«- Теперь понял, чего ты стоишь на земле нашей грешной?»
(«Место встречи изменить нельзя»).
В современном мире, пока ещё плотно ориентированном на Запад, многие события в мире искусства, если они не относятся к миру англоязычному, рискуют остаться незамеченными. Нужно быть эрудитом в области кино, знать и отслеживать неевропейские и неамериканские кинофестивали, чтобы вообще понимать, что происходит, кто на каком уровне находится и какие у кого достижения. Вот и нынче – китайский кинематограф для миллиардов людей и по сей день ограничивается заслугами Брюса Ли и Джеки Чана, известным опять же во многом благодаря Голливуду. А что там вообще снимается за Великой Китайской стеной, кто это смотрит, как оно вообще – кто его знает…
Так вот, для тех, кто не погружён в азиатский киномир (как и я), могу сообщить, что со времён сделанных на коленке «Выхода дракона» или «Операции «А» многое изменилось. Снимают там дорого, основательно, серьёзно. Денег на кино не жалеют. Играют на отличном уровне. И если вас не заносит в эту степь, то тем хуже для вас – многое теряете.
Некогда, раскапывая тему нанкинской трагедии, случившейся во время японской оккупации города (1937), я подумал – а не посмотреть ли что-то художественное на тему. Отыскал в т.ч. фильм 2009 года под названием «Нанкин! Нанкин!» (“Nanjing! Nanjing!”, 南京！南京！), он же «Город жизни и смерти» (“City of Life and Dеаth”) и не прогадал, хотя поначалу побаивался китайского кинематографа как такового. Привыкли мы, что из Китая приходит всё неказистое и сделанное на коленке – похоже, зря. Стереотипы надо менять.
Фильм повествует о событиях во время той самой peзни, устроенной японцами (эпизод японо-китайской войны 1937 – 1946 годов, фактически – одна из картин второй мировой войны, которую тогда «официально» ещё не считали начавшейся). События раскрываются через судьбы отдельных участников – и с китайской, и с японской стороны; и мирных, и военных. И тут есть что посмотреть и над чем поразмыслить и в исторически-познавательном, и в моральном плане.
Вроде бы совсем не новая фраза «горе побеждённым!» играет на Дальнем Востоке особыми красками сообразно менталитету воюющих. Азия – свои понятия о жестокости, своя шкала ценностей, в которой жизнь некоторых людей не стоит даже патрона, её обрывающего. Дело не в том, что тебя как-то по-особому ненавидят, а просто – ты никто, и в этом мире ты не нужен, и даже мешаешь, как мешают вредные насекомые. И поступают с тобой соответственно.
Одно из самых удручающих в фильме – методичная ликвидация пленных китайцев. Строй за строем, сотня за сотней, тысяча за тысячей побеждённые безоружные солдаты отправляются на тот свет. Тактика милитаристской Японии, в 1940 году получившая название «политика трёх «всё» (всё огрaбить, всё сжeчь, всё убить), формировалась постепенно, под влиянием господствовавшего тогда отношения японцев к китайцам как к людям низшего сорта. Всё это показано с пугающей простотой и конкретикой. Даже гитлеровцы, которые только начнут проявлять себя через 2 года после этих событий, кажутся на таком фоне наивными любителями.
Солдаты солдатами – они хоть как-то готовы к подобному концу, а вот как быть мирным жителям? Никак не быть, отвечает нам политика оккупантов. С тобой в любой момент кто угодно может сделать что угодно, и пока оккупационная администрация по какой-то причине не сменит политику, город под ногами местного жителя будет гореть, и «живые позавидуют мёртвым» – японские солдаты жаждут развлечений, а они у них специфические…
Отдельно выведена сюжетная линия Нанкинской зоны безопасности и связанных с нею людей. История реальная. Немецким предпринимателем, руководителем китайского филиала Siemens, по совместительству членом гитлеровской HCДAП (вот перекрёстки судьбы!), но при этом гуманистом и нормальным человеком Йоном Рабе (John Heinrich Detlef Rabe, 1882 – 1950) была организована демилитаризованная зона, в которой сотни тысяч нанкинцев нашли спасение. Людям хотя бы в какой-то мере были гарантированы жизнь, пропитание и кров, но – полностью обезопасить зону от японских солдат было нельзя. Жители зоны регулярно претерпевали всевозможное насилие и жили как на вулкане – всё это убедительно передано в фильме.
В конце концов, существование зоны стало препятствовать политике оккупационных властей, те стали сигналить в центр, и зону стали сворачивать, дабы гитлеровский режим не портил отношения с японскими товарищами по Антикоминтерновскому пакту. Рабе вернулся в Германию, где был под следствием гестапо, а позже, по окончании войны, попал под следствие уже союзнических властей как нацист (впрочем, ничего плохого, кроме членства в партии, за ним не было, и его в итоге отпустили). Лишний повод подумать о том, как часто мы судим людей по одёжке и ярлыкам, и что они могут скрывать. В Нанкине Йону Рабе нынче поставлен памятник, к которому китайцы регулярно возлагают цветы – такую оценку этот иностранец из в общем-то вражеской страны получил от пострадавших и их потомков.
Отдельно выведена линия японского солдата Кадокавы Масао. Судьба честного, искреннего, ревностного солдата на войне, когда приходится делать выбор между присягой и совестью. Кадокава искренне и последовательно служит своей стране, являясь плоть от плоти её нации, истории и культуры, но и испытывает искренние чувства к пострадавшим от нового режима. Не буду говорить, о чём речь и чем это заканчивается – лучше посмотрите фильм.
Китайцы и по сей день принимают всю историю крайне близко к сердцу. До такой степени, что человечное изображение солдата Кадокавы вызвало скандалы, протесты и чуть не воспрепятствовало прокату фильма в материковом Китае, а его режиссёру Лу Чуань (Lu Chuan, 陸川) принесло ряд угроз убийcтвом от недовольных китайских граждан. Видимо, это те жертвы, которых требует искусство – хорошо, что только этим всё и обошлось.
Однако это детали. В целом фильм был воспринят положительно, собрал массу призов на разных фестивалях (названия которых неискушённому человеку не скажут ничего) и «даже» был выпущен в ограниченный прокат в США. Но поскольку это не Голливуд и даже не Европа, массовый зритель его толком и не заметил. Что ж, это никогда не поздно исправить, благо фильм доступен на многих платформах и легко находится. На фоне измельчавшего и исписавшегося западного кино это реально глоток свежего воздуха.
Фильм выдержан в чёрно-белых тонах, что подчёркивает его атмосферу и добавляет ощущения документальности и погружения в соответствующую эпоху. Фильм, как уже говорилось, снят на отличном уровне. Звук, операторская работа, эффекты – всё на месте. И – фильм очень, ОЧЕНЬ тяжёл, и не рекомендуется особам впечатлительным. Высок риск потерять веру не то что в человечество, а вообще во всё. Но – такой фильм нужен. Нужен и как историческая зарисовка о событиях, которыми в Европе мало кто интересуется (и напрасно – мир тесен, и все мы рядом, и всё порой в нём повторяется), и как картина о человечности и хрупкости тех ценностей, которыми мир всё ещё жив.