Продолжая тему происхождения вампиров, необходимо рассматривать её не как область мифологии, а как результат конкретного исторического события, зафиксированного документально.
Первый вампир в европейской традиции не является абстрактным образом или фольклорным персонажем. Его появление было воспринято как реальный инцидент, вызвавший административное вмешательство и официальное расследование со стороны западных властей.
Речь идёт о мужчине по имени Петар Благоевич (в немецкоязычных документах — Peter Plogojowitz), умершем в 1725 году в сербской деревне Кисилево. На тот момент территория находилась под управлением Австрийской империи, что сыграло ключевую роль в дальнейшем развитии событий.
Именно этот фактор обеспечил не устную, а письменную фиксацию происходящего и вовлёк государственные структуры в анализ инцидента.
После смерти Благоевича в деревне началась серия необъяснимых смертей. Умирающие жители утверждали, что перед кончиной к ним по ночам являлся покойный и лишал их жизненных сил. Во всех свидетельствах повторялась одна и та же фигура — человек, официально считавшийся мёртвым, но продолжающий активное воздействие на живых. Массовость и последовательность этих случаев исключали их случайный характер.
Могила Петара Благоевича со временем стала восприниматься не просто как место захоронения, а как точка нарушения Границы между жизнью и смертью.
При вскрытии, подробно описанном в официальных документах, тело не демонстрировало признаков разложения. Отмечались сохранённая плотность тканей, отсутствие тления и наличие крови. Именно физическое состояние тела, а не только показания жителей, стало центральным аргументом при квалификации случая.
В ответ на происходящее местные власти обратились к австрийской администрации. В Кисилево был направлен имперский чиновник Прохас фон Фромбальд, действовавший в рамках своих служебных обязанностей. Его задача заключалась не в подтверждении суеверий, а в фиксации фактов и составлении отчёта для центральных органов управления в Вене. Итоговый документ включал описание событий, показания свидетелей и детальное изложение результатов эксгумации.
Этот отчёт считается первым задокументированным случаем вампиризма, признанным на уровне государственной бюрократии, а не фольклора. После его распространения термин «вампир» вошёл в официальный оборот в Австрии, Германии и Франции, а затем начал использоваться в научных, медицинских и философских трактатах XVIII века как обозначение конкретного посмертного феномена.
В раннем понимании вампир не рассматривался как демоническая или романтизированная фигура. Он воспринимался как результат сбоя — состояния, при котором процесс окончательного перехода из жизни в смерть не был завершён. В этом контексте вампиризм трактовался как вынужденная, паразитическая форма существования, при которой энергия поддерживалась за счёт живых людей.
Уничтожение тела рассматривалось не как акт суеверного насилия, а как практическая попытка разорвать связь между физической оболочкой и тем остаточным состоянием, которое сохраняло активность после смерти.
Именно с этого момента идея вампира начала распространяться по Европе как описание опасного нарушения естественного порядка, а не как элемент легенды.
Таким образом, фигура Петара Благоевича, его могила и официальное западное расследование в деревне Кисилево представляют собой исходную точку всей европейской традиции вампиризма.
Это не художественный вымысел и не поздний миф, а конкретный исторический эпизод, зафиксированный, описанный и включённый в общеевропейское сознание как реальный инцидент, требующий объяснения.
