В 17 лет член «Юнармии» Роман Митронин получил ранение на соревнованиях по стрельбе из пистолета на Кубке России летом 2025 года. Сейчас у Романа инвалидность, он передвигается на костылях — у него частично поврежден седалищный нерв. Спустя полгода Следственный комитет отказывается возбуждать уголовное дело против мужчины, от оружия которого пострадал юноша, а организаторы соревнований никак не помогают.
«Лучше бы ногу отрезали»
Роман Митронин из подмосковного Пущина с 11 лет участвовал в военно-патриотических мероприятиях. Подросток был членом «Юнармии» и участником клуба «Честь», ездил в лагерь «Настоящие герои» в парке «Патриот», зажигал Вечный огонь в родном Пущине.
«“Юнармия” давала ему ощущение принадлежности к большому делу. Он настоящий патриот. Ему очень нравилось помогать людям, чувствовать ответственность за порученное дело», — рассказывает мать Романа Мария Митронина.
Юноша планировал получить золотой значок ГТО, а после 11-го класса поступить на факультет ядерной энергетики в Московский инженерно-физический институт. Роман подрабатывал помощником на соревнованиях по стрельбе с другими участниками «Юнармии» и в марте 2025 года получил диплом спортивного судьи.
19 июля 2025 года Роман, тогда еще 17-летний подросток, был судьей на всероссийских соревнованиях третьего этапа Кубка России по практической стрельбе из пистолета. Соревнования проходили в Серпухове на Центральном стрельбище Федерации практической стрельбы. Это общероссийская общественная организация, которую возглавляет ветеран ФСБ Михаил Гущин, один из его заместителей — действующий военный Андрей Сапрыкин. Организация работает больше 20 лет и проводит соревнования в 77 регионах России.
По правилам соревнований, судья стоит за спиной участника с таймером, это считается самой безопасной позицией. На одном из этапов участник выронил пистолет. Оружие выстрелило, пуля попала Роману в ногу.
«Мне позвонил тренер Ромы из “Юнармии” и сказал: “Вам еще не сообщили?” Потом прозвучали фразы “ЧП”, “огнестрельное ранение в бедро”, “травмпункт”. У меня замерло сердце, земля ушла из-под ног, и я перестала что-либо соображать», — вспоминает Мария.
В Детском научно-клиническом центре имени Л. М. Рошаля в Москве подросток провел месяц. Даже после выписки с диагнозом «нейропатия седалищного нерва» боль не уходила, парень с трудом передвигался. Поврежденная нога начала истончаться. В сентябре УЗИ показало неполный разрыв седалищного нерва.
«Мы до последнего ждали чуда от реабилитации. Потом надеялись, что это ошибка, но в октябре во время повторной госпитализации диагноз подтвердился», — говорит Мария.
Сейчас Роману исполнилось 18 лет, ему установлена инвалидность. Он не может заниматься спортом, гулять с друзьями и ходить в школу. «Вместо прогулок теперь поездки по больницам. Раньше я очень легко воспринимал школьный материал, учился. А сейчас мне сложно сделать даже самое простое задание. Мне очень мешает постоянная боль, голова туманная из-за огромного количества лекарств. Я не могу уснуть в позе, к которой привык. Я могу спать только на одном правом боку», — говорит Роман.
Мышцы на пострадавшей ноге Романа уменьшились в объеме и ослабли, она стала значительно тоньше здоровой. Юноша передвигается на костылях на небольшие расстояния, не опираясь на больную ногу, и круглосуточно мучается от болей. Он рассказывает:
«Я вообще думал: лучше бы мне отрезали эту ногу и я бы ходил с протезом»
«По замкнутому кругу»
Когда Роман выписался из больницы (в августе 2025 года), Мария узнала, что расследование произошедшего фактически не ведется и уголовное дело не было открыто.
Мария направила несколько жалоб на бездействие в Серпуховскую городскую прокуратуру и в Следственный комитет (СК) по Московской области и требовала возбудить уголовное дело в отношении человека, от оружия которого пострадал ее сын. Только через два месяца после инцидента следователи СК опросили Романа и назначили судебно-медицинскую экспертизу. Ее заключение до сих пор не готово. В конце января 2026 года серпуховская прокуратура ответила, что жалобу по поводу бездействия сотрудников удовлетворят, и добавила, что «доследственная проверка не окончена».
«Система вроде не сломана, но она работает не для установления справедливости, а для имитации деятельности. Она водит нас по замкнутому кругу, где потерпевший — помеха. Моего ребенка не просто покалечили, его еще и лишили надежды на справедливость. Его, патриота, Родина отказалась защищать. За эти полгода я испытывала и ярость от беспредела следствия, и страх за будущее сына. Иногда плачу в подушку, потому что не знаю, хватит ли сил», — говорит Мария.
По словам Марии, Федерация практической стрельбы оказала материальную поддержку семье, а директор стрельбища поначалу помогал, навестил Романа в больнице, привез ему костыли и помогал деньгами — правда, только до октября.
В расследовании произошедшего ни федерация, ни организаторы стрельбища, ни «Юнармия» не помогали. От федерации и «Юнармии» официальных писем не было.
Организаторы сначала выдали Роману акт о несчастном случае на производстве. Там было указано, что подросток работал как спортивный судья на стрельбище, где и получил ранение.
Но позже акт аннулировали. В приказе об отмене акта сказано, что инцидент не является «несчастным случаем на производстве» и не подлежит расследованию. Также там было сказано, что случай не является страховым, поэтому компенсация Роману не положена.
Сразу после инцидента Иван — мужчина, от оружия которого пострадал Роман, — связался с Марией. По ее словам, сначала он был готов оказать помощь. После постановки диагноза мужчина предложил мировое соглашение — в течение полугода выплачивать по 50 тысяч рублей в месяц. Семья отказалась.
«Человек, который причинил моему сыну страдания и сломал жизнь нашей семье, по каким-то неясным причинам исключен из расследования. Я не понимаю, что это — профессиональная некомпетентность следствия или умышленная ошибка», — говорит Мария.
«Неважно, был ли умысел»
В уголовном порядке причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности наказывается штрафом или шестью месяцами ареста. При этом такие преступления относятся к делам публичного обвинения. «Даже если семья простит стрелка, следователь обязан направить дело в суд», — объясняет юрист Юлия Евдокимова.
«Неважно, был ли умысел или неосторожность. Достаточно самого факта: пистолет стрелка причинил вред. Ответчик может быть освобожден от ответственности только в том случае, если докажет, что вред возник вследствие непреодолимой силы или умысла потерпевшего. Ситуация, когда пистолет выпал из рук, под эти критерии не подпадает», — поясняет она.
По словам юриста, в гражданском процессе может быть три ответчика: стрелок, организатор соревнований, который допустил нарушения в обращении с оружием и не провел необходимый инструктаж, а также вышестоящие совершеннолетние судьи, которые не проконтролировали готовность участников и допустившие нарушение техники безопасности.
Мировое соглашение, по словам юриста, почти всегда приводит к утрате права на компенсацию будущих рисков. «Инвалидность через пять лет может стоить в 25 раз дороже, и уже никто не сможет ничего компенсировать. Потому что будет утрачено право требовать выплаты в будущем», — говорит она.
Представители прокуратуры Московской области и СК не ответили на запросы «Таких дел». Спортсмен Иван проигнорировал вопросы корреспондента. Представители «Юнармии» и Федерации практической стрельбы также не ответили на запросы редакции.
Спасибо, что дочитали до конца!
Текст: Катя Кобенок
Помочь нам