В детстве Вера думала, что однажды мама её полюбит. Просто пока не видит, какая она хорошая. Надо ещё лучше стараться: мыть посуду, не мешать, получать пятёрки. И тогда мама обнимет, как обнимает младшую Светку.
— Мам, я пятёрку по чтению получила, — Вера протянула дневник.
Мать даже не повернулась. Она красила Светке ногти, сидя на диване.
— Угу, молодец. Положи на тумбочку.
Вера положила. Пошла на кухню, села у окна. За окном моросил дождь, по стеклу текли капли. Она прижималась лбом к холодному стеклу и ждала, когда позовут ужинать.
Отец ушёл, когда Вере было три. Она почти не запомнила его лица, только рыжие волосы и то, как он сажал её на плечи. Мать после его ухода словно окаменела. А Вера со временем стала для неё живым напоминанием о предательстве.
— Рыжая, вся в папашу, — цедила мать, глядя на старшую дочь. — И характером, поди, такой же гадкий.
Светка росла любимицей. Ей покупали красивые платья, водили в цирк, прощали двойки. Вера донашивала старьё, ела что останется, спала в маленькой комнате на продавленном диване.
В семь лет Вера перестала ждать. Просто приняла: она здесь лишняя.
---
Мать умерла, когда Вере было пятнадцать, Светке — одиннадцать. Инсульт, скорая, реанимация — всё случилось за три дня.
На похоронах Вера стояла молча. Светка рыдала, уткнувшись в плечо тёти Нины — сестры отца, которую мать при жизни на порог не пускала. Тётя Нина приехала на похороны и осталась.
— Сиротки, — вздыхала она, разбирая вещи. — Жить-то вам где? Квартира-то материна, конечно, ваша. Пока вы маленькие, я тут поживу, пригляжу за вами. Светку в школу отведу, обед сварю.
Вера кивнула. Ей было всё равно.
Квартира была двухкомнатная. Тётя Нина заняла большую комнату, Светку поселила в маленькой, а Вере поставила раскладушку в углу гостиной, отгородив ширмой.
— Ты уже взрослая, потерпишь, — сказала тётя Нина. — Учись, работай, если хочешь. Я вас кормить обязана, но на карманные расходы сама зарабатывай.
Вера устроилась уборщицей в магазин после школы. Поступила в колледж на бухгалтерское отделение — учиться можно было вечером. Спала по пять часов. Тётя Нина не мешала, но и не помогала. Светка делала вид, что Веры не существует.
— Света, дай тетрадку посмотреть, — просила Вера.
— Отстань, свои купи.
— У меня денег нет.
— А мне какое дело?
Тётя Нина молчала. Она обожала Светку — живую, красивую, нагловатую. Покупала ей джинсы, водила в кафе, разрешала гулять допоздна. Вера была приложением, которое приходится терпеть.
Четыре года за ширмой. Четыре года, когда её никто не замечал.
---
Когда Вере исполнилось девятнадцать, она уже заканчивала колледж и работала уборщицей. В один из вечеров в очереди в магазине она познакомилась с Димой. Он работал дальнобойщиком, часто приезжал в их город и снимал здесь квартиру. Разговорились.
— Ты чего такая грустная? — спросил он.
— Привыкла, — пожала плечами Вера.
— Поехали со мной? — вдруг предложил Дима. — Чего тебе тут киснуть? У меня дом в области, мать отдельно живёт. Поженимся, детей нарожаем.
Вера согласилась, даже не раздумывая.
Тётя Нина вздохнула с облегчением:
— Ну и правильно. Семья у тебя теперь будет. А мы тут как-нибудь.
Светка скривилась:
— За дальнобойщика идёшь? Ниже падать некуда.
— Прощай, — сказала Вера.
Никто не обнял её на прощание. Она просто вышла, и дверь за ней захлопнулась.
---
С Димой они прожили восемь лет. Родилась дочка, назвали Аней. Рыженькая, в маму. Дима души не чаял: возил с собой в рейсы, пока маленькая была, а когда Аня пошла в школу, оставлял её у своей матери. Вера работала бухгалтером в местной конторе, вечерами читала Ане книжки.
— Мам, а почему у нас нет бабушки? — спросила Аня однажды.
— Есть, но они далеко, — уклончиво ответила Вера. — Мы с ними не видимся.
— А приедут когда-нибудь?
— Не знаю, доча.
Вера не звонила тёте Нине и Светке. И они не звонили. Так и жили — каждая своей жизнью.
А потом Дима разбился. Осенняя трасса, гололёд, встречный грузовик. Вере позвонили из больницы через пять часов после аварии.
— Соболезнуем, — сказал казённый голос.
Вера положила трубку. Посидела минут пять, глядя в стену. Потом пошла к Ане, обняла её и сказала:
— Папа больше не приедет, доча.
Ане было тогда семь. Она заплакала. Вера не плакала. Внутри словно не осталось воды — одна глухая усталость.
Они остались вдвоём. Верина зарплата, маленький домик в области, свекровь, которая иногда помогала. Выжили.
---
Светка позвонила через семь лет. Вера сразу не узнала голос.
— Тётя Нина умерла, — сказала Светка без предисловий. — Квартиру материну надо продавать. Твоя половина там. Приезжай, оформим.
Вера молчала.
— Алло, ты слышишь? — спросила Светка.
— Слышу. Когда?
— Чем быстрее, тем лучше. Я тут одна за всем не успеваю.
Вера положила трубку. Посмотрела на Аню: четырнадцать лет, серьёзная, в очках, читает книгу.
— Мам, кто звонил? — спросила Аня.
— Сестра. Нужно съездить в город, дела.
— Я с тобой, — заявила Аня.
— Нет, доча, я быстро. Посидишь у бабушки.
Аня хотела возразить, но Вера уже начала собираться.
Они встретились в пустой квартире. Пахло сыростью, старыми вещами, забытой жизнью. Светка стояла у окна — ухоженная, в дорогом пальто, с идеальным маникюром. Увидела Веру, усмехнулась:
— Явилась. Всё такая же рыжая.
— Документы давай, — Вера протянула руку.
— Держи. Распишись, где галочки. Деньги на карту придут.
Вера пролистала бумаги. Квартира матери, которую они унаследовали после её смерти в равных долях. Тётя Нина здесь просто жила все эти годы. Теперь квартира освободилась, и они наконец могли её продать. Доля Веры — половина. Всё честно.
Она подписала.
— Могла бы и не приезжать, — хмыкнула Светка. — Я б тебе на карту перевела.
— Хотела посмотреть, как ты живёшь, — ответила Вера.
— Ну и как? — усмехнулась Светка.
— Как чужая.
Светка замерла. Потом рассмеялась — нервно, зло:
— Чужая? Ты мне кто? Сестра? Мать тебя ненавидела, я ненавидела. Тётя Нина терпела. Какая ты мне сестра?
— А я тебя никогда не ненавидела, — тихо сказала Вера. — Мне просто было больно.
Светка отвела взгляд. На секунду в её лице мелькнуло что-то похожее на растерянность.
— Ты... ты прости, если что. Я не виновата, что так вышло. Мать так настроила. Я маленькая была, — голос её дрогнул, но она справилась и договорила уже тише: — Ладно, иди. Живи свою счастливую жизнь.
Вера посмотрела на неё долгим взглядом. Потом улыбнулась — без злорадства, без обиды:
— Я не держу зла, Света. Живи. И если захочешь увидеть племянницу — приезжай. У нас в области хорошо, воздух чистый.
Светка хотела что-то сказать, но Вера уже вышла.
На улице светило солнце. Вера достала телефон, набрала Аню:
— Солнышко, я завтра приеду. Соскучилась?
— Очень, мам! Ты как там?
— Хорошо. Знаешь, доча, у тебя тётя есть. Сестра моя.
— Правда? А какая она?
— Сложная, — вздохнула Вера. — Но может, ещё наладится. Я её не теряю.
— Мам, приезжай скорее. Я тебя жду.
Вера улыбнулась и пошла на вокзал. Ветер трепал рыжие волосы, солнце грело лицо. Впервые за много лет ей не хотелось оглядываться.