Ежегодно в феврале проходит один из главных медийных фестивалей Италии - Венецианский карнавал

Ежегодно в феврале проходит один из главных медийных фестивалей Италии - Венецианский карнавал. Казалось бы, праздник жизни, радости и демонстративной роскоши, но за праздничным фасадом скрываются мрачные тайны.Сегодня я предлагаю заглянуть за занавес, чтобы познакомиться с иной, драматической стороной этого яркого события.

Истоком венецианского карнавала стали древнеримские Сатурналии - празднества в честь бога Сатурна, покровителя земледелия. В дни Сатурналий жизнь переворачивалась с ног на голову. Римские рабы на время становились свободными, более того, обрядившись в одежды хозяев, они отдавали им приказания, которые те обязаны были выполнять. Раб мог также предъявить хозяину претензии, высказать обиды и все самое ужасное, что он о нем думает, без каких-либо юридических последствий и наказаний. В дни Сатурналий выбирался так называемый "бобовый король", которому вручались бразды правления и широкие полномочия, но при одном существенном условии -в конце праздника он должен был принести себя в жертву, в самом прямом и мрачном смысле - либо покончить с собой, либо умереть от руки палача. Такая смерть считалась почетной, а умирающего радостно приветствовали прохожие в масках. Маска - главный атрибут карнавала, унаследованный от древних Сатурналий. Маска позволяет скрыть подлинное лицо и намерения, она обезличивает, а вместе с костюмом становится элементом игры, разрушающей стереотипы, строгие правила поведения и защищает вседозволенность.

Во время карнавала человек прятал под маской свою личность, положение в обществе и мог творить все, что угодно, не боясь за последствия.

Маски венецианского карнавала холодны и статичны, поэтому производят пугающее впечатление. Мистерия жизни и смерти происходит на карнавале одномоментно. В Венеции существовало поверье, что смерть проходит мимо человека в маске, но для этого сама маска должна быть похожа на смерть. Костюм и маска олицетворяют два противоположных начала - яркие ткани и изощренная вычурнусь наряда символизируют жизнь во всей ее полноте, а статичная маска - смерть, но красивую и идеальную. Венецианские маски кажутся мертвыми еще и потому, что являют попытку воссоздать абсолютную красоту, но подобная красота выпадает из жизни, так как в ней нет изменений.

Образы смерти на венецианском карнавале столь многочисленны и разнообразны, что невольно возникает мысль о родившейся когда-то тяге к смерти, вернее, философско-бесстрашном и даже комичном принятии ее.

В романе Лоренса Даррела "Балтазар" есть такая фраза: "Вступает домино - и запретов более не существует. Все гениальнейшие в городе убийства, все трагедии ошибок случаются во время карнавала, в течение этих дней и ночей, когда мы - на миг - обретаем свободу от рабства паспортных данных, от самих себя". Когда-то давно у одного автора я прочитала историю одного художника-иностранца, сильно увлекавшегося Венецией, который жил в Светлейшей много лет, писал венецианские пейзажи и собирал старинные легенды и фольклор, скурпулезно записывая все в дневник. Его интересовали бытовые подробности, скандалы, интриги, мрачные убийства - темная сторона жизни венецианского общества. Венеция XVI-XVIII веков - отдельная вселенная, особый сплав на пересечении западной и восточной культур. Как во всяком обществе, в среде венецианской аристократии конфликты интересов отдельных влиятельных семейств были достаточно сильны. Доходило до заговоров и казней Дожей.

Убийства на венецианских улицах, как и на улицах любого другого города, не были чем-то из ряда вон выходящим - плащ, маска и клинок - три орудия венецианских убийц. Но совершенно особым кейсом были изящные, "красивые" и коварные убийства,осуществленные во время карнавала.Смерть, наступившая во время праздника жизни, несла особо пикантный оттенок театрализованной драмы. Во время карнавала на улицах Венеции разыгрывались театрализованные представления - в это время искусство покидало сцену, выходя на улицы и площади, где развлекалась ряженая толпа. Заказное убийство врага во время карнавала было особенным тайным ритуалом венецианской знати.