившиеся челюсти, полная потеря ориентации в пространстве. Забыв как дышать, четверка переводила ошалелые взгляды с суровых секьюрити на роскошное авто, а затем — на Катиного кавалера. Мужчина излучал властность, успех и... казался пугающе знакомым.
Девушка же, ничем не выдав волнения, приблизилась к остолбеневшему имениннику вместе со своим спутником:
— Привет, Вадим! Я, как видишь, держу слово. С днем рождения! — произнесла она с очаровательной улыбкой. — Позвольте представить: мой мужчина, Алексей. Надеюсь, вам все нравится? Если вдруг стол расположен неудачно, Алексей мигом все организует по-другому. Как-никак, это его заведение.
На несколько секунд время в холле словно остановилось. И тут в головах у парней, наконец, сложился пазл. Алексей... Это же владелец этой ресторанной империи. Причем конкретно это заведение было для него скорее игрушкой, местом для душевных встреч, а не серьезным активом. «Золотые мальчики» даже в самых влажных фантазиях не могли представить, что окажутся на расстоянии вытянутой руки от человека такого калибра.
Стас, продолжая глупо моргать, первым обрел дар речи и выдавил из себя:
— Постой, Катя... Но как? Откуда ты его знаешь? Ты же... Ну, мы думали, что ты из бедной семьи. Как вы вообще пересеклись?
Девушка посмотрела на него без капли снобизма, но с ледяным спокойствием:
— А с чего вы взяли, что я прозябаю в нищете? Моя мама руководит элитным лицеем, а отец занимает кресло ректора в академии. Мы с Алексеем знакомы целую вечность, наши семьи очень близки. Он, между прочим, был студентом моего отца.
— Но если у тебя такие тылы, — подал голос опешивший Максим, — какого черта ты забыла в нашем универе?
Катя лишь слегка кивнула, словно давно отрепетировала ответ на этот вопрос:
— Именно для того, чтобы избежать ярлыка «папенькиной дочки» и разговоров о купленном дипломе. Это было мое личное решение: поступить инкогнито, в чужом городе, и пробиваться самой. Я хотела доказать, что чего-то стою без громкой фамилии. К тому же, мы с Алексеем давно планировали перебраться сюда насовсем. Так что все сложилось идеально.
Девушка скромно потупила взор, а Алексей, мягко улыбаясь, по-хозяйски приобнял ее за талию. В этот момент некогда грозная четверка являла собой жалкое зрелище: они застыли изваяниями, полностью деморализованные и раздавленные. Идеально спланированная экзекуция обернулась полным провалом, а Катя, вопреки их ожиданиям, не только избежала публичной порки, но и вышла из ситуации абсолютным триумфатором, даже не вступая в бой.
Картинка на экранах зрителей была красноречивее любых слов. Трансляция демонстрировала гармоничную, любящую пару. Катя лучилась тихим, уверенным счастьем, а ее спутник со снисходительной усмешкой разглядывал поникшего именинника и его ошарашенную свиту. Операторы не упускали ни одной детали, фиксируя каждый жест, каждый нюанс мимики.
По ту сторону мониторов творилось настоящее безумие. Аудитория, состоящая из студентов, преподавательского состава и даже работников деканата, замерла в смеси шока и восторга. Телефоны разрывались от сообщений: «Срочно включай стрим! Это развал кабины!» Зрители жадно поглощали это онлайн-шоу в реальном времени. Самовлюбленные мажоры, годами терроризировавшие факультет, наконец-то получили смачную публичную пощечину — ярко, беспощадно и на глазах у всех.
Камеры ловили крупные планы: Катя и Алексей выглядели как модели с обложки престижного журнала. Их уверенность и спокойное достоинство контрастировали с полной растерянностью «элиты». Девушка едва заметно улыбалась, а ее кавалер откровенно забавлялся происходящим. Тем временем Вадим, Рома, Максим и Стас пребывали в глубоком нокауте, абсолютно не понимая, что делать дальше.
Когда пара двинулась ко входу в ресторан, Рома с Вадимом, повинуясь какому-то рефлексу лакеев, бросились открывать перед ними тяжелые двери, оттолкнув нанятых для этого швейцаров. И только в эту секунду их прошибло осознание: камеры пишут! Каждый их жалкий, подобострастный жест прямо сейчас транслируется в интернет и доступен тысячам зрителей. А аппаратура продолжала работать, безжалостно меняя ракурсы и выдавая в эфир идеальную картинку.
Очнувшись, Максим ринулся к съемочной группе.
— Сворачиваем богадельню! Вырубай камеры! — злобно зашипел он, окончательно теряя лицо.
Но операторы, обменявшись спокойными взглядами, продолжили снимать. Их инструктаж был однозначным: трансляция не прерывается ни при каких условиях. Объективы продолжали фокусироваться на мечущихся парнях, а стрим уверенно набирал просмотры.
Вскоре к паникующему Максиму подскочили остальные. Весь их привычный лоск слетел как шелуха. От безысходности они начали вести себя совершенно неадекватно: махали руками, корчили в объективы нелепые рожи, пытались перекричать друг друга, надеясь свести свой позор к дешевой клоунаде. Но этот фарс вызывал у зрителей лишь приступы гомерического хохота. Весь университет, от зеленых первокурсников до суровых дипломников, утирал слезы, глядя на это жалкое представление.
Утро понедельника в институте началось с небывалого ажиотажа. Если раньше появление «золотой четверки» заставляло студентов вжиматься в стены и отводить глаза, то теперь их прибытия ждали как премьеры блокбастера. У входа толпились студенты всех курсов. Даже некоторые преподаватели нашли надуманный повод выйти на крыльцо, чтобы своими глазами увидеть триумфальное возвращение оскандалившихся мажоров.
Когда две знакомые машины припарковались у здания, воцарилась звенящая тишина. Четверка вылезла из авто и, насупившись, двинулась к входу. После катастрофического юбилея они пребывали в глубочайшей депрессии. Рома даже пытался бодриться, бормоча: «Надо замутить что-то жесткое, иначе совсем скиснем». Но сам же понимал утопичность этой идеи.
Едва они приблизились к дверям, толпа взорвалась. Студенты свистели, улюлюкали и демонстративно аплодировали. Со всех сторон сыпались насмешки:
— О, великие режиссеры пожаловали! Звезды Ютуба! Когда второй сезон дропнете?
Парни залились краской от ушей до пят. Опустив головы, они пробили брешь в толпе и рысью рванули в аудиторию, забившись в самый дальний угол. Ни один из них так и не нашел в себе смелости посмотреть злополучный стрим целиком. Но любопытство и мазохизм брали верх: каждый то и дело открывал видео на телефоне, чтобы в очередной раз увидеть свое перекошенное, глупое лицо и открытый от шока рот на крупном плане.
Максим, не выдержав очередного просмотра, со стуком бросил смартфон на стол и злобно прошипел:
— Этот диалог с Катей нам теперь до конца дней икать будут.