первая часть
— Я тебе расскажу другое. За полгода, что мы не виделись, ты не сделал ни одной попытки найти сына. А ведь если бы ты захотел, то очень легко было бы всё узнать. Но нет, ты носился с собой, со своей обидой.
— Ты говоришь, что я сменила номер? Нет, Клим, я его не меняла. Просто мы с Мишей ездили отдыхать, а там связь не ловит. Но это был один раз. Три дня меня не было в сети. А после этого я уж больше месяца на связи. Тебе не кажется, что между тобой, тем, которого я когда-то знала, и тобой теперешним слишком большая разница? Тебя сейчас интересует только одно на свете.
Клим криво улыбнулся:
— И что же это?
Рита повернулась к нему:
— Это ты сам. Только ты интересуешь себя.
— Рита, это неправда.
— Правда, Клим. Что ты сделал, когда мы с тобой поругались и тебя некому было пожалеть? Ты нашёл Ингу. А когда жалеть можно было перестать — ты просто бросил её. Но не тут-то было. Появился Миша. Вроде как и хотел ты ребёнка, но ведь он нарушал твои планы. У тебя была размеренная жизнь. А теперь, когда я обо всём узнала, всё грозило рассыпаться, а потом ещё и родители. Это вообще не входило в твои планы.
— Ты обиделся на всех, на весь белый свет. И просто спрятался. Хотя нет, первое время ты пытался помириться со мной. Но не потому, что очень любил меня, а потому, что у тебя в жизни пропал привычный комфорт.
Клим отрицательно качнул головой:
— Ты не права.
— Клим, я права. И ты понимаешь это. Сейчас, когда ты нас нашёл — меня и своего сына вместе, — ты обрадовался? Ты удивился? Нет. Ты просто стал высказывать свои претензии и обиды.
Чем больше Рита говорила, тем ниже опускал голову Клим. Он никогда не рассматривал то, что делает, с такой стороны. И если судить по словам Риты, то не Инга — монстр, не Рита — не смогла простить ему сущий пустяк. А по всему получалось, что виноват только он один.
— Ну, Рита...
— Прости, Клим, нам пора. И да, Миша очень замечательный мальчик. Ты знаешь, я иногда забываю, что он не мой сын. Надеюсь, что он никогда об этом не вспомнит.
Они уходили по дорожке. Миша что-то рассказывал Рите: одно слово понятное, три — нет. Но Рита, похоже, прекрасно понимала его. Она что-то отвечала, а Миша смеялся.
Клим чувствовал себя одиноким настолько, как будто он остался вообще один на этой планете.
Вечером, когда Миша уснул, Рита тоже легла. Она какое-то время лежала, потом почувствовала, что по щекам потекли слёзы. Когда она увидела Клима сегодня, такого бледного, такого жалкого, женщина думала, что не выдержит. Она так сильно соскучилась, так хотела его увидеть.
Но потом он заговорил, и всё очарование моментом пропало.
«А может, зря я так? Всё-таки он тоже переживал», — думала Рита.
Она долго не спала. На следующий день был выходной. Не нужно в садик, не нужно на работу, и она всё проспала. Проснулась от того, что рядом с ней кто-то пыхтел. Она открыла глаза и улыбнулась. Рядом с ней сидел Миша и укоризненно смотрел на неё, при этом обиженно сопя.
Миша немного отличался от всех знакомых ей детей. Он любил с утра покушать. Если другие дети правдами и неправдами старались увильнуть от завтрака, то Миша с удовольствием съедал кашу или омлет, а иногда даже добавки просил.
— Проголодался?
Миша кивнул.
— Всё-всё, встаю. Сейчас будем завтракать.
Миша кинулся на кухню, она за ним. Они весело хохотали и даже не сразу услышали звонок в дверь.
— Кто это к нам? Наверное, бабушка или дедушка?
Миша, услышав про бабушку и дедушку, бросился к двери. Это действительно были они.
— Что это вы? Спите ещё? Мишенька голодный!
Мишенька устроился у Владимира Тарасовича на руках и довольно улыбался. Лидия Сергеевна доставала баночки и контейнеры, а Рита с улыбкой наблюдала за ней.
Вот уже почти полгода — как раз столько, сколько живёт с ней Миша — утро выходного дня начиналось одинаково. Они приходили к ним и начинали кормить.
Через полчаса они уже сидели за столом. Рита и Лидия Сергеевна пили чай, а Владимир и Миша уплетали голубцы.
— Мама, голубцы на завтрак? — Рита рассмеялась.
А Лидия Сергеевна серьёзно сказала:
— Ну, они же мужчины. Пусть едят мясо, а то кормишь ребёнка одной кашей.
В дверь снова позвонили.
Папа посмотрел на Риту:
— Ты кого-то ждёшь?
Она сказала:
— Нет, но мне кажется, я догадываюсь, кто там может быть.
Владимир Тарасович встал:
— Я так понимаю, что там может быть наш бывший зять?
— Да. Мы вчера встретились в парке.
— Ну, сейчас.
Лидия Сергеевна, посмотрев на Риту, быстро встала:
— Володя, успокойся, я сама открою.
Владимир Тарасович изумлённо посмотрел на Лидию, потом перевёл взгляд на Риту. Наверное, что-то такое увидел, что сел:
— Хорошо.
Лидия открыла дверь. На пороге и правда стоял Клим. Руки его были заняты коробками, пакетами. Он растерялся:
— Лидия Сергеевна, здравствуйте.
— Здравствуйте, Клим.
— Я могу войти?
— Можешь, конечно. Только для чего?
— Лидия Сергеевна, я был неправ. Я был неправ во всём. Я хочу всё исправить. Ну хотя бы попытаться. Я хочу быть рядом с Ритой, рядом с Мишей. Я знаю, что мне теперь нет веры. Но я вам обещаю, я докажу, что я изменился.
Лидия Сергеевна какое-то время смотрела на него, потом отступила, освобождая ему место в прихожей:
— Проходи, Клим. Я не знаю, что тебе ответит Рита, но попробуй.
Рита восприняла приход Клима спокойно. У Владимира Тарасовича заиграли желваки на скулах, но он тоже промолчал. Разговор у них был очень тяжёлым, но все сумели держать себя в руках.
Лидия Сергеевна, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, сказала:
— Давайте хоть чаю попьём.
— Мама, и мне кружку ставь.
Все повернулись к двери. В дверном проёме стояла Арина. Она была совсем без косметики, выглядела намного моложе и к тому же не такой высокомерной, как обычно.
— Что это у вас двери нараспашку? Рит, ты извини меня. И вы, пап, мам, тоже.
Рита кинулась обнимать сестру:
— Ну, ты чего такая?
— Ай, Кирилл ушёл. А я решила, что устроюсь на работу и попытаюсь жить так, как вы мне говорили. Только вот не знаю, куда меня возьмут. Опыта нет совершенно.
Клим кашлянул, и Арина только сейчас заметила его. Глаза её стали огромными:
— Клим?
— Да, Арина, это я. Привет. Слушай, моему другу как раз требуется специалист, именно твоего профиля. Фирма у него молодая, зарплаты ещё не такие заоблачные. Но для начала, думаю, тебе подойдёт.
Прошло четыре года.
— Мама! Мамочка! Посмотри, какой я красивый!
Миша стоял перед зеркалом и выглядел очень довольным. Сегодня первое сентября, и он впервые шёл в школу.
— Конечно, Миша, ты самый красивый.
В комнату заглянул Клим:
— Ну что, вы готовы?
Миша кинулся к нему:
— Папа, ты купил цветы?
Клим жестом фокусника извлёк из-за спины цветы.
Вот. Думаю, что твоей учительнице очень понравится.
— Понравится, понравится! — Миша прыгал с букетом по комнате.
Клим тут же достал ещё один букет:
— А это нашей маме.
Рита улыбнулась, тяжело встала. Всё-таки почти девять месяцев беременности, да ещё в её возрасте.
— Спасибо, милый.
Клим постоянно её баловал. Он делал всё, чтобы Рита чувствовала себя самой счастливой. И она сначала с опаской, а потом всё с большей отдачей чувствовала то же.
На линейке Миша постоянно находил их глазами и махал рукой. Рядом с Ритой и Климом была вся их семья. Арина собиралась замуж за того самого друга Клима и была очень счастливой. Лидия Сергеевна по обыкновению плакала, а Владимир Тарасович её утешал.
Когда линейка закончилась, все собрались у машин. Владимир Тарасович громко сказал:
— Предлагаю отметить это важное дело в кафе.
Все зашумели, соглашаясь. А Рита слабо улыбнулась:
— Я за, но вам придётся повеселиться без нас с Климом.
Лидия Сергеевна посмотрела на неё и сказала:
— Так я с вами.
Клим ничего не понимал:
— А почему мы не поедем в кафе?
Рита улыбнулась ему, а потом скривилась:
— Клим, потому что я рожаю.
Клим побледнел:
— Как рожаю?
— Ну вот так. Как обычно рожают. И если мы не поторопимся, то роды ты будешь принимать сам.
Клим кинулся заводить машину, потом выскочил, чтобы усадить Риту, больно стукнул себя дверью, а когда Рита в очередной раз сжала губы, сам чуть не заплакал.
Арина оттеснила Клима:
— Так, садись-ка, зятёк, к жене. В таком состоянии ты точно увезёшь их куда-нибудь не в ту сторону. Я сама сяду за руль.
Клим послушно сел на заднее сиденье, Лидия Сергеевна — рядом с Ариной.
Когда у школы остались Миша и Владимир Тарасович, мальчик спросил:
— Дедушка, а с мамой всё хорошо будет?
— Ну конечно. Вот мы сейчас поедим с тобой мороженое в кафе и поедем к маме.
Вдруг к тому времени у тебя уже сестричка родится.
Через два часа во дворе роддома собралась вся их семья. Клим бегал туда-сюда и никак не мог хоть немного успокоиться. Он и понятия не имел, что это настолько трудно и страшно. Приехал и его друг, который теперь стоял, обняв Аришу, и с каким-то странным интересом наблюдал за Климом.
Дверь открылась. Доктор, который принимал Риту и который отругал их за то, что так поздно её привезли, улыбнулся:
— Ну, как там наш нервный папа?
Клим кинулся к нему.
— Спокойнее, папаша. Девочка у вас. Хорошенькая, здоровенькая.
Они обнимались, они плакали и только сейчас поняли, что же это значит — настоящая крепкая семья, в которой все любят друг друга.
Арина вдруг хлопнула в ладоши, все посмотрели на неё:
— Ну, раз пошла такая гулянка, режь последний огурец. Дорогие родственники, дорогой будущий муж, хочу вам сообщить, чтобы вы не расслаблялись. Через пять месяцев у вас появится ещё один внук или внучка.
Долго в роддоме помнили эту ненормальную семейку. Они кричали под окнами роддома так, как будто сто лет до этого не виделись. Да и обнимались точно так же. Кто-то даже завидовал, а кто-то смотрел с пренебрежением. Но все понимали, что перед ними настоящая, крепкая семья, каких сейчас совсем не осталось.
Через несколько дней Рита сидела у окна, укачивая новорождённую дочку. Миша, вернувшись из школы, шумно захлопнул дверь, с порога затараторил про учительницу и новый букварь и, не переобуваясь, подбежал к кроватке.
— Тсс, потише, — Рита погладила его по голове. — Смотри, ты сестричку разбудишь.
Миша замер, серьёзно кивнул и осторожно протянул палец к крошечной ручке. Девочка крепко ухватилась за него.
— Мам, а я когда большой стану, я тоже буду папой и никого не брошу, — очень серьёзно сказал он.
Рита хотела что-то ответить, но в этот момент в комнату вошёл Клим с подносом — чай, бутерброды, её любимое варенье. Он остановился, глядя на эту картину: сын, склонившийся над кроваткой, и Рита, уставшая, но улыбающаяся.
— Это я никого больше не брошу, — тихо сказал он и наклонился поцеловать жену в висок.
Вечером за большим столом, куда снова едва помещалась вся семья, Владимир Тарасович поднял стакан с компотом:
— Раньше я думал, что крепкая семья — это когда никто не ошибается. А теперь вижу: крепкая семья — это когда ошибки переживают вместе.
Лидия Сергеевна тут же всплакнула, Арина засмеялась, Миша важно сообщил, что будет защищать сестру «как адвокат», а Клим и Рита переглянулись. В этом взгляде не было ни тени прежней обиды — только усталость прожитых лет, благодарность за второй шанс и тихая уверенность в завтрашнем дне.
За окном медленно зажигались огни, в детской кроватке сопела малышка, на кухне остывал чайник. В их доме было шумно, иногда слишком тесно, но теперь каждый из них точно знал: как бы ни сложилась жизнь, у них всегда будет место, куда можно вернуться — дом, в котором умеют прощать и любить.