Ну что ж, вот и подходит к концу мой второй год трезвости. Никаких каноничных событий за это время, к счастью, не произошло. Трезвость стала моей подружкой. Я уже ей не сопротивляюсь, а то больно сильно она «тыкала меня носом в реальность» поначалу. Жили мы с ней если не как кошка с собакой, то как с молчаливой соседкой, которую я должна уважать, хотя ещё не знаю почему. Первое время я гордилась собой, свысока начала смотреть на людей, которые хоть чуть-чуть пьют. Что это было — защитная реакция? Стыдно видеть себя со стороны? Не знаю. Но точно не из-за честолюбия. Потом во мне как будто погасили огонёк. Казалось, ничто не заставит меня больше танцевать, петь и веселиться, как будто этот элемент вольности мне больше не доступен. Так прошёл целый год: я ходила с замороженными чувствами, не сильно страдала и не больно-то радовалась, хотя за это время произошло много разного. Можно было бы и поскакать от счастья или проплакать полночи, как я раньше это с винцом делала, да ещё под грустную или вызывающую ностальгию музыку. Потом потихоньку подружка-трезвость начала меня щадить и не показывать реальность в серых тонах, а начала смешивать краски. Я не знаю, что там происходит на биологическом уровне — это всего лишь мой опыт, — но вдруг появились разные вкрапления белого и чёрного. Примерно к полутора годам я перестала анализировать чужие пьянки, новости, где в заголовках фигурировали пьяные люди. Это стало само собой разумеющимся и никакой гордости за себя не вызывало. Я уже не «нитакуся», а просто я, которая больше не пьёт — вот заслуга-то. Маленькая тихая победа маленького человека. Мрачная подруга стала довольно приличной дамой, молчаливой такой же, но с ней я стала глубже, тише, без наивности. С ней я не жалею себя: она всегда мне отвечает, что всё взаимосвязано — делай и наблюдай за результатами действий. Если вы с ней ещё не подружились, дайте себе время. Главное, что нужно сделать, — это не бороться с ней, а принять.