Зайти на вершину Бештау вовсе не так легко, как вы думаете. Сперва я даже и думать об этой экскурсии не хотел.
- Довольно, - говорил я, - с меня и того, что я сидя в Николаевском цветнике нахожусь на высоте 1697 футов над уровнем моря. 1697 футов тоже не фунт изюму!
Но мои беспокойные друзья в течение нескольких недель жужжали мне на ухо о том, что стыдно порядочному человеку, да к тому же ещё журналисту, не взобраться на эту удивительную по красоте и местоположению возвышенность! Говоря о порядочности, они, безусловно, хотели сыграть на моей больной струне. И, конечно, в конце четвёртой недели добились своего: я дал торжественное обещание при первом удобном случае влезть с ними на самую вершину горы Бештау и окинуть презрительным взглядом открывающийся оттуда вид на все четыре курорта.
Начались приготовления. Я, разумеется, неопытный человек в деле восхождения на горы, но какое-то чисто инстинктивное чувство подсказывало мне, что для этой цели необходимо иметь максимум решимости и минимум всяких тяжестей.
Не так думали мои приятели. Накануне нашего выступления я увидел в передней на полу несколько туго набитых мешков, какой-то громоздкий ящик, похожий на запакованное пианино, и ещё какие-то корзинки. Думая, что к нам приехал кто-нибудь из наших родственников со всей своей семьёй, я, естественно, стал сильно беспокоиться - и узнал ещё более ужасную истину: все эти тюки, ящики и узлы должны были подняться вместе с нами на вершину Бештау.
- Но не сами же они полезут туда! - заорал я голосом человека, близкого к помешательству.
- Мы их должны будем захватить с собой, здесь только самое необходимое, - спокойным решительным тоном ответил главный организатор экскурсии Фёдор Фёдорович.
"Захватить с собой!"
Взять подмышку один шестипудовый узел, в руку другой, на плечи ящик, вес которого не поддаётся учёту, к ногам привязать по корзинке - и бодрым решительным шагом двинуться в путь: туда, где реют орлы и высятся гордые неприступные скалы...
- Так что ли?! - снова завопил я.
- Все эти пакеты мы довезём до подножия Бештау, а там, где прекращается проезжая дорога, придётся понести! - снова спокойным убедительным тоном сообщил мне Фёдор Фёдорович.
- Ладно, - заявил я. - Вы можете захватить с собой ещё несколько самых необходимых вещей, как то: старинный комод красного дерева, двуспальную кровать и плиту с кухни. Но клянусь вам, что я не притронусь ни к одной из этих так полезных в путешествии вещей! Ни для их переноски, ни для пользования ими! Слышите, не притронусь!
Мне ответили презрительным молчанием.
На другой день мы решили выйти. На подводу с грохотом и скрипом подали наши дорожные пакеты. Нужно было очень долго убеждать несчастную лошадь в том, что везти эту кладь крайне необходимо. Тронулись.
Относительно спокойно - если не считать угрозы и проклятия нашего возницы, который не мог равнодушно видеть, как его лошадь изнемогает от последних усилий - мы подъехали к подошве горы Бештау. Начиналось самое серьёзное. Со вздохами и кряканьем мои приятели помогали выбрасывать вещи из повозки на землю. Теперь нужно было взвалить их на плечи и мерным шагом двинуться вперёд.
Не тут-то было! Для этого нужно было обладать силой, по крайней мере, хорошего слона. Мои приятели отошли в сторону и стали о чём-то тихо беседовать. До меня донеслись фразы:
- Может быть, мы ящик с бельём и книгами оставим здесь... внизу? - От чего же, можно!
Я ликовал. Прошло полчаса, пока мы не засунули бессовестно тяжёлый ящик в какой-то грот. Потом Фёдор Фёдорович взвалил себе на плечи узел, другой приятель поставил себе на голову несколько корзинок - оба вздохнули и поплелись.
Солнце палило немилосердно. С удивительной настойчивостью узенькая каменистая дорожка упорно поднималась вверх, и это значительно усложняло наше путешествие.
Минуты через полторы Фёдор Фёдорович со стоном сбросил со спины узлы, сел на травку и усталым страдальческим голосом пробормотал:
- А что, господа, может быть, мы оружие оставим где-нибудь здесь?
Все охотно согласились. Оружие было спрятано за кустом, мы снова пошли. Через две минуты в щели скалы была оставлена корзинка с кухонной посудой; через четыре с половиной в какой-то яме исчез узел с тюфяками и подушками. А через семь я добродушно заявил:
- Дорогие мои, бросьте вы всё, что у вас там ещё осталось! Оставьте только воду: без воды будет немножко трудно!
- Воду?.. - тихо спросил Фёдор фёдорович. - Воду?.. А ведь мы её не взяли!...
Часов через шесть мы уже были на вершине Бештау - внимательно смотрели какую-то деревянную прогнившую будку, сплошь испещрённую надписями. Пощупали её и, решив единогласно, что это строение времён свайных построек, стали спускаться вниз по дорожке, спроектированной профессором Чечоттом.
На обратной дороге видели орла, который впоследствии оказался самой обыкновенной галкой. Изнемогая от жажды, вспомнили, что у Жюля Верна какой-то из его героев, не имея под рукой воды, сосал морские камешки. Положили одновременно в рот по камню - и чуть не зарыдали от боли: камни были доведены жгучими лучами солнца почти до белого каления.
Молча скатывались по каменистым обрывам, молча косились на пропасти, молча прыгали с утёса на утёс. И молча думали: а хорошо бы было, если бы сейчас нашёлся такой человек, который за нашу корзину с оружием, за наш узел с тюфяками и подушками, за наши книги и носильное бельё предложил бы нам по стакану хорошей холодной воды!..
Мы почему-то не умерли от жажды. Сейчас я сижу за столом, разбитый и усталый. Вдыхаю аромат азалий, сорванных на вершине Бештау - и грущу о том, что не догадался, находясь на высоте 4593 футов "бросить восхищённый взгляд на открывающуюся вниз панораму" и "прийти в восторг от весьма разнообразной и богатой местной флоры в ея полной, цветущей красе"! Это рекомендовала страница 30 путеводителя по Кавказским Минеральным Водам. Ну, ладно! В следующий раз пойду один и захвачу с собой путеводитель!
Газета «Пятигорский курьер», 1912 год
* Эта публикация появилась на канале благодаря вашей поддержке и донатам на поездку в архивные библиотеки Москвы и Санкт-Петербурга. Спасибо!