«Джон Уик»
2014 год. Киану Ривз уже давно не был звездой. После «Матрицы» его карьера пошла волнами — несколько громких провалов подряд, самый болезненный из которых «47 ронинов», где он потерял для студии Universal целое состояние. Киану приближался к 50-летию, и Голливуд смотрел на него скорее с ностальгией, чем с энтузиазмом. Сценарий «Джона Уика» несколько лет кочевал по студиям — никто не хотел брать на себя риск. В итоге его подхватил Lionsgate, но с минимальным бюджетом в 20–30 миллионов долларов. Режиссёрами стали дебютанты — бывшие каскадёры Чад Сталехски и Дэвид Литч, которые раньше только помогали на съёмках «Матрицы». R-рейтинг, отсутствие женского персонажа-звезды, сюжет про месть за собаку — всё это выглядело как прямой путь на VOD и DVD-полки. Тестовые просмотры прошли катастрофически. Один из первых просмотров режиссёры сами назвали «ужасным». Студия давила: убирайте собаку, чтобы не было такой мрачной завязки, сокращайте хронометраж, делайте мягче. Lionsgate даже не вкладывалась в масштабный маркетинг — трейлеры были скромные, ожидания по открытию у трейдеров — жалкие 11–14 миллионов в США. Многие предрекали, что фильм еле-еле окупится или вообще уйдёт в минус. А потом начались показы. Зрители вышли из зала в шоке — в хорошем смысле. Экшн оказался не просто стрельбой, а настоящим хореографическим искусством: каждый бой — как танец, каждый выстрел выверен, каждый кадр пропитан стилем. Киану играл не «крутого парня», а человека, которого сломала жизнь, и теперь он просто выполняет работу. Эта смесь ярости, меланхолии и почти японской сдержанности зацепила. Сарафанное радио запустилось мгновенно: люди пересказывали сцены в клубе, перестрелку в ночном городе, финальную драку под дождём. Критики, которых никто не ждал, вдруг начали писать восторженные рецензии — «лучший экшен со времён «Рейда»», «возрождение жанра». В итоге: открытие 14,4 миллиона, а итоговые сборы в мире — около 86 миллионов при бюджете в 20 миллионов. Для маленького R-рейтингового боевика — огромный успех. Но главное — фильм не просто окупился, он создал вселенную. Четыре сиквела, спин-оффы, более миллиарда в прокате последующих частей.
«Король Лев»
В 1992–1993 годах внутри Walt Disney Feature Animation кипела настоящая война за ресурсы. Студия находилась на пике Ренессанса: «Русалочка», «Красавица и Чудовище», «Аладдин» — один хит за другим. Все топ-аниматоры, лучшие художники, самые опытные постановщики рвались работать над «Покахонтас». Почему? Это был «престижный» проект: историческая основа, экологическая тема, межрасовый роман, глубокий посыл, шанс на «Оскар» за лучший фильм. «Покахонтас» считался будущим флагманом, на него бросили A-команду, огромный бюджет, все силы маркетинга. А «Король Лев»? Его воспринимали как запасной вариант. Изначально проект назывался «Король джунглей», идея родилась почти случайно — смесь «Гамлета» и африканских мотивов. Руководство Disney отдало его «B-команде»: молодые режиссёры Роджер Аллерс и Роб Минкофф, продюсер Дон Хан, который до этого был скорее «вторым номером», многие ключевые аниматоры — те, кого не взяли на «Покахонтас». Бюджет скромнее, сроки жёстче, ожидания — минимальные. Внутри студии ходили шутки: «Это наш «Бэмби» для нового поколения или просто ещё один мультик про животных». Многие сотрудники искренне считали, что фильм не потянет даже на средний успех — нет принцессы, нет романтики в привычном смысле, слишком трагичная завязка с Муфасой. Но когда в июне 1994 года фильм вышел, он попал в самую точку. С первых секунд «Круг жизни» в исполнении Лебо М. с хором на зулу ударил по эмоциям так, что в зале замерли даже скептики. Саундтрек Элтона Джона и Ханса Циммера стал культурным феноменом мгновенно. Озвучка — Джеймс Эрл Джонс как Муфаса, Джереми Айронс как Шрам, юный Джонатан Тейлор Томас и Мэттью Бродерик — оживила персонажей до мурашек. Сцена с потерей Муфасы заставляла плакать взрослых мужчин в зале. Дети выходили и тут же просили билеты на следующий сеанс. Прокат взорвался. Первый прокат — 763 миллиона долларов по миру при бюджете 45 миллионов. С перевыпусками, 3D-версией и всем остальным — почти миллиард. «Король Лев» обошёл «Покахонтас» в разы. Стал самым кассовым анимационным фильмом всех времён на тот момент, самым продаваемым видео-релизом в истории, получил «Оскар» за музыку и до сих пор держит рекорд самого прибыльного традиционного 2D-мультфильма.
«Назад в будущее»
Всё началось с идеи, которая казалась слишком странной для большого экрана. Роберт Земекис и Боб Гейл придумали историю про подростка, который случайно улетает в 1955 год на DeLorean, превращённом в машину времени эксцентричным учёным, и вынужден сводить своих родителей, чтобы не исчезнуть из будущего. Звучит как идеальный летний хит? Не для Голливуда 80-х. Сценарий отвергли больше 40 студий. Disney отказался сразу — посчитали, что тема, когда Марти чуть не целует свою маму в прошлом, слишком рискованная даже для подростковой комедии. Другие говорили: «Это слишком детское», «Слишком фантастическое». В итоге Universal согласился. Бюджет выделили крошечный — 19 миллионов долларов. Для лета 1985 года это был не блокбастер, а средненький фильм с сомнительными перспективами. Производство превратилось в настоящий ад. Сначала взяли Эрика Штольца — серьёзного драматического актёра, который только что снялся в «Маске» с Чарли Шином. Снимали почти семь недель: большая часть сцен с Марти уже в коробке, декорации построены, деньги потрачены. Земекис смотрит отснятый материал и понимает — что-то не то. Штольц играет слишком тяжело, слишком трагично, без той лёгкости и подросткового шарма, который нужен для комедийного приключения. Фильм должен быть весёлым, динамичным, а получался почти драмой. Решение приняли радикальное: уволить Эрика и переснять почти всё с нуля. Новый Марти — Майкл Дж. Фокс, первый выбор, но изначально недоступный из-за съёмок в сериале «Семейные узы». Фокс согласился работать по ночам: днём — сериал, ночью — фильм. Это добавило хаоса, перерасхода бюджета и нервов всем. Студия чуть не закрыла проект. Ещё один момент, который чуть не добил картину: оригинальный финал с ядерным полигоном и бомбой. Эпично, но дорого — спецэффекты сожрали бы весь бюджет. Пришлось переписывать концовку под молнию в часовой башне. Именно эти ограничения сделали сцену культовой — более личной и эмоциональной. Маркетинг был стандартный, без фанфар. Тестовые просмотры прошли нормально, но никто не ждал сенсации. Лето 1985 года — сильные конкуренты, а «Назад в будущее» выглядело как «ещё один научно-фантастический фильм с подростком». Однако зрители влюбились мгновенно. Залы ревели от смеха, визжали от восторга на погонях, плакали над семейными моментами. Майкл Дж. Фокс принёс идеальный баланс: дерзкий, обаятельный, уязвимый. Кристофер Ллойд как Док Браун — чистый гений безумия. Саундтрек с Хьюи Льюисом, шутки, которые цитируют до сих пор, трогательная история про семью и судьбу — всё сошлось в идеальную формулу. Открытие скромное, но потом фильм не отпускал первое место в прокате месяцами. Люди шли по второму, третьему разу, тащили друзей. В конце концов это самый кассовый фильм 1985 года в США.
«Казино Рояль»
Голливуд любит рисковать, но иногда риск выглядит чистым самоуничтожением. Фильм с сомнительным кастингом, уставшей франшизой и кучей скептиков в зале — и вдруг он не просто выживает, а переворачивает всё с ног на голову. 2005 год. Джеймс Бонд только что пережил самый позорный момент в своей истории — «Умри, но не сейчас». Невидимые машины, серфинг на цунами, Мадонна в титрах. Франшиза казалась бездыханной, и все это понимали. А потом продюсеры объявили: новый 007 — Дэниел Крейг. Блондин. С лицом, которое больше подошло бы уличному бойцу, чем элегантному шпиону. Фанаты собирали подписи и требовали отменить кастинг. Британские таблоиды писали заголовки вроде «Блонд Бонд — это конец». Даже сам Крейг позже признавался, что читал всё это и иногда просто молча смотрел в стену. Никто не верил, что этот парень сможет спасти серию. Многие открыто говорили: «Это будет последний Бонд». Все изменилось с выходом трейлера Мартин Кэмпбелл снял фильм так, будто предыдущие 20 частей никогда не существовали. Никаких гаджетов размером с дом. Никаких шуток про «встряхнуть, не смешивать». Только жёсткий, почти документальный экшн, кровь, пот и настоящий покер на миллионы. Крейг играл Бонда, который ещё не научился прятать шрамы. Он был грубым, уязвимым и чертовски опасным. Когда фильм вышел в ноябре 2006 года, скептики замолчали уже на первых десяти минутах. Та самая сцена погони по стройке в Мадагаскаре, драка в кране, душ с Веспер Линд. Зрители выходили из зала в шоке: это был не просто новый Бонд. Это был Бонд, которого мы всегда хотели, но не знали, как попросить. В результате 616 миллионов долларов при бюджете около 150 миллионов. Самый успешный фильм франшизы на тот момент. Критики поставили 95% на Rotten Tomatoes. Крейг стал самым долгоживущим Бондом в истории, а «Казино Рояль» до сих пор называют эталоном перезапуска. Все ждали провала. А получили фильм, который не просто спас серию — он её переродил.
«Звездные войны»
«Звёздные войны» сегодня кажутся незыблемой классикой, одним из самых успешных проектов в истории кино, но в 1976–1977 годах почти никто не верил, что этот фильм вообще выстрелит. Наоборот — вокруг него царила атмосфера сплошного скепсиса, раздражения и тихого ожидания провала. Ещё на стадии сценария идея вызывала у большинства студийных боссов недоумение и отторжение. Джордж Лукас пришёл с проектом после успеха «Американского граффити», но текст, который он принёс, читался как полная абракадабра. Космические корабли, джедаи, Сила, вуки ростом больше двух метров — руководители Universal и United Artists просто пожимали плечами и отказывались вкладываться. В итоге 20th Century Fox решились только благодаря личному доверию к Лукасу — Алан Лэдд-младший поставил на него как на талантливого парня, хотя сам признавался, что ничего в сценарии не понял. Бюджет изначально был смехотворно маленьким — около 8–9 миллионов долларов. Лукас сознательно занизил цифру, боясь, что при большей сумме проект вообще закроют. Но реальность быстро показала, насколько это было наивно. Съёмки в тунисской пустыне обернулись кошмаром: первый же день затопило дождём, хотя дождей там не видели полвека. Песок выводил из строя камеры, ветер сносил декорации, R2-D2 постоянно ломался, а британская съёмочная группа в Элстри работала по строгому распорядку — ровно в 17:00 все уходили домой, независимо от того, успел ли режиссёр снять нужный кадр. Специальные эффекты стали отдельной катастрофой. Industrial Light & Magic, которую Лукас только что основал, едва справлялась с задачей. К моменту окончания съёмок было готово всего несколько кадров из почти четырёх сотен необходимых. Бюджет на эффекты превысил все мыслимые пределы, общие расходы перевалили за 11 миллионов, производство останавливали на две недели. Актёры и команда тоже не питали иллюзий. Марк Хэмилл, Кэрри Фишер, Харрисон Форд, операторы, гримёры — почти все считали, что снимают странную детскую сказку, которая обречена. Харрисон Форд открыто говорил Лукасу, что диалоги деревянные и никто их нормально произнести не может. Кенни Бейкер, игравший R2-D2, позже признавался: «Я был уверен, что это провал». Сам Лукас после первого чернового монтажа пришёл в ужас — без эффектов картина выглядела катастрофически. Он слёг в больницу с гипертоническим кризом и экземой от стресса, а потом дал себе клятву никогда больше не садиться в режиссёрское кресло. Тестовые просмотры для друзей и коллег прошли ужасно. Без готовых взрывов, световых мечей и космических сражений фильм казался бессмысленным. Студия Fox уже мысленно списывала потери. Премьеру назначили на 25 мая 1977 года всего в 32 кинотеатрах — это был уровень инди-фильма, а не крупного блокбастера. Лукас был настолько уверен в провале, что улетел на Гавайи со Стивеном Спилбергом, чтобы не видеть разгромных рецензий. Он даже не пошёл на премьеру. А потом случилось невозможное. Люди начали возвращаться на сеансы по несколько раз. Очереди выстраивались через весь квартал. За первые недели фильм заработал миллионы, а к концу года — сотни миллионов. То, что все считали дорогой детской ерундой и техническим кошмаром, внезапно стало культурным взрывом, который изменил Голливуд навсегда. «Звёздные войны» стали величайшим сюрпризом в истории кино именно потому, что до последнего момента в них никто не верил — ни студия, ни команда, ни сам режиссёр. Иногда самый большой успех рождается именно там, где все ждут катастрофы.