"МТЮЗ поставил спектакль для родителей" - именно такой подзаг я бы сделала, если бы писать о "Собачьем сердце" Антона Фёдорова для СМИ.
Взяв за основу культовый для отечественной сцены текст, режиссер не стал рассказывать хорошо известную историю ученого и его творения, а погрузил зрителей в проблемы одной семьи.
Профессор Преображенский в исполнении Игоря Гордина вообще не похож на ученого. Это просто возрастной отец семейства, который бормочет себе под нос, забывает слова и испытывает отторжение к попыткам молодежи перестроить мир на коммунистический лад. Доктор Борменталь становится не то старшим "удачным" сыном, не то любимым учеником, заменившим сына. Он поддерживает "отца", совпадает с ним во взглядах, готов продолжать идеи и мотивировать Преображенского на действия, когда тот сомневается или разочаровывается. Шариков же в этой парадигме оказывается тем самым младшим сыном, который "вовсе был дурак", - ведет себя невоспитанно, заводит сомнительных друзей, шляется неизвестно где, ставя на уши весь дом, и не собирается брать на себя ответственность ни за один из своих поступков. Но персонаж, сыгранный Андреем Максимовым, делает это все не как маргинальный Клим Чугункин, чей гипофиз пересадили бедному псу, а как запущенный подросток.
Шариков окружен заботой, Дарья Петровна и Зина его даже немного залюбили: то ботинки на него натягивают, то галстуком отвлекают от музыки - могли же просто отобрать гитару, но не хотят деточку обидеть, - то громко радуются тому, что сам пошел, без костылей. И вот это разбалованное дитя начинает обижать добрых к нему женщин, хамить Преображенскому и Борменталю и качать права, узнав о них от новых дружков. Но при всех своих замашках, он не тянет на идейного коммуниста. Шариков остается плохим мальчиком из хорошей семьи, которому даже не с кем отпраздновать свои карьерные успехи. Как порождение своего "отца" он достает пистолет из кармана вполне барского пальто с меховым воротником, а не рабочей куртки, сколько бы Швондер с компанией его не обрабатывали, в каком бы комитете он не работал.
Шариков, как любой ребенок, хочет внимания и не может понять, почему отец так безразличен и жесток. Разрывающими душу становятся его последние слова перед началом превращения обратно в собаку. Он в полной растерянности спрашивает, где папа, предчувствует что-то нехорошее и совершенно по-детски не понимает, что сделал не так. Невозможно представить, чтобы такая двухметровая детина, как Андрей Максимов, выглядела так уязвимо и беспомощно. Это надо увидеть.
"Разруха сидит не в клозетах, а в головах", - говорит Преображенский. И его голова здесь первая - в его собственных семи комнатах уже даже обои от стен отваливаются. Он не уследил за своим дитя, безответственно отнесся к его созданию (подсадил гипофиз балалаечника-алкоголика, даже не посмотрев выписку из морга), но продолжает держаться за иллюзию того, что все хорошо, что можно жить как прежде.
Сегодня мы видим сотни и тысячи таких вот Шариковых, при попустительстве родителей воспитанных хуже, чем любая собака, но очень любящих кричать направо и налево про рабский труд, когда их просят стереть с доски в классе или вымыть посуду дома. Их так любят ругать за всё, но разруха ведь родилась не в их головах, а в головах тех, кто их создал.
Это оказался невероятно сильный спектакль. Признаюсь, что начало мне было тяжело смотреть, я думала "ну неужели Преображенский не может говорить нормально, а не бормотать, как Миркурбанов, играя в богомоловских "Карамазовых"?" Но как только я смогла заглушить внутри потребность видеть и слышать булгаковский текст, мне начал раскрываться заложенный Фёдоровым слой, в котором это не странное решение, а рабочий прием. Спасибо вам, о сакральные знания о правилах просмотра режиссерского театра!
Кстати! Есть у меня тут те, кто видел спектакль до ухода Андрея Максимова в МХТ? У них уже тогда были шутейки про Художественный театр и фраза Шарикова "у меня здесь друзей не осталось", когда он зовет работников сцены, чтобы отпраздновать?