Эта статья посвящена моим генеалогическим изысканиям на территории бывшего Покровском уезда Владимирской губернии. Так сложилась, что последним владельцем моих предков, крепостных крестьян, был дворянин Николай Александрович Поливанов (1820-1890), имение которого находилось в сельце Сушнево, неподалеку от станции Болдино Нижегородской железной дороги, тогда Покровского уезда Владимирской губернии. Это имение его дед Константин Михайлович Поливанов (1732-1812) приобрёл в начале XIX века у Александра Сергеевича Грибоедова, а последними её владельцами стала семья историка Геннадия Фёдоровича Карпова (1839-1890). Изучая свою родословную, параллельно заинтересовалась историей дворян Поливановых, издавна проживавших на Владимирской земле.
С этой целью в 2018 году, я отправилась Покровский краеведческий музей, где в последствии у меня сложились добрые отношения с ныне покойной директором Лидией Борисовной Колосовой, которая предоставила мне возможность работать с архивными материалами.
Материал, собранный в запасниках музея, очень любопытен. Особый интерес представляла переписка московского краеведа Маштафарова Виктора Николаевича, которую он вёл в начале 1970-х годов с местным жителем деревни Новосёлово, неким Николаем Ивановичем.
В данной статье хочу сопоставить результаты исследования краеведа с ещё одним свидетельством прошлого – рукописными воспоминаниями жителя тех мест - учителя Я.И. Товарова, записанные им в 1960 годы: Когда князю Голицину принадлежали деревни Митенино, Левахи, то Воейков выиграл в карты у Голицина половину деревни Митенино и часть деревни Левахи, и поэтому в Митенино дореволюционное время было две так называемые «барщины». Крестьяне Воейковские и Голицинские: первые ходили в церковь в Паньково, а вторые в Семково. Пользовались землей обе барщины отдельно. Такое же положение было в деревне Левахи, где одна половина называлась Семичастные, а другие - Голицинские.
В деревне Потапово хозяйничала старушка, бывшая крепостная, она была у какого - то помещика няней, очевидно, за добросовестную работу помещик отпустил её на волю и подарил ей деревню Потапово, где был её дом.
Деревня Петухово принадлежала барину Скабееву, жившему в Рязанской губернии, но каждую осень приезжал в деревню его управляющий, привозил несколько возов льна, давая задание прясть и ткать холст, чтобы к весне приехать за холстом. Петуховские крестьяне так барина своего и не видели.
После отмены крепостного права землемеры стали нарезать землю и для помещиков, и для крестьян. Интересно, что самые хорошие луга и пашни отрезались помещику, а плохую землю и болота крестьянам. Кроме того, землемеры нарезали землю так, что получалась чересполосица, поэтому крестьянам, чтобы прогнать скот, необходимо было договариваться с помещиком, обыкновенно условия были таковы: скосить, высушить и подвезти сено с луга для барина бесплатно. Особенно много поработали на барина, согласно этим условиям, Новоселовские крестьяне.
Род дворян Поливановых, как они сами говорили, произошел от заслуженных перед царем бояр Поливановых. Сам Поливанов происходил из разорившейся дворянской семьи, мать и отец померли, когда он был гвардейским офицером, в это время от рода Воейковых остался болезненный и в годах наследник имения, холостой, и чтобы не пропало имение, а под старость быть обеспеченным, усыновляет Поливанова и пишет духовное завещание, которое впоследствии похищает Поливанов. Воейков, проживший некоторое время в семье Поливанова, под давлением приёмного сына уезжает из Панькова в Троице Сергиеву Лавру и там умирает.
Когда Поливанов сделался хозяином, чтобы создать себе карьеру, закладывает имение в дворянском банке, строит новый дом, конюшни, покупает лошадей, выездные экипажи, устраивает приемы и добивается, чтобы его избрали предводителем дворянства во Владимирской губернии.
Крестьяне ненавидели Поливанова за его грубость и несправедливость: были случаи избиения какого-то плотника или печника, если тот или другой «сделали не по нему». Поливанов любил быструю езду на лошадях, и если кучер, как иной раз ему покажется, едет тихо, то бил его в спину. Однажды кучер после таких побоев так разгорячил лошадей, что на повороте в деревне Лихарево сани ударились об угол дома, барин вылетел из саней, получил ушибы, болел и помер в 40 лет.
После смерти вдова и 5 человек детей продавали лес, луга - хозяйство стало приходить в упадок. Из детей Поливанова окончили гимназию только сын и дочь, остальных можно назвать неудачниками: получали должности, благодаря связям. К моменту революции остались в живых сама, как ее тут называли «Поливаниха», два сына и две дочери. Из сыновей один был расстрелян во Владимире, другой устроился в Москве, дочь Мария в настоящее время в Москве работает учительницей дефективных детей, а другая неизвестно где, мать умерла у внучки старшего сына.
Для понимания рассказа Я.И. Товарова приводится родословная схема, разработанная в 1967 году В.Н. Маштафаровым. Согласно выводам краеведа, речь в воспоминаниях идёт о статском советнике и предводителе покровского дворянства Поливанове Михаиле Константиновиче (1850-1899), он владел имением Паньково. Согласно схеме Маштафарова, у него было пятеро детей. С одной из дочерей - Марией Михайловной - ему довелось пообщаться лично, копия записи этой беседы хранится в моем архиве. Мария Михайловна подтвердила, что её отец Михаил Константинович Поливанов получил имение Паньково от Сергея Федоровича Воейкова, отставного морского офицера, его отец Федор Алексеевич Воейков (1791-1838) выстроил церковь в Панькове и после смерти похоронен около неё. Сергей Федорович после отставки жил одиноко в старом Паньковском доме и был приятелем Михаила Константиновича Поливанова. Родни близкой у него не было. Воейков и Поливанов договорились о следующем: Воейков передает имение Поливанову по дарственной, а Поливанов обязан обеспечить последние годы жизни Воейкова и похоронить его как полагается.
Но при этом же сообщила, что местные крестьяне хорошо относились к бывшему помещику за его умение ладить с людьми и поэтому после революции наделили вдову Наталью Васильевну лучшей землей и покосами. И они жили бы и далее, если бы не надавили местные власти: вдова с детьми покинула Паньково и переехала в Покров.
Из рассказа учителя-пенсионера Я.И. Товарова: У Поливановых жизнь протекла, как у большинства дворян - праздно. Утром вставали в 11 часов, после завтрака катались на лошадях или валялись в гамаках, обед был в 4 часа, ужин в 12 часов ночи. Все были суеверны, особенно мать. Устраивали балы с земским начальством, мировыми судьями, становыми и пр. Но доход не покрывал расход: за лошадей, экипажи продавались леса, луга и вообще все то, за что можно было получать деньги – это уже перед революцией.
Сам Поливанов любил спаивать вином крестьян, особенно тогда, когда убирали сено. Проезжая из города через Семково, имел при себе специально приготовленную денежную мелочь, бросал ребятишкам и хохотал, когда малыши бросались поднимать, толкая друг друга, иной раз доходило дело до драки. При встрече с крестьянскими подводами Поливанов приказывал им сворачивать в сторону: если встречный задержался, то барин приказывал кучеру опрокидывать его воз в сугроб. В лесах Поливанова были запрещены охота и сбор ягод, замеченных в нарушении этого запрета травили собаками.
Из переписки В.Н. Маштафарова: «10 апреля 1967 года: Посетил Марию Михайловну Озерецкую, урожденную Поливанову. Она со своим мужем живут в Москве в Самарском переулке, дом 24. Дом этот очень известный в Москве тем, что некогда принадлежал Толстым. Здесь бывал Лев Николаевич. Затем в 1880-х годах здесь снимал квартиру Василий Дмитриевич Поленов и его квартира целый ряд лет служила культурным центром для московских художников. Мария Михайловна - старушка 77 лет - живая и словоохотливая. Из её рассказа: Паньково - имение Поливановых, полученное её отцом от генерала Воейкова по родственным связям. Родовым же именем Поливановых является Козлятьево, но с конца 1890-х годов барского дома там уже не существовало. Я была там девочкой и видела только одну старинную деревянную церковь и священника, который показывал мне склеп, где были похоронены Поливановы.
Наталья Васильевна - вдова Поливанова - после изгнания из Паньково поселилась в Покрове. Мария Михайловна получила работу в колонии для беспризорных и малолетних преступников в бывшем монастыре на Введенском острове, недалеко от Покрова. Здесь из педагогов-мужчин никто не смог работать более месяца, а Мария Михайловна проработала 1.5 года, ребята её полюбили и плакали, когда она уезжала с мужем в Москву. На стене квартиры много портретов, есть 2 альбома.
Продолжение рассказа учителя-пенсионера Я.И. Товарова: Революция 1905 года показала помещикам, что им барствовать осталось немного, передовых прогрессивных людей в деревне стало намного больше, но зато слежка за ними стала более активной, особенно зол был на передовых людей кулак. Если ты не молишься, в церковь не ходишь, то ты крамольник, идешь против батюшки - помазанника царя, сошлют тебя в Сибирь на поселение, так выступали кулаки перед передовыми прогрессивными людьми. Помещик был орудием наказания (увольнение со службы, суд за политические убеждения и ссылка), кулак был доносчиком, а когда нужно и лжесвидетелем. Ненависть к помещикам и кулакам со стороны крестьян доходила до того, что в Семкове был сожжен барский дом, в котором жил становой пристав. Доносчика - старосту Зимина - не пропускали через Новоселово, чтобы он не мог пройти в Овчинино в волостное правление. После революции 1905 года появляются листовки, наклеенные на деревьях и дорогах, с призывом отбирать земли и имущество у помещиков и кулаков, свергнуть глупого царя, освободить политзаключенных. Под гармошку пели революционные песни, вроде таких: «Вихри враждебные воют над нами», «Как у нас на троне - чучело в короне, Николай - со престола удирай.»
В качестве эпилога, хочется несколько слов сказать о личности Маштафарова Виктора Николаевича. Мне не удалось выяснить, в связи с чем он питал интерес к покровскому краеведению. Его родословие, вероятнее всего, тоже происходило из этих мест. В тексте переписки есть такая выдержка: Не знаете ли вы, Николай Иванович, стариков или старушек в деревнях, у которых имелись бы иконы и которые тяготятся этими вещами и желали бы от них избавиться. У меня сын - студент Московского университета, историк, изучает иконопись и собирает иконы и старинные церковные книги. Есть ли у вас есть на примете такие, напишите нам.
Осмелюсь предположить, что сыном Виктора Николаевича является Маштафаров Александр Викторович (1945-2015) известный российский историк, археограф, научный сотрудник Российского государственного архива древних актов (РГАДА).
Изучая родословные свои предков крестьян, мы очень часто начинаем интересоваться историей их помещиков, и судьбы их родов воспринимаем как свои, в этом, наверное, и состоит генетическая память рода.
Мы не воспринимаем помещиков как угнетателей, а скорее, как среду обитания наших предков. Как итог моей работы с интересными материалами родилась эта статья «Из запасников уездного музея».
Изучайте и собирайте вашу родословную!