В конце февраля 1965 года на приёмной радиостанции, обслуживавшей северные маршруты и геологоразведочные партии в Якутской АССР, начали фиксировать устойчивый сигнал на служебной частоте. Станция работала в стандартном режиме: метеосводки, связь с бортами малой авиации, короткие технические переговоры с полевыми базами. Эфир в этих широтах был плотный, но предсказуемый. Любой новый источник обычно быстро идентифицировался.
Сигнал появился без предварительных вызовов. Он шёл два раза в сутки, практически с одинаковым интервалом, с точностью до нескольких минут. Продолжительность передачи составляла от двадцати до тридцати секунд. Использовался стандартный формат: позывной, затем несколько групп цифр и координаты. Голос — мужской, спокойный, без эмоций, без искажений, с чёткой дикцией. Никаких помех, характерных для дальнего отражения, в первые дни зафиксировано не было.
Проблема возникла сразу после расшифровки координат. Указанный квадрат находился в удалённом таёжном массиве, примерно в двухстах километрах от ближайшего населённого пункта. По картам 1964–1965 годов там не было зарегистрировано ни одной действующей базы, ни сезонных зимовий, ни складов, ни трасс. Район считался труднодоступным даже для охотников. В архиве районного управления не числилось ни одной геологической партии, работающей в этом секторе.
Первой версией стала ошибка в картах. В условиях 1960-х годов северные территории регулярно уточнялись, и данные могли запаздывать. Радисты направили запрос в управление, курирующее полевые работы. Ответ пришёл через два дня: в указанном квадрате никакой деятельности не ведётся, объектов связи нет.
Тем временем сигнал продолжал поступать. Он был достаточно мощным, чтобы уверенно приниматься не только на основной станции, но и на соседнем узле, находившемся севернее. Это исключало версию локальной аппаратной неисправности. Проверка оборудования не выявила сбоев. Частота соответствовала ведомственной сетке, используемой для служебных переговоров.
К середине первой недели ситуация перестала выглядеть как технический курьёз. Передачи шли строго по расписанию. Формат не менялся. Координаты повторялись. Голос оставался тем же. В эфире не звучало никаких посторонних комментариев, никаких просьб о помощи или уточнений. Только сухие цифровые группы.
В архивной записке, датированной 3 марта 1965 года, указывается, что «характер передачи соответствует работе стационарной полевой точки». Эта формулировка важна. Радисты с опытом отличают хаотичный радиолюбительский сигнал от служебного обмена. Здесь ощущалась дисциплина и структура.
Было принято решение о проверке. С учётом погодных условий и ограниченной доступности транспорта выезд назначили на 8 марта. В состав группы вошли два специалиста по связи, представитель районной администрации и водитель с гусеничным вездеходом. Экспедиция имела при себе переносную радиостанцию для пеленгации источника.
Путь занял почти сутки. Температура держалась около минус тридцати градусов. Снег плотный, местами наст, местами рыхлый. Район представлял собой типичную северную тайгу — редколесье, заболоченные участки, замёрзшие ручьи. Координаты, передававшиеся в эфире, указывали на относительно ровную площадку между двумя небольшими возвышенностями.
Когда группа достигла точки, никаких признаков человеческого присутствия обнаружено не было. Ни следов от техники, ни утрамбованного снега, ни остатков кострищ. Радиус осмотра составил примерно один километр. Проверялись естественные укрытия, овраги, кромки леса. Результат — нулевой.
Важный момент зафиксирован в служебном журнале станции: в день прибытия экспедиции сигнал не появился. Сеанс, который обычно проходил утром, не состоялся. Вечерняя передача также отсутствовала. Частота оставалась чистой. В последующие дни сигнал больше не фиксировался.
Возвращение группы сопровождалось детальным отчётом. В документе отмечено, что «визуальных и материальных признаков работы передающего устройства не выявлено». При этом подчеркивается, что до выезда сигнал принимался регулярно в течение трёх недель.
Официальная версия, закреплённая в итоговом заключении, звучала как «вероятное переотражение радиоволн в условиях нестабильности ионосферы». Действительно, в 1965 году наблюдался повышенный уровень солнечной активности, способный влиять на распространение коротких волн. Сигнал из другого региона мог теоретически отражаться и приниматься в неожиданных точках.
Однако в служебной переписке присутствуют оговорки. Во-первых, сигнал имел стабильную мощность и чистоту. Для дальнего переотражения обычно характерны колебания и фазовые искажения. Во-вторых, координаты, передававшиеся голосом, совпадали с местом, куда выехала группа. Это совпадение сложно объяснить случайной атмосферной аномалией.
Существует версия, что в этом квадрате могла действовать закрытая ведомственная точка, не отражённая в гражданских документах. В 1960-е годы подобная практика существовала: часть объектов не попадала в общедоступные карты. Но в таком случае должна была быть задействована инфраструктура — топливо, доставка, охрана. Никаких следов подобной активности в районе не обнаружено.
Другая гипотеза — работа временной экспедиции, которая свернулась до прибытия проверки. Теоретически за несколько часов можно демонтировать антенну и убрать оборудование. Однако отсутствие даже минимальных следов на снегу в условиях стабильной погоды вызывает вопросы. По метеосводкам за те дни сильных снегопадов не зафиксировано.
Некоторые специалисты по радиосвязи позднее высказывали мнение о возможной ошибке идентификации частоты или о наложении сигналов. Но факт регулярности и структурированности передачи остаётся зафиксированным в журналах. Это были не случайные импульсы, а организованные сеансы.
История 1965 года не содержит элементов мистики. Нет сообщений о необычных объектах, нет рассказов о «необъяснимых явлениях». Есть лишь зафиксированный технический факт: в течение трёх недель радиостанция принимала стабильный служебный сигнал из района, где официально не существовало ни одного объекта связи. Сигнал прекратился в день проверки.
Документы не дают окончательного ответа. Версия о переотражении остаётся основной, поскольку она опирается на известные физические процессы. Тем не менее совокупность деталей — расписание, формат передачи, совпадение координат и момент прекращения сигнала — создаёт напряжённый контекст, который сложно полностью снять формальной формулировкой.
В архивах дело закрыто как техническая аномалия. Но само слово «аномалия» в данном случае звучит слишком общо. Это была дисциплинированная, регулярная работа неизвестного источника связи. И вопрос о том, кто именно выходил в эфир из пустого квадрата якутской тайги в 1965 году, остаётся без документального ответа.