В одном из нижних секторов мегаполиса Нео-Гримм жила девочка. Она была не просто хорошенькой — в ее глазах отражались огни небоскрёбов, а в шаге чувствовалась уверенность человека, выросшего среди стали и голограмм. Мать любила её больше жизни, а бабушка — ещё сильнее.
Именно бабушка подарила ей умную красную куртку с капюшоном — с неоновой прошивкой и встроенным интерфейсом. Куртка светилась алыми линиями в темноте, синхронизировалась с городской сетью и фильтровала токсичный воздух. С тех пор девочку все звали Красная Худи.
Однажды мать сказала:
— Бабушка в оффлайне уже третий день. Сходи к ней в Верхний сектор. Вот чип с биохлебом и капсула с синтетическим маслом. Ей это нужно для регенерации.
Бабушка жила на окраине, за границей зелёной зоны, в старом районе, где сеть ловила с перебоями, а уличные фонари мигали, как уставшие звёзды.
Красная Худи включила навигацию и вышла в город.
Она шла через лес небоскрёбов, по подвесным переходам и через рынки киберимплантов, когда её перехватил сигнал. Из теней вышел он — Волк.
Это был не просто уличный хищник. Это был кибермодифицированный наёмник: металлические когти, красные линзы вместо глаз, имплантированный модуль маскировки. Его звали Волк не за фамилию — за алгоритм охоты.
— Куда путь держишь, маленькая? — его голос проходил через вокодер, но звучал почти мягко.
Красная Худи не видела угрозы — её датчики не определили агрессии.
— К бабушке. Она живёт за старой мельницей ветро-генераторов, первый дом в том секторе.
Волк вычислил координаты быстрее, чем она закончила фразу.
— Пойдём разными маршрутами, — сказал он. — Посмотрим, кто быстрее.
Он активировал ускоритель и исчез по кратчайшему тоннелю.
Девочка же пошла длинной дорогой, отвлекаясь на уличных дронов, собирая цифровые бабочки — голографические питомцы, выпущенные какой-то корпорацией для рекламы. Она скачивала бесплатные скины, останавливалась у витрин, где продавали искусственные цветы с встроенными светодиодами.
Тем временем Волк уже стоял у бабушкиной квартиры.
Он синтезировал голос.
— Это я, Красная Худи. Принесла биохлеб и масло.
— Потяни магнитный замок, — донёсся слабый голос изнутри.
Щёлк.
Волк вошёл.
Через минуту бабушка была отключена от системы жизнеобеспечения, а её нейроинтерфейс — переписан. Волк загрузил в себя её биометрические данные и лёг в регенерационную капсулу, имитируя тепловую сигнатуру.
Вскоре пришла Красная Худи
— Кто там? — спросил из темноты синтетический голос.
— Это я, бабушка.
— Потяни замок.
Она вошла. В комнате было темно, только индикаторы мягко мерцали.
— Бабушка, какие у тебя большие руки…
Из-под одеяла показались металлические манипуляторы.
— Чтобы крепче обнимать тебя.
— Бабушка, какие у тебя большие глаза…
Красные линзы вспыхнули.
— Чтобы лучше видеть тебя в темноте.
— Бабушка… какие у тебя большие зубы…
Металлическая пасть раскрылась, сервоприводы зажужжали.
— Чтобы стереть тебя из системы.
Волк бросился.
Но Красная Худи активировала аварийный протокол. Неоновые линии вспыхнули. Встроенный ИИ распознал подмену биометрии. Вызов ушёл в сеть.
Через разбитое окно ворвались городские дровосеки — кибер-санитары с плазменными топорами, специалисты по зачистке аномального кода.
Бой длился секунды. Искры, стекло, разорванные кабели.
Волк был деактивирован.
Бабушку восстановили из резервной копии.
Мораль 2.0
В мегаполисе, где каждый носит маску — цифровую или настоящую —
не всякий дружелюбный голос безопасен.
Есть волки с мехом, а есть — с прошивкой.
И чем тише их алгоритм,
тем опаснее их код.