Знаете этот момент в кино, когда героиня замирает на пороге, и у неё рушится мир? В реальной жизни Елены Кореневой такой момент был и не один.
Она вернулась в свою бостонскую квартиру раньше, чем планировала: Тишина, вечерний свет и звуки из спальни. То, что она увидела, открыв дверь, не снилось бы и сценаристам самого откровенного кино.
Её муж, интеллигентный американец Кевин, с которым они говорили о Пушкине и мечтали о детях, был в постели с их близким другом Джоном.
«Я застыла, мне показалось, что я сошла с ума, — признавалась позже актриса в интервью, которое сначала никто не хотел публиковать. — В Советском Союзе нас не учили, что такое бывает. Я просто стояла и смотрела на них, как парализованная».
Это был финал её американской мечты, но это лишь один эпизод в череде трагедий, которые сделали её жизнь похожей на бесконечный российский сериал — с той лишь разницей, что продюсеры не присылали денег за страдания.
Как Кончаловский сломал юную звезду
В «Мосфильме» до сих пор помнят, как 19-летняя Лена Коренева появилась на пробах к фильму «Романс о влюбленных». Хрупкая, с глазами, полными глубины, она была не просто актрисой - она была поэзией.
Андрей Кончаловский, тогда уже мэтр, но ещё не мировая величина, смотрел на неё голодным взглядом. Проблема была одна: режиссёр был женат. На Наталье Аринбасаровой, которая ждала ребенка (будущего Егора Кончаловского).
В кулуарах шептались:
«Андрон положил на неё глаз»
Ассистенты видели, как он под любыми предлогами задерживался в её гримерке, поправлял волосы, заглядывал в глаза.
Сам Кончаловский в своих мемуарах «Низкие истины» отделался от Кореневой парой циничных фраз, назвав её «инструментом для достижения художественной правды».
«Плакала она искренне - вот и взял», — написал режиссер.
Три года Елена была любовницей №1, три года она ждала звонков по ночам, ловила такси до его квартиры и верила, что он уйдет из семьи. Она даже не подозревала, что для Кончаловского она была лишь разминкой перед большим прыжком.
В 1971 году он ушел... к француженке Вивиан Годе, не к Кореневой.
«Это был нокаут, — рыдала она спустя годы в эфире программы «Судьба человека». — Я поняла, что была не женщиной, которую любят, а репетицией».
Именно тогда с ней случилось то, что врачи назвали «нервной анорексией». Стрелка весов поползла вниз: 45 кг... 43... 41.
«Я смотрела в зеркало и видела старуху, — пишет она в своей скандальной книге, вышедшей в 2001-м. — Из зеркала на меня таращилось приведение».
Спасать её пришлось французскому доктору Юберу. Он не стал её любовником - побоялся связываться с таким сложным случаем, но именно этот француз заново научил её есть и сказал фразу, которая позже разлетится на цитаты:
«Вы боитесь, что вас не любят, но вы сами себя разлюбили первой».
Правда, от которой краснели даже мужики
Когда в 2001 году вышла автобиографическая книга Кореневой, либеральная Москва ахнула. Она рассказала то, о чем в СССР было принято молчать.
Оказывается, до Кончаловского у неё была первая юношеская любовь. Узнав о романе своей девушки с маститым режиссером, молодой человек озверел. Он пришел к ней домой и взял её силой.
«Я забеременела, — пишет Коренева. — и избавилась от малыша. В те годы это было страшно и стыдно, мне казалось, я расплачиваюсь за то, что посмела полюбить женатого».
Эту травму она пронесла через всю жизнь и именно поэтому, возможно, так отчаянно цеплялась потом за любого мужчину, который дарил ей надежду.
Как отец вычеркнул Елену из жизни
Алексей Коренев, режиссер всенародно любимой «Большой перемены», был человеком жёстких принципов. Для него Советский Союз был не просто страной, а верой.
И когда в 1982 году его дочь собралась выйти замуж за американца Кевина Мосса и уехать в США, для него это стало ударом в спину.
«Ты предательница», — сказал он ей при прощании.
«Продалась за океан, ты мне больше не дочь».
Представьте себе эту боль: Елена, и без того раздавленная неудачами в любви, теряет ещё и отца. Она приезжала в Москву в конце 80-х, останавливалась у подруг, но порог отчего дома для неё был закрыт.
Помирились они только за несколько лет до смерти Алексея Михайловича в 1995-м. Но 13 лет отчуждения - это 13 лет одиночества, которые не компенсируешь парой тёплых разговоров в больнице.
Муж-гей, Бродский и грязная посуда
Итак, Америка: Кевин Мосс, преподаватель русского языка, был очарован русской культурой и самой Еленой. Он носил её на руках, учил с ней стихи, но интимная сторона их брака с самого начала вызывала у Кореневой сомнения.
В эмигрантской тусовке Бостона ходили упорные слухи. Поговаривали, что Кевина гораздо больше интересует их общий друг Джон, но Лена, воспитанная на советских идеалах, где «такого нет», гнала эти мысли прочь.
Пока однажды не вернулась домой раньше времени, сцена в спальне не подлежала двоякому толкованию.
Развод был грязным и скандальным:
Кевин умолял остаться, клялся, что это ничего не значит, но Елена собрала два чемодана и ушла в никуда. Вида на жительство у неё не было, денег практически тоже.
Тут начинается одна из самых унизительных глав её жизни.
Нью-Йорк, начало 90-х, русский ресторан «Самовар» на Манхэттене. Звезда советского экрана, та самая медсестричка из «Покровских ворот», стоит в фартуке, вытирает столы и носит тяжелые подносы с борщом.
Однажды в зал зашел Иосиф Бродский со своим другом Михаилом Барышниковым. Поэт заказал кофе и вдруг поперхнулся, увидев, кто им его подает.
Говорят, Бродский тогда тихо произнес фразу, которую потом передавали из уст в уста:
«Мы все здесь лишние. Каждый из нас мог бы оказаться на её месте».
Коренева не прятала глаз. Сейчас она гордится тем, что выжила, не сломалась и не пошла по рукам.
«Мне предлагали сняться голой, предлагали платить за «особые отношения» с продюсерами. Я предпочла мыть посуду, но сохранить себя», — говорит она.
Голливуд не открыл ей двери: Пара проходных ролей в местечковых сериалах— вот и все, что она получила от Америки. Хотя могла бы стать второй Настасьей Кински, если бы согласилась на правила игры «Силиконовой долины».
Последняя надежда
Вернувшись в Россию в 90-х, Коренева снова попыталась собрать осколки личной жизни. Андрей Ташков, сын знаменитого режиссера, казался ей островком спокойствия, где можно осесть и в гармонии прожить остаток дней. Он был младше Лены, но смотрел с восхищением и обожанием.
Целых восемь лет Елена провела с ним, как сожительница и покорно ждала кольца и штампа. Она даже верила, что в 45 лет ещё может родить, что ещё можно стать полностью счастливой, обретя опыт материнства.
Но Ташков изо дня в день кормил её завтраками:
«Зачем нам штамп? Это формальность! Мы и так любим друг друга».
Позже в интервью, которое он потом пытался стереть из сети, Андрей обронил страшную фразу:
«Я не готов брать на себя ответственность за чужую старость и детей. У меня своя жизнь».
Это было сказано настолько жестоко и цинично, что Елена поняла: её снова использовали как временное пристанище. В 2005 году она его бросила и с тех пор в её личной жизни тишина.
Ни дачи, ни мужа, ни иллюзий
Сегодня Елене Кореневой 72 года, у неё нет роскошной недвижимости, нет накоплений, нет мужа и детей.
Она преподаёт актерское мастерство, пишет сценарии, иногда снимается в эпизодах. Но главное, что у неё есть - это горькая, выстраданная мудрость и та самая любовь к себе, которую ей когда-то посоветовал французский доктор.
В одном из последних интервью Борису Корчевникову она сказала фразу, от которой у зрителей сжимается сердце:
«Я жалею только об одном, что я не родила ребенка для себя. Не для мужчины, не для фамилии, а просто чтобы продолжиться в этом мире, это моя главная ошибка».
Она простила их всех: и Кончаловского, который использовал её как «инструмент», и мужа-гея, и Ташкова, испугавшегося ответственности.
Как вы думаете: Елена Коренева сама виновата в том, что всю жизнь выбирала не тех мужчин или от судьбы не уйдешь?