Немецкий философ Георг Вильгельм Фридрих Гегель утверждал, что «история повторяется дважды: первый раз в виде трагедии, второй — в виде фарса». Но иногда бывает наоборот.
Начиналось всё достойно и в духе времени: на широко известный (в узких кругах, потому что оборонный!) Ижорский завод, который являлся ведущим предприятием по производству брони для танков и Военно-морского флота, в центральную лабораторию пришёл 26-летний научный сотрудник, вчерашний аспирант Андрей Завьялов, который начал (опять же в духе времени!) активно продвигать идею реконструкции и модернизации производства брони и бронетанковой техники.
На его посмотрели и решили поставить во главе Центральной заводской лаборатории: получил хорошее место, повышенную зарплату – угомонись, живи с удовольствием сам и нам не мешай!
Но молодой начальник (в 1934 г. ему 29 лет, мальчишка!) начал требовать перестроить весь технологический цикл по новому образцу, им же и предложенному.
Знаете, что больше всего не любят руководители производства? Новаторство! Процесс отлажен, все шероховатости притёрты, производство катится, как по рельсам, и вдруг молодой гений приходит к директору и главному инженеру и заявляет: всё нужно по-другому!
Опытные специалисты посчитали всё это ненужной тратой времени и сил – Завьялов настаивал на своём. Противостояние продолжалось до 1936 года, когда молодого инженера выгнали с работы, причём вместе с частью поддерживавших его работников.
А произошло всё из-за новинки: в 1935 году в распоряжении Ижорского завода оказалась 37-мм противотанковая пушка «Рейнметалл» с боеприпасами, которой начали вооружать новую немецкую армию.
Завьялов воспользовался моментом и провел испытания брони танка Т-26 новым на тот момент времени средством поражения. Это был танк, который в 1935 г. вышел на пик производства – выпущено было 1288 таких танков, а всего к 1941 г. их будет произведено свыше 11 тысяч – самый массовый довоенный танк!
Результат был ошеломляющий: бронебойный снаряд 37-мм пушки не только пробивал броню Т-26 на всех тактических дистанциях огня вплоть до километра, но и последствия обстрела брони были катастрофическими: не просто пробоина – настоящие проломы и расколы брони!
Проанализировав итоги полигонных испытаний и тщательно изучив тенденции в мировом танкостроении, особенно в бронировании боевых машин, Завьялов подготовил для дирекции завода «развёрнутое обоснование срочной необходимости реконструкции и модернизации советской металлургии в оборонных целях, в частности для выпуска надёжной брони для различных видов боевой техники, прежде всего танков».
Чего добился беспокойный молодой специалист? Конечным итогом вызова к директору стало увольнение с завода А. С. Завьялова и его соратника М. Н. Попова, причем этот случай стал известен всему коллективу: по заводскому радио их объявили «врагами народа», подрывающими обороноспособность советской Родины! Тогда это было страшнее, чем сейчас статья «за дискредитацию». А как вы хотите? Какой-то лаборантишка заявляет, что у нас плохие танки, а у немцев хорошие пушки! Да он вражина!
Пока за ним не приехали, Завьялов не смирился и начал бороться. Вначале он отстаивал свою правоту перед секретарём Ленинградского областного комитета партии Ждановым, который добился того, чтобы Завьялов был вызван на очередное заседание Совета труда и обороны.
Сначала отчитывались военпреды и директора заводов, которые уверенно доложили: проблем не было, дела на оборонных предприятиях шли в гору, новые виды вооружения успешно проходили все испытания!
Потом дано было слово «нахальному инженеру» – так после заседания И.В. Сталин назвал Завьялова.
И начался разгром: Андрей Сергеевич выступал час, объяснив, что западные страны очень результативно совершенствуют свою противотанковую артиллерию, при этом наша танковая броня от ударов снарядами просто раскалывалась: «Маленькая германская Пак-36 фирмы «Rheinmetall» с калибром всего 37 мм на дистанции 300 м пробивала броню толщиной 26 мм, на дистанции 500 м — 22 мм, на дистанции 1 км — 14 мм. При этом броня почти всех имевшихся на тот момент танков не превышала 15—20-мм». И Завьялов демонстрировал фотографии, протоколы испытаний – проклятая пушка пробивала наши танки, как картонные коробки!
Заседание продолжалось восемь часов. Сталин внимательно слушал Андрея Сергеевича, задавая ему много вопросов. Результат совещания удивил всех!
Ранее на Совете труда и обороны военные и директора оборонных заводов бодро докладывали Сталину об успехах, рисуя благолепную картину: производство растёт, испытываются и внедряются новые виды танков. Всё замечательно. А тут вдруг – «на производстве – бардак, продукция – низкокачественная, результаты отстрела танков на полигоне – ужасающие, технологии – отсталые, качество продукции – низкое, а все успехи – дутые, показуха и очковтирательство перед начальством. Если хотим создавать лучшее в мире оружие, нужно коренным образом делать всё не так!» И это всё Завьялов!
Сталин был поражён: уважаемые, авторитетные руководители не могли возразить ничего, кроме обвинений в том, что Завьялов «порочит нашу боевую технику и восхваляет немецкую», при этом «инженеришка» не стесняется называть наши танки, советские танки, гробами и стучит кулаком по столу, требуя дать ему высказаться до конца!
Результат совещания оказался неожиданным для всех.
Сталин распорядился уволить директора и главного инженера Ижорского завода, Завьялова назначить главным металлургом предприятия. А его конструкторскому бюро выделить дополнительное финансирование для его превращением в полноценный научно-исследовательский институт брони. Это «ЦНИИ металлургии и брони» (закрытое наименование) или ЦНИИ-48 (открытое наименование) – будущий ЦНИИ конструкционных материалов «Прометей».
Соратник Завьялова Михаил Николаевич Попов был назначен главным инженером Ижорского завода, а впоследствии и его директором.
Эти технологии Завьялова вышли из лабораторий в серийное производство. По словам хорошо осведомлённого историка, полковника КГБ в отставке Арсена Мартиросяна, «если бы не Завьялов и не массированная поддержка Сталина, то не видать бы нам ни танков Т-34, KB, ИС, ни «летающего танка» Ил-2».
Ещё одной инициативой Завьялова стали мобильные бригады инженеров, которые ездили по фронтам, собирая и анализируя данные: как ведёт себя броня при попаданиях снарядов противника? Чтобы знать, какие могут потребоваться доработки.
А в 1942 г. 36-летний Андрей Завьялов написал кандидатскую диссертацию, однако по итогам её защиты ему сразу была присуждена ученая степень доктора технических наук и присвоено звание профессора.
Вспомним начало статьи: вопреки Гегелю, история началась с фарса, когда никому не известный молодой специалист устроил скандал, доказывая, что его начальство не только бездарно, но и нечестно, обманывает руководство и выдаёт провал за успех и, доказывая свою правоту, кричал на заседании и стучал кулаком по столу в присутствии первых лиц государства!
Потом была действительно трагедия.
Генерал-лейтенант П.В. Рычагов считается жертвой сталинских репрессий. История жизни лётчика Рычагова типична для молодого военного тридцатых годов. У него великолепное здоровье, упорство в достижении цели, отличное владение боевой техникой – результат говорит сам за себя: в мирное время лейтенант П.В. Рычагов был награждён орденом Ленина! Понятно, что когда начался отбор лётчиков на помощь республиканской Испании, Павел оказался там – его эскадрилья, обороняя небо Мадрида, сбила 40 самолётов, он лично – 8 (хотя друзья утверждают, что 20). Награда – звание Героя Советского Союза.
И стал гениальный истребитель Павел Рычагов начальником Главного управления ВВС РККА и заместителем народного комиссара обороны Тимошенко по авиации, а когда Сталин через год потребовал объяснений, почему так велика аварийность в лётных полках, Рычагов бросил дерзкую фразу: «Вы заставляете нас летать на гробах!» Эти слова остались в памяти адмирала Исакова, о них он рассказывал К. Симонову. (К. Симонов. «Глазами человека моего поколения. Размышления о И.В. Сталине». М., АПН, 1989).
После этого Рычагов был снят с должности, ждал ареста, но был направлен на учёбу в Военную академию Генштаба.
Арестован Рычагов был 24 июня на вокзале, когда, узнав о начале войны, он вернулся из отпуска. Можно предположить, что распоряжение об аресте дал сам Сталин, когда руководству стали известны катастрофические потери руководимых Рычаговым ВВС в первый день войны.
Жалко талантливого лётчика, который мог бы храбро биться с немецкими воздушными «экспертами». Но у любой аварийности всего две причины: слабая квалификация (обученность) персонала и низкое качество техники. Поэтому давайте зададим себе ряд вопросов.
– Кто заказывал самолёты у авиаконструкторов? Политбюро? Нет! Сталин? Тоже нет. Заказывал «гробы» конструкторам начальник Управления ВВС – Рычагов.
– Кто принимал самолёты на вооружение? Политбюро? Решающее слово было за Рычаговым.
– Кто принимал некачественную технику с авиазаводов? Политбюро? Опять же нет? Это были люди, назначенные Рычаговым. Может быть, он кричал на Политбюро, врывался в кабинет Сталина, стучал кулаком по столу, предупреждая о том, что немецкая авиация стала грозной силой, уже просто смертельно опасной Союзу? Опять нет!
– Кто разрабатывал планы обучения лётчиков и контролировал их исполнение? Политбюро? Нет, Рычагов. Это он утвердил давно устаревшую схему движения в воздухе истребителей звеньями, в то время как немцы давно перешли на воздушные пары. А сами наши лётчика знали, почему нужно звено: ведущий – это лётчик, уже налетавший опыт, способный ориентироваться, а ведомые – это те новенькие, которые ничего не умеют, только держаться за ведущего, а потеряв его, не способны самостоятельно вернуться на аэродром (а помочь им нельзя, ведь радио в самолётах нет – не Сталин, не Политбюро, сам Рычагов утверждал, что оно только мешает лётчику!).
Получать у Политбюро должностные оклады, кабинеты, персональные машины и самолёты, шикарные квартиры и дачи командование Красной Армии (а не только Рычагов) полностью согласно! А как отвечать за свою неспособность критически осмыслить бои в Испании, на Халхин-Голе, в ходе Финской войны, творчески переработать уставы, методику подготовки военных специалистов, добиваться принятия на вооружение новой техники – вот здесь виновато Политбюро.
Проблема заключалась в том, что Сталин назначил Рычагова командовать всей авиацией Красной Армии, а Рычагов на этом посту остался только тем, кем он был на самом деле: храбрым, даже бесшабашным лейтенантом-истребителем.
Вот и брякнул этот лейтенант: «Не я виноват, это вы нас заставляете!»
И не осмелился он, как Завьялов, рискнуть и заявить, стуча кулаком по столу под удивлённым взглядом Сталина, что нужно срочно всё менять!
И исторический фарс сменился трагедией: Рычагов был расстрелян, вместе с ним уничтожили «врагов народа», высших командиров Управления ВВС, допустивших катастрофические потери авиации в первые же дни войны.