Прошло три недели, но ситуация толком так и не прояснилась. Никита всё так же находился в тяжёлом состоянии. Врачи ввели его в искусственную кому. Ольга Кирилловна тяжело переживала новость о гибели Карины. Она не представляла, как скажет об этом сыну, когда тот придёт в себя.
Сегодня Ольга приехала в больницу к сыну только к обеду — её срочно вызвали на работу. По профессии она была дизайнером и работала в небольшом бюро. Она отпросилась у руководителя и взяла месяц отпуска раньше установленного графика. Но ситуация того требовала.
Почему-то Ольга была уверена, что Никита совсем скоро пойдёт на поправку, и тогда ему нужна будет помощь матери и постоянный уход. Но лечащий врач Никиты Олег Петрович разводил руками и говорил, что нужно ещё ждать. Чего именно — родители не понимали. Сын просто лежал в больнице, и ему никто ничего не делал.
Ольга Кирилловна решительно постучала в дверь кабинета Олега Петровича.
— Можно к вам? — спросила она, приоткрыв дверь.
— Да, заходите, конечно.
Доктор встал из-за стола и сел на диван, приглашая Ольгу Кирилловну присесть рядом.
— Нам нужно с вами поговорить, — начала она. — Олег Петрович, скажите, только честно: что нам делать? Какие перспективы у Никиты? Мы не можем просто сидеть сложа руки и ждать, вы должны меня понять.
— Я понимаю, но пока ничего предложить не могу. У нас не Москва, к сожалению. Мы слишком далеки от столицы. Никто не разрешит везти вашего сына в таком состоянии на такое расстояние.
— Я это тоже понимаю. Но сколько ждать? А главное — чего? У моего сына есть перспективы выйти из этого состояния в ближайшее время?
— Ольга Кирилловна, я не могу вам ничего гарантировать и обещать. Вы поймите: медицина — хоть и точная наука, но в ней тоже есть место необъяснимым вещам. Чуду, если хотите. И вот я верю в это чудо, потому что медицинскими методами мы ничего не можем сделать.
— Я могу его увидеть?
— Конечно, можете. Зачем вы спрашиваете?
Ольга Кирилловна вышла из кабинета и пошла в палату сына. Никита лежал на кровати в том же положении, что и вчера и неделю назад. Ольга присела рядом и взяла сына за руку.
Перед глазами поплыли картинки из прошлого: как Никита первый раз увидел море, как они потом ездили в дельфинарий и он купался вместе с дельфинами, как выиграл соревнования по плаванию и занял первое место по области. Ей так хотелось заплакать, но слёз уже не было. За эти три самые страшные недели в её жизни она выплакала всё, что можно было.
И в эту минуту Ольгу охватило отчаяние. Дикое отчаяние, с которым невозможно было справиться. Руки начали трястись, ноги стали ватными, а перед глазами появились тёмные круги. Ей казалось, что ещё чуть-чуть — и она потеряет сознание. Ольга вскочила со стула, едва не упала, но успела схватиться за край кровати и снова присела на стул.
«Нужно что-то делать», — звучала в её голове. Но что? Бедная мать не знала и не понимала, к кому обращаться и куда бежать.
Выйдя из больницы, Ольга позвонила мужу.
— Андрей, мы должны что-то придумать, так дальше нельзя. Никита лежит уже столько времени, прогресса нет, врачи не знают, что делать дальше.
— Значит, мы должны что-то делать, мы же родители. Кому ещё так нужен наш сын, как не нам? Оля, успокойся, пожалуйста. Я понимаю твои эмоции, но что мы можем сделать? Вот скажи: я не врач, ты тоже, связи у меня в медицине нет. Куда я должен пойти, чтобы помочь Никите?
— Не знаю, надо думать. Но что-то делать надо.
— Я думаю, но у меня пока нет идей.
— Плохо думаешь, — не выдержала Ольга. — Ты даже ездишь к нему редко. Тебе плевать на него?
— Ты в своём уме? В чём ты меня сейчас хочешь обвинить? В твоём безразличии?
— Очень удобно продолжать жить дальше, как ни в чём не бывало. Не нужно напрягаться, да? Ты вообще у нас не любишь напрягаться. Плывешь по течению и нормально. А я буду бороться за нашего сына, если тебе плевать.
Ольга бросила трубку. Да, наверное, получилось слишком жёстко и грубо, но ей надоело терпеть и молчать. Андрей всегда был таким — мягким, безинициативным, нерешительным. Ему удобно было, когда за него всё решают и делают, а напрягаться самому совсем не хотелось. Но одно дело — когда это работа и мелкие бытовые вопросы, и совсем другое — жизнь сына.
Ольге стало очень обидно, и из глаз потекли слёзы. Такие она их и выплакала. Она присела на скамейку в парке больницы, где прогуливались больные, которым уже можно было гулять, и вдруг услышала за кустом знакомый голос. Она прислушалась.
— Олег Петрович, пожалуйста, разрешите, я предложу ей этот вариант. Пусть попробуют. Хуже же точно не будет, — говорил женский голос.
— Послушайте, мы не можем предлагать такое пациентам. Как вы не понимаете? А если кто-то узнает и напишет на нас жалобу, что тогда мы будем делать? Ой, у нас этих жалоб…
— А так появится шанс спасти парня.
«Ну жалко этого Никиту, и мать его жалко, на ней лица нет. Я никому не скажу, что вы мне разрешили, клянусь».
— Теть Маша, вы меня под статью подводите, вы понимаете? И я не очень верю в нетрадиционную медицину. Вы уверены, что этот человек способен помочь?
— Я ни в чём не уверена, но он действительно творит чудеса. Мне кажется, это наш случай, как раз для чудес.
— Ну, я не знаю… — начал сомневаться Олег Петрович, и тут Ольга не выдержала.
Она выбежала из-за куста и, продолжая плакать, упала в ноги доктору.
— Прошу вас, пожалуйста, скажите, кто может помочь моему сыну? Кто? Где его найти? Я на всё согласна.
Олег Петрович строго посмотрел на санитарку, как бы возмущаясь тем, что нельзя обсуждать такие вещи на улице, но выбора не было. Он не мог не сказать матери то, что она хотела услышать.
— Послушайте, этот человек не волшебник, и я не уверен в эффективности его лечения. Хотя это и лечением назвать нельзя. А если он не поможет? Вы меня же будете обвинять в том, что я вас обнадёжил, а результат тот же.
— Не буду, обещаю, не буду вас обвинять. И мы ничего не теряем, а так хоть попробуем, прошу вас.
— Хорошо, будь что будет, — сдался Олег Петрович. — Есть такой дед, его называют Николаем Чудотворцем XXI века. И зовут его тоже Николай. Этот дед живёт в соседней стране, но как вы к нему попадёте и как уговорите приехать сюда, я понятия не имею. Адреса у меня его нет, могу только сказать название деревни, в которой он живёт.
— Говорите, я запомню, я найду, — тараторила Ольга Кирилловна.
Она достала чью-то визитку из сумочки и карандашом для глаз записала название деревни. Страну запомнить было нетрудно: это была соседняя страна. Съездить туда не составляло никаких проблем: границы между странами отсутствовали. Нужно было только понять, в какую область ей нужно, а уж найти деревню с таким чудо-лекарем — совсем ерунда.
Олег Петрович снова укоризненно посмотрел на санитарку и пожелал удачи Ольге Кирилловне.
— Съездите, а вдруг действительно поможет, — сказал он и пошёл в корпус больницы.
— Вы думаете, он может нам помочь? — обратилась Ольга к санитарке.
— Вы знаете, я знаю только про один случай, когда он помог. Но мне и этого хватило. У моей соседки дочка, инвалид детства, а таких вообще никто не лечит…
— Говорят, врождённая, шансов нет. Так вот, она повезла её, когда девочке было уже одиннадцать лет. Вы не поверите, но он поставил её на ноги. Девочка сама ходит и даже бегает, это ли не чудо?
— А давно это было? Живой он ещё?
— Живой, живой, это было года два назад. И он не старый, просто многие по привычке называют дедом.
— Тогда я к нему поеду обязательно. Надо только узнать, в какую область ехать. А вы мне телефон свой оставьте, я у соседки всё расспрошу и вам вечером перезвоню.
— Ой, спасибо вам огромное. Буду ждать тогда вашего звонка, а потом сразу возьму билет и завтра же поеду.
— Договорились. Пусть вам Бог поможет, — перекрестила Ольгу санитарка.
Ольга Кирилловна вышла с территории больницы и, не спеша, пошла в сторону дома. Ей очень захотелось кофе, аромат которого разносился по улице из ближайшей кофейни. Она решительно свернула туда.
Войдя внутрь, Ольга увидела, что все столики заняты парочками, и расстроилась. Уже на выходе из кафе она заметила, что в дальнем углу за столиком сидит один мужчина.
«Ну, я ему не сильно помешаю, если за десять минут выпью свой кофе и пойду дальше», — подумала Ольга и уверенно пошла к столику.
— Извините, у вас занято? Можно присесть за ваш столик? Я буквально на пять минут выпью чашечку кофе и пойду, — обратилась она к мужчине, который внимательно изучал какие-то бумаги.
Мужчина повернулся и от удивления едва не выронил документы из рук.
— Оля?
Ольга непонимающе смотрела на мужчину.
«Откуда он меня знает?» — мелькнул вопрос в голове.
— Да, простите, мы знакомы? — уточнила Ольга.
— Оля, ты меня не узнаёшь? — улыбнулся мужчина.
Ольга стала внимательно разглядывать его. На вид — около сорока, сорока пяти; в солидных дорогих очках; густая чёрная шевелюра с проблесками появляющейся седины. Одет дорого, даже очень дорого. Среди её знакомых и друзей не было человека с таким уровнем достатка.
«Может, бывший клиент», — подумала Ольга и вслух сказала:
— Простите, нет… Вы делали у нас дизайн-проект?
— Да нет же, — улыбнулся мужчина, и Ольга тут же оценила его идеальные белоснежные зубы. — Да ты присаживайся, присаживайся.
Ольга ошарашенно присела на стул. Ей было немного неловко, что она не узнаёт сидящего перед ней человека.
— Так откуда вы меня всё-таки знаете?
— Мы учились в одном институте, только я на курс старше был. Паша, Павел Гиреев. Не помнишь?
— Паша? — сказать, что Ольга была удивлена, — ничего не сказать. — Я бы тебя никогда не узнала, правда. Ты невероятно изменился.
— Надеюсь, в лучшую сторону, — улыбнулся Павел.
— Конечно. Я очень рада тебя видеть. А как ты в наших краях оказался? Ты же вроде перевёлся и уехал?
— Да, уехал. В ваш город приехал по делам фирмы. Решил вот прогуляться по знакомым местам и выпить ароматного кофе. Посидеть, вспомнить прошлое и заодно документы просмотреть. И тут такая встреча. Судьба, наверное.
От Павла исходила невероятная, позитивная энергетика. Даже несмотря на своё удручённое состояние, Ольга это чувствовала. Но её настроение заметил и Павел.
— У тебя что-то случилось? Ты очень расстроена.
— Ой, Паша, лучше не спрашивай, — выдохнула Ольга.
И неожиданно для самой себя вдруг громко и горько заплакала.
— Я могу тебе чем-то помочь? — спросил старый друг.
— Нет, Паша, мне никто сейчас не может помочь. Разве что высшие силы. У меня такое случилось…
И Ольга пересказала Павлу события прошедшего месяца. Почему-то ей было очень легко говорить с ним. Она даже перестала плакать и смогла говорить абсолютно спокойно.
Это было странно.
Ольга, не привыкшая открывать свою душу посторонним, рассказывала о своей беде по сути чужому человеку. Да, когда-то они вместе учились в одном институте, были знакомы, можно даже сказать, дружили, но прошло много лет, так много, что казалось, это было в прошлой жизни. И, встречая таких знакомых, обычно не рассказывают свои проблемы, а стараются отделаться дежурными фразами и вопросами.
Павел слушал очень внимательно, ни разу не перебил её рассказ. И только когда Ольга закончила говорить, задал совершенно неожиданный вопрос:
— Оля, а у Никиты отец есть?
Ольга удивлённо посмотрела на Павла.
— Есть, конечно. А что?
— Вы вместе живёте? — продолжал задавать странные вопросы Павел.
— Да, мы женаты. Почему ты спрашиваешь?
— Мне просто всегда казалось, что отец должен биться за своего ребёнка до последнего. А где твой муж? Почему ты одна в таком состоянии ходишь по городу? Я ведь сразу заметил, что ты очень расстроена.
— Он на работе, — грустно и тихо ответила Ольга.
Больше ей нечего было сказать. Ей было невыносимо больно в этот момент. Она и сама много раз задавала себе те же вопросы и была уверена, что Андрей будет помогать, искать выход, но он как-то самоустранился и занял выжидательную позицию. Мол, пусть врачи решают проблему, а я подожду.
Признаться Павлу, что все эти годы они так и жили, Ольга никак не могла. Ей было стыдно. Стыдно сказать, что за двадцать три года совместной жизни ни разу муж не принял самостоятельного решения, ни разу не проявил инициативу. Всё всегда делала, решала, «доставала» Ольга. И она очень устала от этого.
продолжение