Год 1594-й. Низовья Дона. Августовское солнце палило нещадно, выжигая траву до цвета старой бронзы. Степь гудела от стрекота цикад, а великий Дон, лениво перекатывая свинцовые воды, дышал прохладой. Есаул Голуб поправил на поясе тяжелую саблю и прищурился, глядя на запад. Ему было уже под пятьдесят — крепкий, коренастый мужчина с проседью в густой бороде и взглядом, в котором читалась звериная осторожность. Он не просто носил чин есаула; он нес на плечах тяжесть великого имени. Его отцом был сам Сары-Азман — легендарный атаман, чье имя гремело в степях полвека назад. Голуб помнил рассказы стариков о том, как ногайские бии жаловались грозному царю Ивану Васильевичу на дерзкого казака Сары-Азмана, что «чинил тесноту» в Диком Поле. Это было первое слово о донцах, прозвучавшее на весь мир. И теперь Голуб, сын первопроходца, стоял на берегу, ожидая гостей, от которых зависела судьба грядущего похода. — Едут, батька есаул! — крикнул молодой дозорец с вышки. — Чубы по ветру вьются! Через четв
Завет Сары-Азмана / Братство Дикого Поля / Миниатюра о времени конца XVI века
17 февраля17 фев
217
3 мин