Жизнь Людмилы в большом городе мчалась вперед, четко по расписанию, с минимумом остановок. Утром — спортзал, потом офис, встречи, переговоры, вечером — деловой ужин или встречи с друзьями. Всё было распланировано. Даже звонки матери.
Мать Людмилы, Елена Александровна, осталась жить одна в старом деревянном доме в деревне Земляникино. После смерти мужа, когда Люде было всего три года, она будто закрылась от мира, а всю свою любовь, всю энергию вложила в дочь. Работала кладовщиком - приемщиком в местном совхозе, потом, когда совхоз развалился, подрабатывала, где могла, лишь бы дать Люде образование. Мать была тихой, спокойной, и главным ее развлечением были долгие вечерние разговоры с дочерью, когда та училась в университете. Но потом Люда окончила вуз, устроилась в престижную компанию, и разговоры стали короче.
Каждое воскресенье, в восемь вечера, Людмила обязательно звонила матери:
— Мам, привет. Как ты?
— Да ничего, доча, все по-старому. Погода сегодня хорошая, я грядки немного подрыхлила. А у тебя как неделя прошла?
— Нормально, — отвечала Люда, листая на коленях рабочий планнер. — Мам, ты получила перевод?
— Получила, получила. Я же говорила, не надо. У меня пенсии хватает. Ты лучше на себя потрать, новое платье купи.
— Мама, у меня платьев хватает. Ладно, мне надо, завтра рано вставать. Целую.
— Целую, родная. Крепко тебя обнимаю.
Иногда, раз в несколько месяцев, Люда выбиралась в деревню. Привозила дорогие гостинцы, которые Елена Александровна потом бережно складывала в шкаф «на особый случай», и новости из большой жизни, которые мама слушала, широко открыв глаза, как сказку.
В этом году, в день рождения матери Люда приехала с огромным букетом роз и коробкой от пирожных из лучшей кондитерской города. А еще она достала из сумки маленькую, стильную коробочку.
— Держи, мам. Подарок.
— Ой, Людочка, ну что ты... И так много.
— Открывай.
Елена Александровна развернула бумагу. В коробке лежал тонкий, блестящий смартфон.
— Это... телефон?
— Да, самый современный. Твой-то уже древность, лет пятнадцать ему. Выбрасывай смело. Здесь камера отличная, можно фотографировать, и в интернете сидеть, и в видеозвонке общаться. Я покажу, как пользоваться. Куда проще, чем твоя кнопочная «раскладушка».
Мама осторожно взяла аппарат, повертела в руках.
— Страшновато. А вдруг сломаю? Он такой хрупкий...
— Не сломаешь. Вечером все объясню.
Люда потратила час, показывая, как включать, как звонить, как заходить в мессенджер.
— Видишь, вот эта иконка — это как СМС, только бесплатно. Можешь писать мне, фотографии скидывать. И открытки можно отправлять, вот, смотри, тут куча красивых.
— А я смогу тебе свою георгинку сфоткать? Она нынче как расцвела!
— Конечно, мам. Нажимаешь сюда и все.
На следующий день, в семь утра, Люда, еще не открыв глаза, услышала на тумбочке короткий, мелодичный сигнал. Она нащупала телефон. На экране анимированная открытка: солнышко в очках поднималось из-за гор, и надпись: «Доброе утро! Пусть твой день будет солнечным!». Отправитель: «Мама».
Люда усмехнулась сквозь сон. «Мило», — подумала она и потянулась за кофе.
Но ближе к обеду пришло еще одно сообщение, потом – еще и вечером – с пожеланием спокойной ночи. Днем Люда как раз вела важные переговоры с поставщиками. Телефон лежал на столе и тихо вибрировал. Она украдкой глянула. Фотография пушистого, как одуванчик, котенка, сидящего в картонной коробке. Подпись: «Посмотри, какой комочек у соседской Мурки! Как твой Барсик в детстве!». Барсик, ее любимый рыжий кот, умер лет двадцать назад.
Люда нахмурилась и сунула телефон в сумку. «Не вовремя, мама, совсем не вовремя».
С этого дня поток сообщений стал постоянным. Он врывался в ее упорядоченную жизнь непрошеными яркими пятнами.
То рецепт яблочного пирога с корицей, то ссылка на старый советский фильм со словами: «Помнишь, как мы с тобой смотрели?». А еще, запись какой-то народной песни в плохом качестве, но чаще всего — открытки. «Хорошего дня!», «Не грусти!», «Ты лучшая!», «Спокойной ночи».
Люда злилась. Ей казалось, что мама будто нарочно выбирает самые неподходящие моменты. Сообщение приходило во время совещания, когда все было на волоске. Или в фитнес-клубе, когда она пыталась отключиться. Или на свидании с новым кавалером Александром, когда они обсуждали поездку в Италию.
Однажды Людмила не выдержала и ответила в перерыве между встречами:
— Мама, ты знаешь, у меня очень плотный график. Не всегда удобно отвлекаться.
Из деревни тут же пришел ответ, словно мама ждала у телефона:
— А ты не отвлекайся, доча! Просто прочитаешь потом, когда время будет. Это же не срочно.
— Но телефон пиликает постоянно!
— Ой, извини. А как сделать, чтобы он не пиликал? Я, наверное, нечаянно.
Люда застонала. Объяснять было бесполезно. Она смирилась, стала просто смахивать уведомления, даже не открывая. Эта навязчивая забота стала для нее фоновым раздражителем.
А потом случился Черный Четверг. Годовая работа, гигантский контракт с зарубежными партнерами, который должен был стать ее звездным часом, рассыпался в прах в последний момент. Юристы нашли какую-то нестыковку, партнеры заартачились. Всё. Шеф был в ярости. Люда вышла из офиса в десять вечера с ощущением полной пустоты и горькой обиды. Она села в такси, уставилась в темное, мокрое от дождя окно. И тут в тишину салона врезался жизнерадостный перезвон.
Она посмотрела на экран. Новая открытка от мамы. Ночь, луна в кружеве облаков, и надпись: «Спокойной ночи, доченька. Целую крепко. Ты у меня самая лучшая».
В этот момент Людмила не выдержала. Она схватила телефон, набрала номер.
— Мама! Да когда же это кончится?! Сколько можно?! Я же просила не писать мне в рабочее время! У меня серьезные проблемы, жизнь рушится, а ты со своими дурацкими картинками! Они мне всю память в телефоне забили! Они всегда, всегда не вовремя! Ты вообще меня слышишь? Хватит! Оставь меня в покое, наконец!
На той стороне повисла тишина. Такая глубокая, что Люде на секунду показалось, связь прервалась. Потом она услышала сдавленный вздох и тихий, испуганный голос, который она почти не узнала.
— Людочка... Я... прости. Я правда не хотела... Я думала, тебе будет приятно... Хорошо. Я все поняла. Не буду больше. Не буду тебе мешать.
И щелчок. Мама положила трубку. Она никогда не клала трубку первой. Люда сидела, глядя на темный экран телефона. В голове гудело. Чувство вины тут же попыталось просочиться сквозь трещины в гневе, но она его задавила. «Наконец-то. Наконец-то будет тишина».
Первые два дня тишина действительно была блаженной. Никаких утренних открыток, никаких котят. Телефон молчал. Люда с головой ушла в работу, пытаясь исправить положение после провального контракта. Потом был срочный отчет, корпоратив, который нельзя было пропустить. Потом она выбирала новые сапоги — красивые, итальянские, чтобы поднять себе настроение. Потом нужно было купить подарок подруге детства Кате на юбилей.
Людмила и не заметила, как пролетела неделя.
На дне рождения у Кати собралась веселая, шумная компания. Женщины, размякшие от вина и задушевных разговоров, сидели за столом, и речь, как это часто бывает, зашла о родителях.
Катя, именинница, заливисто смеялась:
— А моя маман — просто будильник с человеческим лицом! В шесть утра, будьте здоровы: «Дочь, вставай!». Я сначала ругалась: «Мама, я взрослая, у меня свой будильник!». А теперь привыкла. Без ее звонка как без рук. Только благодаря ей хоть на работу не опаздываю.
— Тебе еще повезло, — вздохнула Света, разминая плечи. — Моя мама — главный по запасам в нашей семье. Осенью привезла двадцать банок огурцов, пятнадцать — помидоров, еще компотов, варенья... Мой Игорь орал: «Где я теперь дрель буду хранить? Куда я велосипед дену?». А вчера сидит, хрустит маминым соленым огурчиком и говорит: «А теща у нас, надо признать, золотые руки имеет». Ну, лицемер, да?
Все засмеялись. Молодая мама Оля, поправляя прядь волос, сказала мягко:
— А мой Юрка бабушку обожает больше всех на свете. Спрашиваю его: «Сынок, летом куда хочешь — на море, в Турцию, с аквапарком?». А он, не моргнув глазом: «Мама, давай лучше к бабуле в деревню. У нее козленок новый, и она пироги с капустой печет, какие ты не делаешь». Вот так-то.
Женщины закивали, подхватили тему. Каждая рассказала свою смешную, трогательную, иногда надоедливую историю о материнской любви. И в этом хоре голосов не было ни капли настоящей злобы. Была живая, прочная, неразрывная связь. Была та самая «надоедливая» забота, которая, оказывается, держала на плаву.
Люда улыбалась, поддакивала, а внутри у нее медленно, но верно начало шевелиться что-то холодное и нехорошее. Щемящее чувство. Она отхлебнула вина, пытаясь его затопить, но оно росло. И тут ее осенило. Ярко, четко, как вспышка.
Мама не звонит уже больше недели. Ни одного звонка. Ни одного сообщения. Ни одной, даже самой маленькой, открыточки «спокойной ночи».
Она вытащила телефон из клатча. Быстро пролистала чат с мамой. Последнее сообщение — роковая открытка с луной. Далее — пустота. Тишина. Та самая тишина, о которой она так мечтала.
Сердце вдруг заколотилось с непривычной силой, отдаваясь глухими ударами в висках. Она встала из-за стола, бормоча: «Извините, мне надо позвонить», и вышла в прихожую, где было тише.
Пальцы дрожали, когда она набирала номер, но маминого голоса она не услышала. Вместо мамы ответил противный, автоматический женский голос: «Абонент временно недоступен».
«Не может быть. Просто не ловит сигнал». Она снова набрала. Тот же результат. Третий раз. Все то же самое.
Паника поползла из живота к горлу. Людмила стала звонить по номерам из маминой записной книжки, которые помнила. Подруге матери, тете Тамаре. Трубку не брали. Соседке, тете Маше Никифоровой. Тоже молчание. Люда почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. Она облокотилась о стену. «Господи, что же я наделала...»
Через пятнадцать минут, когда она уже почти не надеялась, трубку на другом конце подняли.
— Алло? — раздался хриплый, старческий голос с кашлем.
— Тетя Маша? Это я, Люда Елагина! Вы дома? Где мама?
— Людонька? Нет, я, милая, не дома. Я у сына в областном центре, на зиму приехала. Простудилась что-то. А твоя мама... Она перед моим отъездом что-то говорила... Что к сестре, по-моему, собирается. Не очень я расслышала, голова болела.
— Какой сестре?! — вырвалось у Люды, и ее голос прозвучал слишком громко и резко даже для нее самой. — У мамы нет никаких сестер! Ни двоюродных, ни троюродных! Она одна! Куда же она поехала? Почему телефон молчит?
— Ну, я не знаю... Чего ты кричишь-то? — обиделся голос в трубке. — Может, я перепутала. Или она так, чтобы не беспокоить... Сама-то она как, не звонила тебе?
Люда не ответила. Она просто бросила телефон в сумку и, не заходя в комнату к гостям, схватила пальто и выбежала на лестничную клетку.
На улице кружил густой, мокрый снег. Он слепил глаза, забивался под воротник. Люда почти бежала к своей машине. Руки тряслись так, что она с третьей попытки вставила ключ в замок. «Мама, держись, я еду. Прости меня. Прости, пожалуйста...»
Дорога в деревню, обычно скучная и утомительная, в эту ночь стала пыткой. Снег усиливался, видимость была ужасная. Она ехала, почти не снижая скорости, одной рукой сжимая руль, другой — снова и снова набирая мамин номер. Один и тот же леденящий душу автоответчик. В голове проносились самые страшные картины. Мама упала, ударилась, лежит на холодном полу и не может дотянуться до телефона. Или стало плохо с сердцем... И все потому, что она, Люда, ее единственная дочь, оттолкнула ее, заставила замолчать. Она молилась без слов, просто повторяя в такт дворникам: «Только бы жива. Только бы жива. Я все исправлю. Я буду писать ей сто раз на дню. Только бы жива...».
В Земляничном было тихо и темно, как в погребе. Снег укутывал дома белыми шапками. В окнах маминого дома не светилось ни одного огонька. Люда с размаху распахнула калитку, не обращая внимания на скрип. Ключ заедало в замке от волнения.
— Мама! — крикнула она еще на пороге, вваливаясь в темный сени.
Она щелкнула выключателем. Свет в прихожей вспыхнул, ослепляя. Дом был в идеальном порядке, как всегда. Тихий, пустой.
— Мама! Где ты?!
Люда бросилась в зал. И замерла. На старом диване, под клетчатым вязаным пледом, который запомнился с детства, лежала фигура. Неподвижная. Рука свисала с края.
Словно кто-то выбил у нее из-под ног воздух. Людмила издала странный, сдавленный звук и упала на колени рядом с диваном, схватив холодную, безвольную руку матери.
— Мамочка... Нет... Проснись, пожалуйста... Прости меня... Я дура, я не понимала... — Она рыдала, прижимая мамину ладонь к своему мокрому от слез лицу, трясясь всем телом. — Я люблю тебя... Ты только встань...
И тут пальцы в ее руке слабо дрогнули. Плед зашевелился. Раздался сонный, спросонья испуганный голос:
— Людочка? Это... это ты? Что случилось? Ты плачешь?
Елена Александровна медленно приподнялась, протирая глаза. Она была жива. Совершенно здорова. Просто крепко спала.
Люда не могла выговорить ни слова. Она просто смотрела на мамино лицо, растерянное и полное беспокойства — но не за себя, а за нее, за дочь.
— Мама... — наконец выдохнула она. — Ты... Почему телефон не работает? Почему ты не звонишь? Я думала...
— Телефон? — Мама оглянулась, увидела аппарат, лежавший на табуретке. — А, он, наверное, разрядился. Я же редко им пользуюсь, вот и забыла зарядить. А звонить... — она опустила глаза, поправила край пледа. — Ты же просила не мешать. Я не хотела тебя снова расстраивать. Думала, ты права: взрослая у тебя жизнь, важная. А я тут со своими... деревенскими глупостями. Нечего тебе покой нарушать.
Эти тихие, простые слова прозвучали для Люды страшнее любого обвинения. Она снова обхватила мамины руки.
— Нет! Ты не права! Это я была глупая и слепая! Твои открытки, твои котики, твои пироги — это не глупости! Это... это и есть самое главное! Ты мне пиши! По сто раз на дню! Присылай все, что хочешь! Мне важно! Мне нужно знать, что ты есть, что ты думаешь обо мне! Ты не мешаешь! Ты... ты моя мама.
Елена Александровна смотрела на нее широко открытыми глазами, в которых выступили слезы. Потом она мягко высвободила руку и обняла дочь за плечи, прижала к себе.
— Ладно, доча. Ладно, успокойся. Все хорошо. Я жива, здорова. Все хорошо.
— Обещай, что больше не будешь молчать! Обещай!
— Обещаю, — тихо сказала мама, гладя ее по волосам. — Поедем на кухню, я тебя чаем с малиной напою. Замерзла вся.
Они просидели за кухонным столом до глубокой ночи. Люда впервые за много лет не смотрела на часы. Она слушала, как мама рассказывает про то, что соседский теленок сбежал и его искали всем селом, про то, как сосед Курякин в бане уснул, а его жена думала, что ушел от нее, про старую подругу Зою, у сына которой тройня родилась. Она слушала, и каждый звук этого голоса казался ей самым драгоценным на свете.
Утром нужно было возвращаться в город. Люда встала в шесть, собралась быстро и тихо, чтобы не будить маму. Но, выйдя в прихожую, она почувствовала знакомый, родной запах. Запах детства.
На кухне горел свет. Елена Александровна, уже одетая, ставила на стол тарелку.
— Садись, доченька, позавтракаешь хоть.
На тарелке лежал высокий, пышный, золотистый омлет прямо из духовки. Рядом, на другой тарелке, горячие румяные сырники, а в маленькой граненой пиалочке лежала сметана горкой.
— Мам, тебе не надо было рано вставать...
— Молчи, молчи. Дорога дальняя, натощак не поедешь.
Люда села и съела все до крошки. Это был самый вкусный завтрак в ее жизни.
Она обняла маму на пороге, крепко-крепко.
— Я позвоню сегодня вечером. И завтра утром. Жди.
— Жду, доча. Езжай аккуратно.
Снег перестал, дорога была белой и чистой. Люда отъехала от деревни километров десять, как телефон в держателе тихо пропищал.
Она посмотрела на экран. Открытка. Простая, не анимированная. Нарисованный рыжий котенок нес в зубах веточку с тремя яблочками. И подпись: «Доброй дороги, доченька. Береги себя. Целую».
Люда улыбнулась. Широкая, светлая улыбка, которой не было на ее лице очень давно. Она съехала на обочину, аккуратно остановилась и набрала ответ двумя большими пальцами: «Спасибо, мамочка. И ты береги себя. Я тебя очень сильно люблю». И отправила.
Она тронулась с места и поехала дальше. В салоне было тепло от печки и еще от чего-то внутри, глубокого и спокойного. Мама жива. Мама любит ее. И эти простые, каждодневные, «надоедливые» сообщения были самой главной музыкой ее жизни. Музыкой, которую она, наконец, услышала…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подисаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.