В этот Новый год Вика, как всегда получила парочку предложений от таких же, как она, одиночек встретить Новый год в компании, но сухо отказалась - наша строгая мама внушила ей, что такой праздник надо встречать только дома. Вика после очередного педсовета шла домой - позади было первое полугодие, и на ее лице прочно засела межбровная морщинка - результаты срезов и пробников не радовали, висело неисполненным письмо из департамента. Из хорошего дома был Василий - полосатый и наглый, как положено коту. Василий чувствовал себя привольно — единственный мужчина в доме, не считая портрета Маяковского на стене. За три подъезда до дома она увидела в сугробе пьяного. Вика еще сильнее нахмурила брови и ускорила шаг. В ней боролись два желания — позвонить в скорую и позвонить в полицию. Сама подходить
К таким людям она зареклась -им раздавали какие-то памятки из полиции — как сердобольных граждан обкрадывали, обвиняли в избиениях и воровстве. Но натура училки помешала пройты мимо безобразия. «Мужчина!» — Вика решительно шагнула в сугроб и пнула лежащего по ногам. Ответа не было, Вика испугалась. Представила, как наследила, как ее найдут заставят всю ночь писать объяснительные в отделении. Она повертела головой и увидела камеру над шестым подъездом. Испытала прилив ужаса и пнула лежачего теперь уже от злости, достала телефон и набрала 102, сообщила, что нашла труп и стала ждать наряд. Мимо прошел сосед из пятого подъезда с собакой. Оба недовольно посмотрели на Вику, а сосед еще и спросил: «Наклюкался? Помочь до дома донести?» Вика обомлела от стыда и только что смогла сказать: «Да это не мой муж! Он мне вообще
никто «Шалава», — четко сказал мужик с собакой. На глаза набежали отчего-то слезы, стало себя жалко. И когда подъехали полицейские, Вика вовсю рыдала рядом с телом. «Да он живой!» - крикнул полицейский и стал набирать скорую.
Скорая была на месте через 3 минуты, и их увезли обоих - мужика в кардиологию, Вику тоже, потому что у нее подскочило давление. В приемном отделении мужчина пришел в себя и открыл глаза. Было видно, что ему плохо. За Викой примчались родители. Мужчина медленно моргал, а потом попросил судно... Выручил наш папа. «Какие у него глаза красивые», - сокрушалась всю дорогу мама. Утром 30-го декабря Вика ходила из комнаты в комнату, не находя себе места. Ни за что ни про что отпинала человека, которому стало плохо с сердцем. Тоже мне, завуч.
Вика собрала передачу и рванула в больницу. В палату ее не пустили, Егор - так звали найденыша - уже мог ходить сам, вышел в коридор, сел на лавочку. Егор был бледен - Вика испуганно спросила, как он себя чувствует, потому что глаза у него тоже были очень бледные, едва голубые. «Это у меня цвет глаз просто такой, - догадался о причине вопроса Егор, - я шел в гости к товарищу. Мне кажется, у меня что-то с давлением случилось, потому что голова закружилась, и я не смог уйти. Если люди так и умирают, то это просто прекрасно - становится легко-легко».
Вика с удивлением посмотрела на собеседника — может быть, сумасшедший. Но нет, Егор спокойно смотрел куда-то в коридор. Передачу принял спокойно, отнекиваться не стал, но заметил, что скоро должна прийти жена с сыном. «Бывшая жена, но у нас неплохие отношения. Мама у меня болеет, вот Вера и выручает в таких случаях». Вика с неприязнью отметила, что слово «бывшая» ей понравилось. Она снова нацепила свою морщину, попрощалась и ушла.
31 декабря он ей позвонил. «А откуда у вас мой номер?» - «А мы же вместе поступали, вот номера и перепутали в историях болезни, я ее сегодня с собой в терапию тащил». «Вас перевели?» — «Да, иду на поправку. Но Новый год сегодня тут встречу. Кстати, а что вы загадаете под бой курантов?» «Чтобы Карпов сдал ЕГЭ», - подумала Вика, но одернула себя. И растерялась, даже привычная морщинка разгладилась. Оказывается, ей и загадать-то нечего. Фантазии и романтики в моей сестрице отродясь не водилось. Она с детства была такой - правильной, четкой и сухой. «А я вас загадаю», — вдруг сказал Егор и отключился. Вика нахмурилась и сердито порезать салат.
Под бой курантов она невольно думала, загадывает ли ее сейчас ее гипертоник. А первого января набрала Егору. Тот взял с первого гудка: «С новым годом! Меня выписывают послезавтра». «Очень рада за вас, не болейте», - Вика повесила трубку.
Прошли каникулы, начались рабочие будни - снова она старалась по школе ходить только во время уроков, в переменку боялась, что на нее налетят и перевернут вверх тормашками. Как-то она шла домой поздно, навстречу прошел тот самый мужик с собакой а от подъезда отделилась мужская фигура и начала двигаться к ней. Вика узнала Егора. «А я вас ждал». «Зачем?» - удивилась Вика. «Ну я же вас загадал, а под лежачий камень вода не течет, — улыбнулся Егор. — Приглашаю вас на свидание». «А куда?» — удивилась Вика. «А куда вы хотите? Можем прямо сейчас начать гулять», — задорно рассмеялся ухажер. «А вам плохо не станет?» - неудачно пошутила Вика. Егор нахмурился, Вика привычно следом, он подумал, что она его ередразнивает и рассмеялся. Вика терялась. Она вообще терялась, когда люди вели себя как люди, а не как должности в системе образования. И не заметила, как они ходят вокруг дома. Глаза Егора стали как будто чуть более цветными. На втором круге они опять встретили соседа с собакой.
Девушка пришла домой, в кориоре стояли родители. «Мы все видели», —сказала мама. У Вики на лице скользнула морщинка. «И мы рады», — быстро добавил папа. Моркинка исчезла. «Рановато», — сухо сказала Вика.
В мае праздновали свадьбу. В самом худшем стиле - с конкурсами для жениха на каждом этаже, куклой на машине. Одно из заданий выполняла Тесси — та самая собака соседа. Привыкнув к ежедневным встречам с Викой и Егором, она начала со временем вилять хвостом, а потом и подавать лапу. В день свадьбы жених должен был угадатъ, какой бантик на ухе Тесси был завязан невестой, а какой — нет, заодно это бы значило и пол ребенка... Правда, о том, что гости присутствуют еще и на гендер-пати, знали только самые близкие. Но когда Вика спустя несколько месяцев засобиралась в декрет, все до одной коллеги утверждали, что они-то уж точно знали, что свадьба — по залету.
В свой последний рабочий день Вика разбирала дела. Увидев резолюцию департамента, она было нахмурилась, но передумала открывать письмо — это теперь не ее заботы.