Знаете, есть события, которые готовятся так долго, что к моменту, когда они случаются, ты уже находишься в состоянии какого-то странного ступора. Вроде бы всё внутри кричит: «Ура, свершилось!», а вроде бы просто тихо сидишь и думаешь: «Господи, неужели это наконец-то закончилось?»
Примерно так я сейчас сижу и пишу этот текст.
Потому что 13 февраля 2026 года, вышел анонс, а сегодня, 16 февраля, в эфире телеканала «Загородный» (кликабельно) стартовала моя передача. Та самая, которую я ждала почти год.
Случайный вопрос, который изменил всё
Всё началось с совершенно невинного вопроса.
Где-то в начале 2025 года мой двоюродный брат, с которым мы периодически обсуждаем всякое, написал мне: «Слушай, а как ты смотришь на то, чтобы снять свою передачу?»
Я тогда только-только пыталась развивать свой блог. Писала посты, снимала видео, но, честно признаться, делала это нерегулярно. Больше была сосредоточена на продаже растений, на том, чтобы просто сводить концы с концами в своем маленьком цветочном мире. Но идея показалась прикольной. Я ответила что-то в духе: «Ну, да, почему бы и нет, было бы интересно». И забыла.
Потому что ну мало ли кто что предлагает. Сказал — и забыл.
За месяц до этого разговора я как раз ездила к нему в Уфу — помогала озеленять кофейню. Привезла черенки, рассадила, всё обсудила, вернулась домой и продолжила жить своей жизнью. А спустя какое-то время брат снова выходит на связь: «С тобой свяжется человек, его зовут Александр. Дальше все вопросы решай с ним. И да, это серьезно».
Я тогда подумала: «Ничего себе! То есть это не шутка?»
Знакомьтесь, Александр, или как я писала 40 тем, а осталось 10
Александр оказался прекрасным молодым человеком из Челябинска. Он работает на местном телевидении, снимает, монтирует и вообще занимается всем, что связано с видео. Мы созвонились, и он огорошил меня с порога: «Нам нужно написать план. Скорее всего, на 40 выпусков».
40 выпусков! Это же годовой контракт! Я, конечно, понимала, что это амбициозно, но внутри меня уже включился режим «надо соответствовать».
Правда, быстро выяснилось, что 40 — это слишком. Александру нужно было приезжать ко мне из Челябинска со всей техникой, а делать супер-пилотные версии на 2–3 выпуска было невыгодно. В итоге сошлись на десяти. Но об этом я узнала уже после того, как расписала всю редактуру.
А редактура была жестокой.
Я села и выписала всё, что знаю и люблю. Обрезка фикусов, выбор комнатных растений в магазине, специфика ухода за редкими видами, теоретические основы, практические лайфхаки, цветочные фишки — я старалась, чтобы было разнообразно, интересно и чтобы темы не повторялись. Я выжимала из себя эти идеи, как сок из лимона.
И потом мне прислали отредактированный список.
Мне вырезали 75% того, что я написала.
Убрали всё специфическое. Всё, что касалось сложных растений, профессиональных тонкостей, обрезки фикусов (слишком узко!), оставили только общие темы. Типа «как выбрать растение в магазине» вместо «как обрезать фикус, чтобы он не уперся в потолок».
Я смотрела на этот список и чувствовала, как внутри меня что-то умирает. Но спорить было бесполезно. Телевидение — оно большое и важное, ему виднее.
Дальше началась подготовка. Я села писать тексты. Теорию, документацию, таблицы, ход съемок. И вот тут мне стало страшно по-настоящему. Потому что, когда ты расписываешь всё до мелочей, ты понимаешь: это реально происходит. Кто-то будет это смотреть.
Подготовка: реквизит, антуриум и паника
Я считала всё до копейки. Сколько мне потребуется растений, какие горшочки, лопаточки, стаканчики, субстраты. Я просчитывала бюджет на реквизит, прикидывала цены, отправляла смету. Мне прислали деньги, и я отправилась в закупки.
Одним из главных героев съемок должен был стать антуриум. Я нашла его, купила, принесла домой и... ужаснулась. Он выглядел крайне печально, так нужно было по задумке. А до приезда Александра оставалось 10 дней. И я в панике думала: «Господи, я же его случайно вылечу! Я же боюсь за него, я буду за ним так трястись, и мне нечего будет показывать зрителям!»
Но нет, антуриум сохранил кондицию. Видимо, он тоже проникся важностью момента.
Съёмки. День первый: Хаос, стеллажи и предчувствие беды
Александр приехал. И тут началось.
Первым делом нужно было подготовить локацию. Часть съемок планировалась в моей оранжерее. Это помещение, где обычно царит мой идеальный порядок... ну, ладно, творческий беспорядок. Но тут мы устроили полный разнос.
Мой муж, который, к счастью, был в тот момент дома и не на работе, вместе с Александром двигал стеллажи. Мы выносили растения в дом, потому что в оранжерее нужно было освободить пространство. Царил хаос. Мы пилили провода, перетаскивали горшки, муж потом всё это восстанавливал, но это уже совсем другая история, достойная отдельного рассказа.
Дальше нужно было сделать верстак. Нам требовались высокие подстолья и столешница. Решили не мудрить — купили лист фанеры, лак, и муж соорудил конструкцию. Я с самого начала говорила: «Парни, подстолья надо брать другие, эти же шатаются!» Но кто ж слушает женщину, когда решаются важные инженерные задачи? В итоге почти целый день ушел на то, чтобы укрепить эту конструкцию, добавить поперечные планки и сделать так, чтобы она не складывалась, как карточный домик, от малейшего прикосновения.
И всё это происходило в доме, где были дети. Младший, конечно, зажигал по полной. В плохом смысле этого слова. Я думала, что постарею сразу лет на десять. Незнакомый человек в доме, мы делаем какое-то очень взрослое и ответственное дело, а тут ребенок орет, всё разбрасывает, требует внимания. Стресс зашкаливал.
Мы метались между подготовкой верстака, успокоением детей и попытками понять, где мы будем снимать теорию. Изначально мы планировали снимать её дома. В детской комнате были более-менее однотонные светлые стены, туда можно было поставить стол и устроить импровизированную студию.
Но Александр, оценив звуковой фон, мягко сказал: «Тут снимать нельзя».
И я его прекрасно понимала.
Во-первых, кричащие дети. Даже при закрытых окнах и дверях их было слышно.
Во-вторых, лающие собаки. На улице, на которую я не могу повлиять, потому что это не всегда мои собаки — пробегают местные и тоже считают своим долгом облаять что-то важное.
В-третьих, перепёлки. Мы тогда держали перепелов. Самцы вошли в половозрелый возраст и активно кукарекали своим специфическим, очень пронзительным голосом. Если вы посмотрите мои старые видео годичной давности, вы на фоне услышите это чириканье.
Мы переглянулись с мужем, и он принял волевое решение: забирает детей и уезжает к бабушкам в Новотроицк. Оставляет нас на съемки, чтобы увезти с собой часть шума.
Первый съёмочный день: Смерть камеры и 14 часов ада
Муж уехал с детьми. Александр вечером первого дня начал возиться со светом. Я даже не представляла, что это настолько кропотливый процесс. Он выставлял софиты, мерял экспозицию, двигал их туда-сюда. Ушло очень много времени. На следующий день он приехал в 9 утра и снова начал настраивать свет.
Мы начали снимать, наверное, часа в два дня.
И вот, мы только-только вошли в ритм. Я волнуюсь, стараюсь говорить складно, Александр учит меня работать на две камеры. Одна на штативе, вторая у него в руках, и нужно периодически ловить его взгляд, делать акцентные фразы, смотреть в нужный объектив.
Сняли минут десять. Вступление. Самый ответственный момент.
И тут камера (новая, недавно купленная, по его словам), просто... выключается. И не включается.
Я видела его лицо. Это был шок, который не передать словами. Он пытался её реанимировать, что-то делал, но — увы. Камера умерла.
В итоге у нас осталась одна камера на штативе и экшн-камера, висевшая над столом и снимавшая всё сверху. Александр сидел рядом, следил за звуком, поправлял меня, но по глазам было видно: «Что-то пошло не так. Очень не так».
Но мы не могли остановиться. У нас было всего три дня.
Первый съемочный день длился 14 часов.
Мы сняли все десять выпусков практики. Я не шучу. Я потом подсчитала: 14 часов непрерывной работы. Пересадки, пересадки, пересадки... Но какие! Мы сажали орхидеи на коряги, делали тотемы, пересаживали фикусы, колдовали над субстратами. Я рассказывала, комментировала, старалась изо всех сил.
Закончили мы уже под утро. Когда вышли на улицу, наши петухи начали кукарекать. Было, кажется, полпятого или полшестого утра.
Я пошла спать в каком-то странном состоянии. В дом зайти было невозможно — там везде стояли цветы, вынесенные из оранжереи, стеллажи, инструменты. Я рухнула в каком-то углу, и ноги гудели так, будто я пробежала марафон. Верстак, который мы сделали, был огромный, он перегораживал помещение поперек, и я за день сотню раз пролезала под ним, чтобы что-то взять, помыть руки, ополоснуть корни.
День второй: Магазин, швабра и полный расслабон
Второй день должен был быть полегче. Мы поехали в магазин.
Мы заранее согласовали с местным цветочным магазином, что приедем и поснимаем эпизоды для вставок. Для темы «как выбрать здоровое растение». Нужно было пройтись между стеллажами, показать на примере реальных растений, на что обращать внимание.
Но, видимо, судьба решила, что лёгких дней не бывает.
Мы всю ночь не спали после первых съемок. Я прилегла на пару часов, но это был сон не отдых, а просто отключение. В магазине нас ждала чудесная женщина со шваброй, которая очень активно намывала полы. И покупатели, которые постоянно ходили, заслоняли кадр, что-то спрашивали.
Но Александр сказал философски: «Редакция хотела магазин — редакция получит магазин. С неидеальным звуком, но получит».
Мы сняли несколько эпизодов. День прошёл на расслабоне, в каком-то тупняке. Мне казалось, что мы почти ничего не сделали, что материал будет никуда не годный. Но Саша успокаивал: «Всё нормально, это рабочие моменты».
День третий: Теория, голод и 7 часов непрерывной речи
Третий день был днём теории.
Я должна была быть при полном параде. С утра приехала визажист, сделала причёску, макияж. Дом при этом всё ещё был в состоянии «после землетрясения». Я не помню, что я ела в те дни. Кажется, я резала на одной и той же разделочной доске кокосовый субстрат для растений, а потом переворачивала её и резала себе бутерброд. Ложки, тарелки — всё было где-то в хаосе. Я полностью оцепенела от стресса. Есть такой тип людей, которые в стрессовой ситуации замирают. Я как раз из таких. Полный паралич и пустая голова.
Мы арендовали фотостудию на 8 часов. Александр за час выставил свет и подготовил площадку.
И началось.
Теорию я писала заранее, готовила тексты. И предполагалось, что я буду читать с телесуфлера. Просто сидеть, улыбаться, смотреть в камеру и дружелюбно рассказывать.
Но я не учла одну вещь.
Дома, когда я репетировала, я укладывалась в 10 минут на тему. Казалось, что это идеальный тайминг.
Но когда я начала читать перед камеру, своим обычным голосом, с интонациями, с паузами... мои 10-минутные блоки превратились в 20, а некоторые и в 30 минут!
Я читала, читала, читала. Александр бросал на меня строгие взгляды. Я понимала, что надо быстрее, но не могла.
Мы сидели в студии 8 часов. Потом продлили ещё на час. 9 часов непрерывной речи. С перерывами на переодевание (у меня было несколько образов, купленных специально для теории — фартуки на заказ, водолазки, всё продумано!), на поправку макияжа, на воду.
Я ничего не ела.
К середине дня у меня урчало в животе так, что, кажется, микрофон это улавливал. К вечеру я была на грани обморока. Включился режим автопилота. Я просто читала текст, уже не осознавая, что говорю. Глаза стеклянные, голос механический, но я продолжала.
Александр под конец сказал: «Знаешь, ты сейчас вошла в какое-то состояние гипноза. Когда ты уже смирилась со всем и просто делаешь».
7–9 часов говорения на камеру — это адски сложно. Ты ошибаешься, тебе перематывают назад, ты продолжаешь. Оговорки, тупняки, смешные фразы, которые в обычной жизни вызвали бы смех, здесь вызывают только усталое: «Стоп. Ещё раз». И ты не можешь никуда деть свои эмоции. К концу дня случается какая-то внутренняя истерика от мысли: «Ну как можно быть таким безнадежным? Почему я не могу выговорить элементарные вещи?»
Мы закончили поздно вечером. Я вышла из студии и поняла, что не хочу разговаривать. Вообще. Ни с кем. Мне казалось, что я никогда больше не скажу ни слова.
Ожидание, монтаж и снова съёмки
Александр уехал. Начался монтаж.
В мае, через пару месяцев, он сказал, что согласовали первый выпуск. И началась бесконечная правка. Редакция резала теорию, резала, резала... А потом в какой-то момент они решили отказаться от теории совсем.
Вообще.
Вся теория, ради которой я покупала одежду, нанимала визажиста, арендовала студию, учила тексты, — вырезали под ноль. Обидно? Не то слово. Но спорить с телевидением бесполезно.
Остались только пересадки и съёмки в магазине. И тут они поняли, что материала мало. Пересадки, хоть и интересные, но однообразные.
Александр снова вышел на связь: «Нужны досъёмки».
Лето на телеканале «Загородный» — горячая пора. Дачи, огороды, шашлыки, мангалы, мебель своими руками. Это очень уютный канал для людей, ведущих спокойный, размеренный образ жизни. И мои комнатные цветы оказались «не в сезон». Мы ждали осени.
Осенью Александр приехал снова. Я прописала новые темы, подготовила тексты. В этот раз съёмки были лайтовыми. Мы опять поехали в магазин, сняли топ неприхотливых растений, ядовитые растения, мой личный топ растений, вокруг которых вы будете танцевать с бубном. Сняли пару «лабораторных» сюжетов — как замерить кислотность воды, как искать вредителей под микроскопом.
Но, видимо, мои стены не выдерживают присутствия двух специалистов. Энергетика слишком сильная. У Александра сломался микрофон.
В этот раз — микрофон. Запасного не было.
Благо, у меня, как у блогера, был свой микрофон. Качество, конечно, не то, но хоть что-то.
Финал близко
Александр обещал смонтировать всё до нового, 2026 года. Я его не дёргала, иногда он скидывал фрагменты, и я смотрела на себя со стороны. Это всегда странное ощущение.
И вот, буквально вчера, он прислал сообщение: «13 февраля вышел анонс. С 16 февраля передача в эфире».
Сегодня первый выпуск.
Я его не смотрела.
Мама посмотрела. Сказала, что очень интересно. Я посмотрела программу на сайте — будут повторы. Каждый понедельник новый выпуск, десять недель.
Испанский стыд, гордость и одна случайность
Что я чувствую сейчас?
Странную смесь эмоций.
С одной стороны, это дико волнительно. Я могу сказать: «Мама, смотри, меня по телевизору показывают!» Это же мечта, наверное, любого человека, который хоть раз пробовал себя в роли блогера или ведущего. Мне за это заплатили деньги. Это была работа. 5 дней съёмок в общей сложности, но работа. Кому-то это оказалось нужно. Я вообще в шоке от того, как просто это случилось.
Просто мой двоюродный брат дружит с Александром, они делали совместные проекты раньше, и Александру нужен был специалист по комнатным растениям. А я как раз приезжала к брату озеленять кофейню. Звёзды сошлись. Никто никого не просил. Просто совпадение.
С другой стороны, меня разрывает испанский стыд. Это было год назад! Я была другой. Я знала меньше, я говорила иначе, я по-другому двигалась, у меня был другой взгляд. Мне кажется, сейчас я бы нашла сто тысяч неточностей, оговорок, моментов, где можно было сказать лучше. Я боюсь обратной связи. И ещё больше боюсь, что её не будет вообще — что это просто пройдёт незамеченным. Подвешенное состояние.
Смотреть эти выпуски мне не хочется. Может быть, через два с половиной месяца, когда все они выйдут, я соберусь с духом и посмотрю залпом. Когда эффект новизны спадёт, и я смогу отнестись к этому как к архиву.
Но одно я знаю точно.
Это был колоссальный опыт. Выход из зоны комфорта, когда ты понимаешь, что на самом деле ты можешь сделать то, чего от себя не ожидал. Если это надо сделать — ты сделаешь. Даже если у тебя умирает камера, ломается микрофон, орут перепёлки, дети, собаки, а ты сама не ешь вторые сутки и готова упасть в обморок от усталости.
Ты просто берёшь и делаешь. А потом, через год, говоришь маме: «Смотри, это же я!»
И гордость от этого чувства перекрывает любой испанский стыд.
Надеюсь, я вас не очень утомила. Но это правда моя история. И она только начинается.