За прошлый год Теймур Джафаров заслужил репутацию одного из самых плодовитых продюсеров. Более того, проекты, которыми занимаются он и его студия Team Films, очень разные по жанру, теме и формату. В 2025-м все говорили о «Хирурге» и «Чужих деньгах», к концу года вышли «Тоннель» и продолжение «Золотого дна», а новый год начался драматическим триллером «Резервация». Джафаров признается, что выбирает проекты с ориентиром на аудиторию тех платформ и каналов, с которыми сотрудничает, но прежде всего ориентируется в этом плане на собственные вкусы. «Мы стараемся выбирать те проекты, которые хотели бы видеть как зрители», — поясняет он.
Теймур Джафаров (1978) — российский теле- и кинопродюсер. Родился в азербайджанском Кировабаде (сейчас Гянджа), рос в Баку. Окончил Азербайджанский медицинский университет по специальности «педиатрия», несколько лет работал по профессии. В студенчестве играл в КВН. Первые шаги в индустрии развлечений делал в сотрудничестве с Тимуром Вайнштейном, который пригласил его помогать с организацией церемоний награждения кинопремии «Ника». Позже Джафаров был исполнительным и креативным продюсером в компаниях Вайнштейна «Леан-М», а потом — «ВайТ Шип Филмз». В 2008 году окончил Высшие курсы сценаристов и режиссеров, спустя два года основан собственную Team Films. Среди проектов студии — «13-я клиническая», «Костя — Вера», «Точка ноль», «Хирург», «Тоннель», второй сезон «Золотого дна» и совсем свежая «Резервация». В работе у Джафарова масштабная экранизация «Трудно быть богом» Стругацких, которую он разрабатывал 15 лет.
О соратниках и многожанровости
Борьба за качество, творческое противостояние — это всегда борьба разных эго. Просто завуалированная, даже когда люди искренне считают, что так, как хотят они, будет лучше. В своей работе я окружен соратниками. Раньше это слово было в обиходе, а сегодня мы его так редко слышим. Между тем оно важное, предполагает совместную работу, при которой вы одинаково уважительно относитесь к видению, профессиональным качествам и заслугам друг друга, сообща защищаетесь от ошибок.
Благодаря соратничеству наша Team Films — единственная студия в стране, которая делает успешные проекты во всех жанрах. От «Доктора Краснова» и «Галки», лидирующей на «России 1», до «Хирурга», вызвавшего споры и обсуждения. От сериала «Воронины», который мы подхватили и сделали достойно, до масштабного «Трудно быть богом». А еще у нас есть адаптации, например «Хорошая жена». Студий много, они выдающиеся, люди там гениальные, но нет ни одной другой такой, которая достигала бы успехов и в ситкомах, и в детективах, и в триллерах, и в мелодрамах, и в процедуралах.
В моей жизни есть проекты, в которые никто не верил. До сих пор постоянно с этим сталкиваюсь. Одним из первых больших платформенно-телевизионных сериалов, которые мы в свое время сделали с Катей Сычёвой и Павлом Прилучным, был «В клетке». И не мои слова, а коллег, сказавших, что это был переворот в индустрии. Сложная тема, социальная спортивная драма, которая поначалу казалась никому не нужной, а потом вдруг побила рекорды просмотров и была выдвинута на престижную телепремию Content Innovation Awards 2020 (ее вручают как раз тем, кто поднимает индустрию на новый уровень) в одной номинации с «Острыми козырьками».
Как продолжать верить в проект, если многие вокруг говорят, что он не сработает? Вопрос, который давно вызывает у меня экзистенциальный кризис. Ответа на него у меня нет. Вы строите дом, нанимаете архитектора. Но дальше вам в этом доме жить, и то, каким это жилище получится, — зона вашей ответственности. Так и люди с телеканалов и платформ отвечают за то, что показывают своим зрителям. Я же выступаю в роли того самого архитектора. Радуюсь, когда мое видение делает проект успешным, злюсь, когда не удается убедить партнеров в своей правоте. В таком кризисе и живу.
О жизни в резервации
Для меня «Резервация» — это история о том, как быстро приходит в упадок наш мирок, если им не заниматься. Представьте, как нас с вами запрут в замкнутом пространстве, и далее все будет зависеть только от нас. Мы создадим в жизни ад или рай? По сути, все ограничения — у нас в головах.
Любое общество сегодня обособленно и живет в своего рода резервации. И не только сегодня. Я рос с ребятами из двора, который был в некоторой степени закрытой системой. Пошел в школу, которая была тоже сама по себе; тогда еще дрались школа на школу, район на район. Да и Баку был оторван от Советского Союза — культурологически, философски, гастрономически он слишком отличался от других городов.
«Резервация» выросла из книги Станислава Гимадеева «Принцип четности», но многое в ней потребовалось изменить, чтобы получился сериал. Событий романа не хватило бы на восемь серий, поэтому пришлось развить некоторые сюжетные линии, добавить персонажей, мелодраматическую составляющую. Писатель на определенном этапе плотно работал с нами, он соавтор сценария. Я считаю, что иметь в основе литературное произведение — это хорошо, но совершенно необязательно. В попытках опять же минимизировать риски кажется, что наличие книги — остов драматургии, но это ощущение обманчиво. Это все равно что покупать готовый формат — как раз больше риска его испортить.
Мы же все люди талантливые, мы можем испортить все что хотим.
О проектах-экспериментах и их движках
Позволю себе говорить без ложной скромности: в минувшем году компания Team Films выпустила несколько успешных проектов. «Хирург» стал событием, второй сезон «Золотого дна» бьет рейтинги и получился даже лучше первого, судя по отзывам зрителей. Хорошо прошел «Тоннель» с Лизой Боярской и т. д.
Сейчас у нас 53 проекта находится в стадии разработки и еще порядка 30 заявок, которые возьмем позже. Когда мы приносим проекты на платформы или телеканалы, то решение о том, какой будем запускать в первую очередь, остается за партнерами. Чаще всего они говорят: «А какой у вас лучший»? Но у нас нет проходных, каждый проект для нас главный, притом что они могут быть в разной стилистике и с разными бюджетами.
Мы стараемся выбирать те проекты, которые хотели бы видеть как зрители. А я бы хотел посмотреть «Хирурга», или «Точку ноль», или тот же «Тоннель», хотя здесь смещаю свои интересы в сторону женской аудитории. Или «Золотое дно», где ориентируемся на более массового зрителя. Я бы такой сериал смотрел со всей семьей. То же касается и «Резервации» — мы снимали ее для себя.
Я прихожу к партнерам с готовыми, как мне кажется, решениями именно для их аудитории. Зачастую это не совпадает, потому что они про своего зрителя знают одно, а я — другое. Чаще всего платформам и федеральным телеканалам сложно экспериментировать. Радикально новый проект может сработать хуже, чем то, что уже проверено, что однажды проявило себя хорошо. Основная задача управленцев стримингов и каналов — минимизировать риски и сделать так, чтобы зритель получил то, к чему привык. Задача Team Films — предложить партнерам оправданно рискнуть и сделать хит.
Чаще всего хит — это эксперимент, новое слово.
Со временем доверие к нашей компании растет, и нам все чаще удается убедить коллег рискнуть.
«Резервация» — это как раз такой рискованный эксперимент. Хотя я убежден, что ничего нового придумать нельзя, все уже придумано за прошедшие тысячелетия, но проект может получиться новым, в соответствии с актуальными запросами эпохи, в которой мы живем. Новизна диктуется техническим прогрессом и теми экзистенциальными вопросами, которые сейчас волнуют общество. В этом и заключается секрет нашего подхода и — отбросим в очередной раз скромность — нашего успеха. Каждый раз борюсь за то, чтобы мы не придумывали велосипед — он ведь уже существует, — но сделали на его базе, например, электромобиль.
Проект в таком жанре, как «Резервация», делать особенно трудно. Нужно, чтобы на экране работали приемы, которые не видны на бумаге. Очень важна визуальная составляющая. Тогда будет возникать остросюжетный ребус, который ты начнешь решать вместе с героями. В таком проекте работают определенные правила, и они нарушают правила драматургии, кино. Обычно же как? Читаешь сценарий, и тебе все понятно: характер героя, его мотивация, в чем конфликт с другими персонажами. Все то, что для этого жанра недопустимо. Поэтому у нас все иначе: читаешь сценарий — и ничего непонятно. В проекте было так много условного, что партнеры с платформы и даже группа пребывали в шоке. Режиссера надо было убедить снимать (и с Лёшей Андриановым мне это удалось). А дальше — операторов, артистов. Мне звонил один из актеров: «Слушай, я не могу в этом сниматься, я ничего не понимаю». А я говорю: «Я плохие проекты делаю?» — «Нет». — «Давай тогда ты мне доверишься?» Талантливые, выдающиеся артисты — они не привыкли так работать.
Представьте, сколько усилий, манипуляций, уговоров потребовалось, чтобы убедить их в этом участвовать. Без понимания с их стороны, что это будет за проект в итоге.
При этом я знаю: как только и они, и зрители поймут, что происходит и как это устроено, проект рухнет. Главный движок таких историй, как «Укрытие», «Извне», экранизаций Стивена Кинга, как раз в этой интриге, что происходит и что будет дальше. Помните «Основной инстинкт»? Героиня Шэрон Стоун — она убийца или нет? Да какая разница! Смотрите кино. А как бы вы ответили на этот вопрос в финале «Хирурга»? Для меня, любителя этого жанра, неважны законы. Важно, чтобы было интересно. Я такими вещами вдохновляюсь. Возможно, этот принцип уже в основе моего характера. Был такой анекдот, где сын приходит к папе-айтишнику: «Почему солнце встает на востоке, а заходит на западе?» Отец спрашивает: «И что, все время так?» — «Да, папа, все время так!» — «И ничего не менялось, сынок?» — «Нет, миллионы лет». — «Ну тогда я тебя умоляю: ничего не трогай!» У меня так же: если этот принцип непонимания работал в «Основном инстинкте», сделал успешным «Чужака» и не позволял нам понять, кто убил Лору Палмер, если это важная составляющая, она завлекает и не дает оторваться, значит, этот инструмент работает.
О любви к кино
Как эта любовь возникла? Очень просто: видеопрокат. Когда мне было 7 лет, еще видеосалонов даже не было, но у нас дома появился видеомагнитофон Panasonic. Мы доставали кассеты. Каждая была трех-, четырехчасовая, на нее помещалось два фильма. Соответственно, ты платил деньги, брал кассету и смотрел ее так, чтобы на следующий день вернуть. Получается, на протяжении нескольких лет я смотрел ежедневно по два фильма. Начиная с боевиков с Брюсом Ли и заканчивая «Крестным отцом». Эти фильмы производили впечатление, воспитывали и прививали любовь к кино. Еще из того совсем детского периода запомнились трехсерийные «Д’Артаньян и три мушкетера» Георгия Юнгвальда-Хилькевича. В титрах было указано: «Директор картины». Я думал: «Какой крутой человек, самый большой начальник!» И мне хотелось таким стать.
О скорой помощи и заниженных ожиданиях
В юности я посмотрел сериал «Скорая помощь» с Джорджем Клуни, и это был поворотный момент в жизни: после него я решил стать врачом. Еще один проект, который тоже произвел сильное впечатление и чуть раньше способствовал выбору профессии, — «Чертова служба в госпитале Мэш». И сейчас, когда чувствую, что становится сложно, когда думаю, что не смогу, не проберусь, не хватит сил, я сажусь и пересматриваю его.
Была ли разница между тем, как я себе эту профессию представлял благодаря кино и какой она оказалась на самом деле? Да, конечно. Везде ведь есть витрина и есть реальность, я бы сказал — изнанка.
Пока работал врачом, реализовывал творческие желания через КВН, организовал команду, когда учился в Азербайджанском медицинском университете. В медицине вообще юмор является основополагающим, потому что в какой-то момент ты становишься циничным, юмор становится черным, особенно когда работаешь реаниматологом. Распрощаться с врачебной деятельностью получилось просто: я работал в Национальном медицинском исследовательском центре сердечно-сосудистой хирургии имени А. Н. Бакулева, делал операции на открытом сердце и в какой-то момент понял, что очень устал от работы нон-стоп. Приходил в 6:30 утра на работу, уходил в 2 часа ночи. И никакой личной жизни, ничего другого, кроме работы, на алтарь которой ты кладешь себя. Я сделал перерыв и пришел в кино, занялся администрированием — и всё, втянулся. Мне предлагали вернуться в операционную, но я уже не хотел.
Однако я с гордостью могу сказать, что все медицинские сериалы, которые сделали мы в компании Team Films, стали очень популярными: и «Доктор Краснов» на канале «Россия», и «13-я клиническая», и «Хирург».
Об искусстве и терапии
Я не художник — скорее я помогаю творить другим. Наверное, это мое главное предназначение — помогать творческим гениальным людям в реализации. И тут очень важно, для чего это я делаю, для чего помогаю людям удовлетворять свое эго. Мы стараемся решать определенные задачи зрителя. Если снимаем комедию, то хотим, чтобы он пришел вечером домой после тяжелого трудового дня, включил фильм и выдохнул. Снимаем триллер, чтобы зритель отвлекся от рутины, взбодрился, нашел силы прийти на работу завтра. Снимаем драму, чтобы люди, пребывающие в плохом настроении и даже депрессии, увидели, что у них не так уж все и плохо, бывают ситуации и похуже. А потом находили в себе силы и двигались дальше. И хотя мы называемся индустрией развлечений, это не только про развлечение в чистом виде: у кино есть терапевтическая функция — помогать зрителю.
Из медицинской работы я вынес несколько важных мыслей и качеств. Люди придумывают себе сложности там, где зачастую их нет. Это не значит, что их и правда нет. Они есть, просто часто люди воспринимают их гораздо драматичнее, чем есть на самом деле . Самые лучшие организаторы в медицинской среде — реаниматологи. У них определенный математический, алгоритмический склад ума, где все логически связано, где нужно сделать конкретное действие, чтобы добиться нужного результата. Еще одна мудрость, которую вынес, — не навреди. Но помоги, структурируй, организуй, направь — это точно у меня возникло из медицины и стало неотъемлемой частью работы в продюсировании. Были случаи, когда я на площадке лечил. Помогал психологически.
Однажды на одном из первых проектов режиссер сломал ногу. Я оказал первую помощь. Бывает и такое.
О температуре по больнице
Были прекрасные сериалы «Склифосовский» или «Доктор Краснов». Оба выходили на канале «Россия 1» и имели там огромную долю. А вот «Питт» не собрала бы на этом канале ничего. Дело в том, что телевидение часто смотрится в фоновом режиме, зритель отвлекается на разговоры, приготовление пищи, домашние дела без ущерба для восприятия сериала. В «Питт» такой плотный и динамичный событийный ряд, что отвлечься не получится, иначе просто перестанешь улавливать суть происходящего. При этом все проекты по-своему успешны, потому что отвечают главной задаче — помогают отбросить свои повседневные проблемы и сопереживать героям. Радоваться, когда случается исцеление, и переживать, когда все кончается трагично. Крутой рецепт процедуралов, особенно медицинских, требующих концентрации. Очень важен герой — врач, представитель профессии, которая всегда существовала на грани самопожертвования. Важны остросюжетность, драйв, короткий промежуток времени и буквально тикающие часы, которые подводят нас либо к смерти, либо к победе над ней.
Успех «Питт» кроется все в той же базовой мысли, что ничего нового не надо придумывать, сериал очень жестко стоит на фундаменте «Скорой помощи», где Ноа Уайли играл интерна. Я после этого сериала принял решение поступать на медицинский и учиться на педиатра, потому что Джордж Клуни играл педиатра, доктора Росса. А позже, наверное, и продюсером стал не без этого влияния. Потому что то, чего добивались создатели «Скорой помощи», было сверхзадачей в моей карьере. Так что это всегда был референс.
Что сделали авторы «Питт»? Они дождались, пока вырастет поколение, не смотревшее «Скорую помощь», и показали им «Питт» как нечто новое, в соответствии с техническими возможностями и актуальными темами настоящего дня. То есть содержимое осталось прежним, а форма подачи новая. Для современного зрителя «Питт» стала тем, чем была «Скорая помощь» для нас 30 лет назад.
О «Фабрике звезд» в автосервисе
В начале 2010-х Тимур Леонидович Вайнштейн оказал мне огромное доверие и позвал меня в Казахстан провести ребрендинг Седьмого канала. Мы собрали команду и отправились туда. Тогда же я познакомился с Андреем Першиным (то есть Жорой Крыжовниковым), уговаривал его работать с нами и быть режиссером казахстанской версии «Фабрики звезд». Андрей не смог со мной совладать и согласился. (Смеется.) Под конец работы мы сняли короткометражку «Проклятие». Тут можно процитировать отзыв на проект от кинокритика вашего издания: «Сделанное в стилистике found footage „Проклятие“ практически моментально стало интернет-хитом и запустило не только большую режиссерскую карьеру Крыжовникова (прежде работавшего под своим настоящим именем в театре и на ТВ), но и сделало действительно узнаваемым лицо актера „Сатирикона“ Тимофея Трибунцева».
В общем, были «Фабрика звезд», «Камеди клаб», «Танцы со звездами»; было много проектов, которые стали знаковыми. Меньше чем за год доля телеканала выросла с 1,8 до 7,6 — это выдающийся результат. Более того, международная компания, владевшая лицензиями на шоу, думала, что мы будем снимать по их технологии, но с нашими бюджетами это было невозможно. Нами были найдены определенные творческо-технические решения, оптимизационные, в которые партнеры не верили. Они дали нам разрешение снять, но не дали разрешения выйти в эфир, пока не утвердят материал.
Я рискнул и сказал: если считаете, что мы технически не соответствуем вашим требованиям, то снимаем с эфира. И выслал им мастер, чтобы они сравнили его с оригинальными шоу, написал «Найдите десять отличий». Они позвонили, говорят: всё один в один, вы нас обманываете, это невозможно снять как-то иначе, чем предлагаем мы. Но как вы добиваетесь такого качества? Просились приехать на следующий съемочный пул, чтобы своими глазами посмотреть. Потом звали меня интегрировать нашу технологию в страны третьего мира. Я не поехал. Дело в том, что я согласился взяться за эту задачу в Казахстане, потому что понимал: чтобы технология прижилась, надо знать, с кем работаешь, знать менталитет. Я знал, как все можно сделать на этом рынке, где многое происходит на преодолении. Например, мы снимали телешоу в автомастерской. Просторный ангар сервисного центра — и мы с «Фабрикой звезд».
О том, что могло бы быть лучше
Наверное, самый недооцененный из моих проектов — это «13-я клиническая. Начало». Всё из-за того, что зрители не были проинформированы о существовании этого сериала. Читаю лекции или мастер-классы, спрашиваю у аудитории: «Кто видел „13-ю клиническую“?» Как говорится, лес рук. «А кто видел „13-я клиническая. Начало“»? Тянут руки меньше половины собравшихся. Почему так? Потому что даже не слышали, что сериал выходил. И это обидно.
Второй проект, который тоже очень люблю и считаю недооцененным, — «Неуловимые». Главная роль у Оксаны Фандеры, на съемках мы подружились с Юрием Николаевичем Стояновым, который играл начальника уголовного розыска. Здесь же Сергей Газаров и Александр Лыков разыгрывали последнюю гастроль двух бандитов. Плюс плеяда молодых артистов. Сериал сделан в сложном жанре, напоминает и «Одиннадцать друзей Оушена», и даже картины Гая Ричи. Мы понимаем, что в мире есть только один Гай Ричи, который работает в таком жанре, так что это был вызов. «Неуловимые» выходили на НТВ — против «Годунова» на «России 1» и третьего сезона «Мажора» на Первом — и показали хорошую среднюю долю, но, кажется, могли бы сработать и лучше. Хотя, возможно, во мне говорит моя слишком большая любовь к проекту.
«Кто я?» Клима Шипенко тоже был недооцененным, это было на заре моей карьеры продюсера. Я тогда еще был исполнительным, не принимал ключевых решений, но помогал делать проекты. Сегодня почему-то убедить в своей правоте коллег стало сложнее. Может, это возрастное — я разучился находить правильные аргументы, или на меня некая усталость навалилась. Или оппоненты разучились слушать?
Раньше с этим было проще: когда я был на позициях линейного, администратора, директора, с моими решениями чаще соглашались старшие товарищи, режиссеры. «Кто я?» — хороший тому пример. Тогда на съемках мы сильно схлестнулись с Климом по поводу одной из сцен — профессионально, по-хорошему. Клим не желал идти на компромисс. Дело было вот в чем: Клим приехал в экспедицию выбирать натуру в Севастополе и утвердил локацию недалеко от вокзала. Это была вотчина руководства станции, согласование с ними заняло месяц-полтора. А когда мы приехали туда уже снимать, Клим нашел чуть дальше другую развилку, стрелку, в которую просто влюбился, и отказывался теперь снимать в запланированном месте. Новая локация и правда была лучше, она больше подходила под творческие задачи. Но с экономической точки зрения мешала съемочному процессу, потому что локация уже относилась к министерству путей сообщения, потребовался бы еще месяц на утверждение. Мы могли перенести съемки этой сцены на самый финал съемочного периода, но что будет через месяц, никто не знал. Получим ли мы разрешение на съемки в новой локации? Сможем ли собрать артистов и группу? Вдруг нет, а старую локацию упустим? Тогда у нас вообще никакого материала не будет. И вот мы с Климом час спорили, я приводил свои аргументы, он — свои. В итоге договорились: он снимает на уже утвержденной локации, а я прилагаю все усилия, чтобы согласовать новую, и тогда мы переснимем сцену через месяц. С этого момента мы стали друг другу доверять. В итоге Клим снял сцену в заранее утвержденной локации у вокзала, а потом подошел и сказал: «Слушай, я настолько удовлетворен материалом, что не нужно утверждать для съемок другое место». Мы с ним с тех пор дружим. Этот случай — яркий пример, когда творческое противостояние превращается в командную работу, нацеленную на общий результат.
Это работа — понять, что нужно для реализации той или иной задачи, все грамотно организовать. Я сейчас часто сталкиваюсь с тем, что молодые режиссеры предлагают: давай снимем так, вот так и еще вот этак. А я, наученный опытом, прекрасно понимаю, что в силу обстоятельств — экономических, творческих, организационных — так снять не получится. Для этого нужны другое количество ресурсов и другие специалисты. Но пробуют, снимают, смотрят, понимают, что и правда не вышло, и мы убираем это из монтажа, потому что снятый материал испортит проект. Помните, как в фильме «Игла» герой Виктора Цоя говорит: «Люди в мире разделяются на две категории — одни сидят на трубах, а другим нужны деньги». Так вот я в этом смысле сижу в серой зоне нефтянки. (Смеется.) В некоторые моменты, чтобы не обрезать крылья режиссеру, иду на компромисс, предлагаю снять, попробовать, хотя и знаю, что не получится.
Есть те, кто учится на своих ошибках. Им надо дать возможность удостовериться. К сожалению, таких большинство.
Бывают редкие режиссеры, кто слышит. Ты говоришь: не выйдет сцена, не получится трюк, лучше не сосредотачиваться на этом, а потратить силы на то, что мы и правда можем сделать круто, и они соглашаются. «Хирург» ведь мог быть совсем другим, можно было и трюки снять иначе, и многие сцены. Но мы от чего-то отказались, что-то вырезали из монтажа и не испортили. Зато сконцентрировались на том, что могли в рамках отведенных экономических ресурсов, для того чтобы результат был выдающимся.
Мы решили, что это одна из задач нашей студии Team Films — выбрать самое оптимальное решение, каждую копейку вложить так, чтобы творчество было состоятельным.
О соревновании с самим собой
Такого еще не было: в декабре у Team Films почти одновременно вышло сразу три проекта. На платформе Premier — второй сезон «Зверобоя»; сериал, с которым мы долго ходили по разным студиям, и никому он не был нужен, пока его не прочитал Тимур Вайнштейн. Он сказал: «Не зря ты полтора года капаешь мне про этот проект. Он крутой, давай делать». Мы сняли первый сезон, и он получился, в рейтинге по смотрению занял второе место, а на первом был, на минуточку, «Домашний арест». И тут наш проект в совершенно другом жанре (детектив, триллер) вдруг встал следом. «Зверобоем» Team Films доказала свою состоятельность. Мы показали, что понимаем в триллерах, можем.
Еще один декабрьский релиз — «Золотое дно 2». Продолжать проект, который запускала другая команда, но по не зависящим от нее причинам не смогла работать над продолжением, – тоже определенный вызов. Теперь я со всей гордостью могу сказать, что это проект нашей компании Team Films. Сценарий писали также Сергей Минаев и его коллеги. Сериал «Чужие деньги» был настройкой нашего сотрудничества, а теперь мы прекрасно понимаем друг друга. Это очень важно — иметь таких соратников, с которыми ты можешь делать все для улучшения драматургии, сеттинга, зрительского интереса и так далее. «Золотое дно» было хитом «Иви». Теперь история уже знакомых персонажей продолжается, однако будут и новые. Более того, нам удалось сделать ее еще актуальнее.
Мы начали работу над третьим сезоном и уже полным ходом снимаем проект. Наверное, было бы странно, если бы этим занялась другая команда: ребята, вы сделали «Мерседес», а теперь мы возьмем вместо вас команду «Хончи», чтобы продолжали они. Наша задача — сделать так, чтобы третий сезон был лучше второго. Это очередной вызов, и я, честно говоря, очень переживаю, волнуюсь, как это у нас получится.
Третий проект, который вышел в декабре, — «Тоннель» с Лизой Боярской. Еще один сериал, в который я сильно верил и для которого долго искал партнеров. К «Тоннелю» было много скепсиса. Для нас же референсами были «Фарго» и «Во все тяжкие» — в таком направлении хотели развивать этот сюжет. В итоге в нас поверил «Кион», а именно Максим Филатов и Илья Бурец.
Я знаю, были вопросы, откуда во дворе у героини, сотрудницы таможенной службы Светланы, переход в другую страну. Почему она не обнаружила его раньше? Ну, во-первых, пока писали сценарий, мы и правда прочитали реальную историю о том, как такой же ход нашли. Во-вторых, мы сидим сейчас с вами в центре Москвы. Наверное, только диггеры знают, что там под нами. Мы же можем провалиться в пешеходный лаз до Кремля. Мы многого не знаем и не видим. Так что это даже не допуск. Как и еще одно место во дворе дома Светы — могила отца. На самом деле, это кенотаф, то есть могила без захоронения тела. Такие делают, когда человек считается пропавшим без вести. Кенотафы — редкое явление, поэтому такая деталь в сериале немного шокирует. Но это не выдумка. Более того, сейчас, например, стала популярна кремация, и некоторые хранят урны с прахом дома.
Три проекта, вышедших почти одновременно, — это, конечно, хороший способ потешить эго.
Сказать себе о том, какие мы классные. (Смеется.) Для меня это больше разговор о тех людях, кто со мной работает и кто нам доверяет. В каком-то смысле это соревнование одного нашего проекта с другим нашим проектом, хотя на деле так к этому не отношусь. Это просто повод для гордости и подтверждение, что мы стараемся не впустую, что делаем все правильно.
О том, как трудно быть богом
Идея этого проекта родилась почти 15 лет назад. И к реализации шел долго. Со сложными историями такой срок не редкость. Но зато за это время вокруг первоначальной продюсерской идеи собралась большая команда единомышленников, для которых «Трудно быть богом» не просто строчка в фильмографии, а большой жизненный этап и профессиональный вызов.
В таких проектах нельзя идти ни на какие компромиссы. Любая ошибка очень дорого стоит, потому что речь идет о создании целого мира с нуля, истории про другую планету, вселенную, и она не должна давать зрителю ни капли повода усомниться в правдоподобности истории. Как только зритель скажет «Я не верю!», все старания окажутся напрасными. Еще есть категория зрителей, которые помнят книгу и вообще творчество Стругацких. Этих людей ни в коем случае нельзя предавать. Ответственность перед зрителем огромная. И, конечно, большая заслуга Института развития интернета, что в России возможно создание таких сложных и масштабных проектов.
Роман Стругацких я прочитал лет в тринадцать-четырнадцать. Он меня поразил. Дальше я работал врачом, но книга навсегда стала моим культурным кодом.
И не для меня одного. На произведениях Стругацких выросло несколько поколений. Но одно дело — просто любить книгу, которая стала для многих символической, и совсем другое — рискнуть создать по ее мотивам что-то совершенно новое. И именно поэтому счастье, что, когда состоялась наша встреча с Фёдором Сергеевичем Бондарчуком, он загорелся этой идеей и подключился к созданию сериала. Если бы не эта встреча, нашего проекта просто не было бы. Если «НМГ Студия» и Wink также не поверили бы в эту историю и не взяли на себя огромную часть ответственности, проект не случился бы. Если бы не «Москино», на базе которого удалось построить самую большую в стране декорацию мирового уровня. Если бы нас не поддержали Тимур Вайнштейн и вся команда НТВ. Таких «если» у нашего сериала было множество, но энергия романа преодолела всё, чтобы получить шанс на новую жизнь в новой форме.
Браться за такие истории — это всегда риск. И творческий, и финансовый. В 1989 году книгу экранизировал Петер Фляйшман. В той картине появлялись современные артефакты, которые сразу цепляли взгляд. А когда за героями прилетел обычный вертолет, это все стало для меня неправдой. Сложно поверить в далекую цивилизацию, когда прилетает вертолет. С этим я смириться не мог. Думаю, что им просто не хватило материального обеспечения и где-то фантазии. Не хочу хвалить нас, что мы-то уж сделаем все иначе. Нет, где-то и нам может не хватить возможностей. Но мы стараемся.
Потом была картина Алексея Германа. И это авторское высказывание. Я не боюсь говорить, что его версия неблизка мне как зрителю. Я люблю немного другое кино. Но Герман имел право сделать именно так. Он сразу зашел в глубины. Но лучше промолчу. Была такая шутка в команде «Парни из Баку»: «Сегодня на нашем региональном канале защитники „Нефтчи“ расскажут об ошибках чемпионов мира сборной Бразилии в защите». Так и у меня: морального права комментировать творчество Германа нет. Он выдающийся художник, картина у него соответствующая. Другое дело — восприятие. Можно принять сделанные экранизации и пойти заниматься другими делами, а можно сделать свое. Для этого и приходят в продюсирование — чтобы создать что-то свое.
В работе над картиной нам удалось собрать самых талантливых людей в стране. Это не только продюсерская команда и партнеры. Это все создатели проекта. Кому-то Стругацкие кажутся легко экранизируемыми, а кто-то, наоборот, с трудом представляет это на экране. Однозначно не скажешь. Слово «легко» здесь не подходит. Превращается ли текст в сценарий? Да. Но материал не такой объемный. Из книги вполне можно сделать полный метр, а сериал с громадным количеством линий, пересечением героев, сеттингом — крайне сложно. Поэтому особое уважение вызывает то, что автор сценария Андрей Золотарёв взял на себя смелость работать с культовым произведением братьев Стругацких и на его основе создать новую историю, бережно сохранив дух первоисточника и одновременно расширив мир книги. С нами замечательный режиссер Дмитрий Тюрин, который каждый день решает задачи почти непосильного масштаба — от гигантских батальных эпизодов до тончайших драматических сцен, именно на его плечах лежит воплощение всего того мира, который мы все вместе придумали. Это и уникальные профессионалы: художник-постановщик Григорий Пушкин и оператор-постановщик Дмитрий Карначик, художник по костюмам Варвара Авдюшко, художник по гриму Мария Антончик. Это, конечно, и актеры, и композитор, и реквизит, и постановщики трюков, и монтажеры, и VFX-команда. Это и НМГС, Wink и НТВ, чья помощь в решении всех сложных вопросов и проблем просто неоценима. Это огромный труд нескольких сотен людей, которые смогли прыгнуть выше своей головы, своего таланта. Практически дотянулись до невозможного.
О съемках в Иране и Ридли Скотте
Мы поехали в Иран, потому что только там нашли уникальнейшее место — урочище, остров, с которого ушел океан. Осталась песочная пирамида, будто созданная руками бога. Древнее наследие зороастризма и культурной Персии, объекты и памятники архитектуры, которые в нашем представлении как раз и выглядят как та цивилизация, про которую мы рассказываем. Там же была готовая декорация, построенная итальянцами для одного своего проекта. Эти находки привели нас в Иран, который хоть и находится много лет под санкциями, но после ирано-иракской войны не вступал в крупные боевые конфликты. Да, там есть и исламские фундаменталисты, есть вполне себе светская часть общества, есть законы шариата. Но мы приехали в мирную страну, не предполагая никакого риска.
Не было ни капли сомнения, что мы можем вывезти оттуда группу, если что-то произойдет. Я всегда так отношусь к задаче: если везу людей в экспедицию, то у меня есть план на случай чрезвычайной ситуации. У нас была служба безопасности, которая все курировала. Как только началась атака со стороны Израиля, мы сразу этим планом воспользовались. Подключились НМГ, МИД, Минкульт, старшие коллеги-продюсеры, Фёдор Бондарчук, Дмитрий Табарчук, Тимур Вайнштейн, Эмин Агаларов, за что им всем огромное спасибо. Была ситуация, в которой один звонок решал очень многое. От момента, когда все началось, до посадки в автобус прошло шесть-семь часов. Нас перевезли в Азербайджан, где встретили гостеприимно, даже на границе столы накрыли и завтраком накормили, разместили по гостиницам.
У нас было около 40 смен в Иране, мы не успели снять четыре, самые большие батальные, ключевые. Пришлось достраивать декорацию в России и доснимать. Сейчас это самая большая декорация за всю историю кино в нашей стране. Делала это все команда художника-постановщика Гриши Пушкина, удивительного человека, настоящего профи. Мы ему говорили: «Гриша, давай еще круче, еще больше, выше, сильнее». Так что и он тут прыгнул выше своей головы. Мы добились ощущения, что океан сквозь крепостные стены входил в наш Арканар. Вдохновлялись декорациями из «Гладиатора», и, рискну утверждать, у нас получилось масштабнее, чем у Ридли Скотта.
Что смотрит Теймур Джафаров и другим советует
«Тот самый Мюнхгаузен», «Убить дракона» и другие фильмы Марка Захарова
Фундаментальные фильмы, которые несут в себе основу нашего культурного кода. Кино, в котором есть и юмор, и ирония, и сатира, и драма, и философия.
«Кин-дза-дза» и «Мимино»
Георгий Данелия — выдающийся автор, мастерство которого непостижимо. В его картинах кроются основы мироздания, человеческой природы.
«Семнадцать мгновений весны»
Один из первых наших сериалов, сделанный на высочайшем уровне. Наверное, мало кто знает, но на съемках Татьяна Лиознова добивалась 9-минутной выработки в день. Это даже сегодня при всех технологических возможностях много. А она снимала на пленку, писала чистовой звук — и это с камерами, которые тарахтели. Ремесленный подвиг.
«Видоизмененный углерод»
Очень люблю жанр фантастики. Этот сериал мало кто видел, он рассчитан на специфического зрителя. Меня очень тронул.
«Сенна»
Верх профессионализма в самых разных кинопрофессиях. Мало кто может так же. Ремеслу можно научиться, а далее благодаря складу характера и собственной мудрости проявить талант. Что такое гениальность: когда ты, несмотря на все свои навыки и опыт, смотришь и не понимаешь, как это сделано. В «Сенне» драматурги проделали удивительную работу, а следом и остальные: оператор, костюмеры, гримеры, режиссеры монтажа. Итог — на экране просто едут машины, а ты плачешь. Как добиться этого поразительного чувства? Это и есть гениальность.
«Моцарт в джунглях»
Выдающийся проект про дирижера, снятый Романом Копполой, сыном Френсиса Форда Копполы, братом Софии. Симфонический оркестр — один из самых сложных организмов, где много людей должны играть в унисон. Квинтэссенция командной работы. И тут это показано через слабости, пороки, через ремесло этих людей. И звучит симфоническая музыка, которая сама по себе прекрасна. Сериал в том числе для тех, кто ничего не понимает в музыке. Хочется снять шляпу и поклониться за то, как это снято.
«Быстрее пули»
Полный метр с Брэдом Питтом: закрытая локация, абсолютное развлечение без какой-то глубины, но производит впечатление.
«Душа»
Очень люблю джаз. Если идти в анимацию, то выбираю этот и еще «Рататуй». Два фильма, которые надо посмотреть.
«Хирург»
Если советовать что-то из своих работ, то, мне кажется, этот свежий сериал стоит того, чтобы его посмотреть. Специфический проект, но он дает ощущение, что я что-то сделал в своей жизни. Наверное, там есть за что ругать и за что хвалить, но это прекрасно. Путь к нему был долгим, но такие сериалы дают возможность доказать себе и коллегам свою состоятельность. А это приходится делать постоянно. Потому что в нашей профессии нет точки, после которой можно успокоиться и сказать: «Всё, доказал». Всегда есть место сомнению, пересмотру собственных решений, желанию сделать следующий проект сложнее, честнее, точнее. И, наверное, именно стремление к новым вершинам и новым целям не дает застыть на месте и заставляет двигаться дальше.
Автор: Андрей Захарьев (@zakharyev)
Фотограф: Дарья Малышева
Гаффер: Иван Вахляев
Редакция выражает благодарность кинотеатру «Художественный» за предоставленную возможность для съемки.