Что вы знаете о Корнее Чуковском? Вы выросли на его сказках, да? Как замечательно. Наверное, у него такие счастливые дети, у них ведь отец - сказочник, да? А как зовут его детей? А сколько у него детей? Не знаете, нет? Очень жаль, очень жаль. А что он переводил Уитмена и изучал Некрасова, тоже не знаете? Не бойтесь, не только вы. Даже его современники не знали.
"Чуковский" режиссера и художника Саввы Савельева начинается, как история о человеке, одиноком в толпе людей. Бывало с вами так, что приходилось общаться с людьми, которые знали "старую версию" вас? Или были рядом, но, как оказалось, совсем вас не знали? Сейчас объясню.
Вот какая-то ваша двоюродная тётка, пошло размалеванная и пьяно хохочущая, появляющаяся раз в три года на семейных праздниках, рассказывает тебе, как в детстве ты сморозил какую-то глупость. Или спрашивает все также ли ты любишь детективы про чёрного котёнка, а тебе 25 и ты прочёл львиную долю золотого фонда мировой литературы. А тебе все про этого чёрного котёнка. Или вот есть знакомые. Они представляют тебя где-то в новой компании, рассказывали про какие-то кажущиеся им необычными или удивительными твои увлечения и интересы. А ты стоишь и понимаешь, что человек не просто мало знает или ничего о тебе не знает. Нет, он вообще рассказывает не о тебе, а о своих фантазиях о тебе. Сколько можно это вытерпеть и не заорать, чтобы все они заткнулись?
Примерно так проходит первый акт "Чуковского", и он предельно точно выражает эту идею одиночества среди людей. Мы находимся со стариком-поэтом в больнице и видим его соседей, которые не лучше зверей. Видим легкое старческое безумие - а как иначе? Поэт Чуковский запрещен, а переводчик Корнейчуков никому не известен. Мысль эта завершена настолько, что в начале второго акта, попав в снт "Лимпопо", мы не совсем понимаем, куда идёт сюжет. Звери из сказок Чуковского, пророчество о пришествии человека, который решит их проблемы, испытания героя, за прохождение которых ему обещают встречу с загадочной женщиной с сумками, угостившей его в больнице варениками с вишней (можно мне, пожалуйста, тоже я их люблю ничуть не меньше, чем Чуковский). Герой проходит испытания, встречает своих мертвецов, и оказывается, что он - Гамлет, который раз за разом во все века борется со злым балаганом. Говорят нам об этом немного "в лоб" стихотворением Пастернака. И вот сказочник борется со своим звериным балаганом до момента, когда победивший крокодила сам становится крокодилом (отсылка к Шварцу даже лучше, чем к Шекспиру, Пастернаку и "Рабе любви").
И вот наш сказочник-Гамлет встречает ту самую женщину с сумками и узнает, что его творчество - больше, чем он сам. В его стихах живут не только истории о зверятах, не только его талант, но и память о тех, для кого он творил. А чтобы преодолеть внутреннюю разобщенность между двумя своими "я", надо простить себя самого, ведь остальные давно простили.
Смыслов для 2,5 часов спектакля, признаться, многовато, особенно для концовки. Это несколько смазывает впечатление, хотя и дает ощущение завершенности. А в комплекте с трогательностью финала вообще почти простительно.
Теперь к тому, с чего, вероятно, стоило начинать, - триумфальное, на мой взгляд, возвращение Данилы Козловского на отечественную сцену. Несколько лет "теневого бана" позади, и он выходит на сцену в роли Корнея Чуковского в Театре Ермоловой, который к Кремлю ближе, чем Большой. И справляется с ролью фантастически. К этим перевоплащениям из переводчика в сказочника напрашивается сравнение с Джимом Керри в "Маске": надев личину, герой становится смелым, сильным, признанным и обласканным. Тем, кто способен постоять за себя и других. Я даже представить боюсь, насколько это было физически сложно (пожелаем позвоночнику Козловского долгих здоровых лет).
Отдельная моя любовь - то, как Козловскому удалось совершенно не пошло прочитать Пастернаковского "Гамлета". Стихотворение знакомое со школы, но очень важное в этом спектакле, склеивающее смыслы. Зная, что актёр работал с режиссером Львом Додиным, я вообще шла с очень высокими ожиданиями, и не разочаровалась.
Основная команда театра рядом с ним тоже смотрелась прекрасно (Колесников и Горбас - как всегда в самое сердечко), не было чувства "Козловский и песочница".
Свет и декорации - эффективно. Каких-то невероятных восторгов я не испытала, но они работают на достижение замысла, а это - главное. Но свет, все-таки, был красивый.
Костюмы чудесные! Халат, который был на Наташе Горбас в начале, теперь моя мечта. Козловского хочется переодеть в костюм-тройку на всю оставшуюся жизнь, ибо смотрится восхитительно. Звериные обличья очень выразительные (хотя при виде зебры я все-таки непроизвольно вспомнила "Мадагаскар").
Музыка. Живое исполнение всегда добавляет +100, но в Ермоловском опять звук, идущий в зал, был не вполне идеален. Треки Terelya после небольших изменений вписались в канву сюжета, как родные. Прекрасно работают на нужное эмоциональное состояние зрителя. Отсылающий к Майклу Джексону танец зомби в Лимпопо тоже был очаровательный.
Резюмируя: на мой вкус, спектаклю несколько не хватило сбалансированности смыслов между актами, две разные истории словно смотрим. Есть некоторое количество длиннот, которые в угоду зрителю-зумеру можно подрезать, но, мне лично, они не мешали, и кончались раньше, чем начинали утомлять. А, иногда был не вполне оправданный мат. В остальном - прекрасный спектакль, шикарный старт сезона для Ермоловского.