5 мая 1821 года на клочке суши посреди Атлантики умер человек, державший в страхе всю Европу. Врачи сказали: рак желудка. Но спустя полтора века в волосах императора нашли лошадиные дозы мышьяка. Так кого боялись британцы и кто рискнул травить самого опасного пленника?
Тюрьма в океане
После Ватерлоо Наполеон сам пришел к англичанам, надеясь на убежище. Вместо этого его забросили за две тысячи километров от Африки на остров Святой Елены. Британцы до дрожи боялись побега: они помнили, как легко он сбежал с Эльбы. Узника поселили в сыром доме с промозглым климатом, окружили тремя тысячами солдат и эскаддрой кораблей.
Сначала сорокашестилетний император держался бодро. Но к 1818 году очевидцы описывали его иначе: лицо желтое как воск, ноги распухли, дикая слабость. Его мучили боли в животе, тошнота и озноб.
Мертвый, но не тронутый тленом
В шестидесятых годах шведский токсиколог раздобыл прядь волос Наполеона, которую молодая англичанка срезала на память в 1818 году. Анализ показал: мышьяка в десятки раз больше нормы. Причем яд накапливался долгое время и попадал внутрь организма, а не оседал снаружи.
Тут всплыла странность. Когда в 1840 году тело эксгумировали, чтобы перевезти в Париж, очевидцев поразило: император словно спал. Ткани почти не разложились, а это классический признак отравления мышьяком — яд действует как консервант.
Подозрения падают на графа
Подозрение сразу пало на графа Шарля де Монтолона. Этот аристократ присоединился к Наполеону уже после Ватерлоо и добровольно поехал в ссылку. Он был рядом все шесть лет, ел с императора с одной посуды, поил его вином.
Исследователи заподозрили: Монтолона подослали роялисты, боявшиеся очередного возвращения Бонапарта. Убивать сразу слишком подозрительно, а травить понемногу, имитируя болезни, — самое то. Граф вечно нуждался в деньгах, а за такие услуги платили щедро. Поговаривали даже, что его жена крутила роман с императором, так что мотивов хватало.
А может, виноваты обои?
Защитники британцев выдвинули другую версию. В девятнадцатом веке мышьяк был повсюду. Им чистили винные бочки, добавляли в краску для модных зеленых обоев, использовали как лекарство. В комнате Наполеона как раз нашли обои с высоким содержанием яда. В сыром климате пары вполне могли выделяться.
Но токсикологи возразили: в обоях был органический мышьяк, а в волосах императора нашли минеральный — такой попадает в организм с едой или питьем.
Сенсация: травили еще до ссылки
Самая неожиданная находка ждала ученых впереди. Когда исследовали волосы Наполеона, взятые у него в 1804 и 1814 годах, там тоже оказался мышьяк. Получается, императора травили задолго до острова, или он просто жил в эпоху, когда яд был буквально в воздухе.
Швейцарские эксперты позже провели масштабное исследование и вернулись к официальной версии: все-таки рак желудка. Симптомы Наполеона совпали с историями сотни онкобольных. К тому же его отец умер от той же болезни молодым.
Но тут загвоздка: хроническое отравление мышьяком само вызывает рак. Яд вполне мог спровоцировать опухоль, которую потом нашли при вскрытии.
Тайна, которую не хотят раскрывать
За две недели до смерти император оглох, у него развилась светобоязнь, тело странно распухло. Для обычного рака желудка такая картина нехарактерна.
Правду можно было узнать точно, если бы французы разрешили эксгумировать тело. В гробу хранится урна с сердцем и желудком императора, законсервированными в спирте. Современные анализы дали бы стопроцентный ответ. Но французское правительство раз за разом отказывает, даже когда миллионеры предлагали деньги на вскрытие. Наполеон покоится в шести гробах под многотонной плитой в Париже, и его покой охраняют строже, чем при жизни.
Что в итоге?
Скорее всего, правда посередине. Император мог умереть от рака, усугубленного постоянным отравлением мышьяком из вина, еды или обоев. А мог и не быть отравлен вовсе — просто жил в ядовитом девятнадцатом веке.
Но красивая версия про коварного графа Монтолона уже намертво вписалась в легенду. Слишком уж она кинематографична: предательство, отрава, тайна, умирающий герой. Последние слова Наполеона были не про яд. «Франция… Армия… Авангард» — прошептал он перед смертью. Его мысли были о другом.