Когда мы думаем о защите природы, в голове сразу возникают милые картинки: панды, коалы, детёныши леопардов, гепардов, манулов (котиков все любят!). А вот со змеями или пауками совсем другая история. Увидит человек змею и скорее убежит или попытается её убить. Мало кто задумается: «А зачем она тут? Может, она важна для природы?» Также и с растениями. В русской традиционной культуре берёза занимает особое место – она не является официальным национальным символом, но прочно вошла в народный обиход как олицетворение русской природы, чистоты и возрождения. Её образ пронизывает обряды, песни, пословицы и праздники, среди которых особенно выделяются Берещенье (11 апреля) и Троица. Образ берёзы родился из повседневной жизни, закрепился в песнях и картинах и остался в семье как знак родного дома.
Другое дело ковыль. Как антипод светлой русской берёзке, ковыль не просто не почитается, он зачастую встречает настороженность, а порой и явную нелюбовь. Почему же так сложилось? Почему народ, столь щедро одаривший берёзу поэтическими эпитетами, относится к ковылю с предубеждением, при том, что, это самое известное растение степи и само по себе олицетворяющее степь.
Причина №1 Ассоциация с Диким Полем и набегами кочевников
Ковыль издревле рос на просторах, которые славяне называли «Диким Полем»: землях, не освоенных землепашцами, где кочевали враждебные племена. Для оседлого крестьянина степь была не родиной, а границей – местом опасности и неизвестности. Ковыль, как главный символ этой зоны, невольно перенял оттенок тревожности.
Причина №2 Непригодность для использования
Берёза давала людям всё: древесину, сок, бересту для ремёсел. Ковыль же не годился ни на корм скоту (жёсткие ости ранили рот животных), ни на топливо, ни на строительство. Его бесполезность в быту породила отношение как к «сорняку», мешающему пашне.
Причина №3 Фольклорные страхи и предрассудки
В народных поверьях ковыль нередко связывали с нечистой силой: будто бы в его волнах прячутся духи степи, а ночью он шепчет зловещие предсказания. Такие образы укрепляли образ растения как «недружелюбного» к человеку.
Выяснилось, что негативное отношение сформировалось не на пустом месте: оно коренится в биологических и экологических особенностях этих растений.
Перистые ковыли в период массового цветения создают запоминающийся визуальный эффект: на обширных пространствах появляется серебристо-белый покров, который под действием ветра образует своеобразные волны. Это зрелище одновременно впечатляет и настораживает.
В ходе наблюдений на территории степной целины в 1983, 1986 и 1998 годах был отмечен интересный феномен. Оказалось, что ковыль Лессинга в нетронутой степи встречается редко и почти не цветёт. Однако на участках, где почва переработана грызунами (сусликами и сурками) и обогащена карбонатами, это растение ежегодно демонстрирует интенсивное цветение. Визуально оно проявляется в виде круглых серебристых колец на поверхности земли.
Причина редкого цветения ковыля в старых степных сообществах кроется в естественных процессах: травостой объективно стареет; в отсутствие существенного механического воздействия (например, от копыт животных) в средней части почвенного профиля формируется уплотнённый слой.
Такие стареющие ковыльные степи, где цветение становится всё более редким, исследователи называют «калдан» (слово тюркского происхождения, означающее «пучок», «сплетение», «плотное сцепление»).
Ковыльные степи (калдан) начинают активно цвести при определённых условиях. Чаще всего это происходит из-за вмешательства в почву, например, когда её рыхлят или когда случаются пожары. Раньше такие пожары нередко возникали во время боёв.
Неудивительно, что последствия сражений в степи оставляли тяжёлый эмоциональный след. Люди старались находить знаки, предвещающие беду, и так появились разные суеверия.
«Зацвёл ковыль — жди набега».
Дело в том, что кочевники чаще всего совершали набеги в начале лета. А это как раз то время, когда ковыль цветёт особенно пышно. Высокая и густая трава была удобна для долгих конных походов, она скрывала передвижение всадников и давала корм лошадям. Поэтому цветение ковыля невольно стало ассоциироваться с угрозой нападения.
«Ковыль — трава мёртвых» (старое казачье поверье).
Люди замечали: на местах сражений ковыль на следующий год цвел особенно буйно. Причина в том, что во время битвы почва сильно повреждалась – кони топтали землю, воины рыли окопы, горели костры. Такое механическое воздействие как раз и провоцировало ковыль на массовое цветение.
Получается, что сами особенности жизни и роста ковыля и породили вокруг него мрачные поверья.
Люди поверили, что сухие букеты из ковыля приносят беду, якобы они притягивают несчастья, болезни и всякую негативную энергию. Седой цвет ковыля напоминает седые волосы, а это сразу навевает мысли о старости, утратах и горе. Когда ковыль колышется на ветру, его пучки похожи на распущенные волосы женщин, которые горюют по ушедшим близким.
В древних легендах ковыль стал символом одиночества. К тому же время его цветения часто совпадало с набегами кочевников, люди теряли родных, и это ещё крепче связало образ ковыля с печалью и разлукой.
Слёзы степи
Давным-давно в степи жила прекрасная девушка, чья любовь была разбита: жених ушёл на войну и не вернулся. Она днями и ночами бродила по равнинам, взывая к небесам. Там, где падали её слёзы, вырастал ковыль, серебристый, как её поседевшие от горя волосы. С тех пор ковыльные волны называют «слёзами степи»: они колышутся, словно вспоминая вечную печаль.
Со временем вокруг ковыля накопилось столько суеверий, что к нему стали относиться в целом негативно. В России его почти не использовали для украшения, не сажали как декоративное растение и редко ставили в букеты.
Но были и вполне реальные причины не любить ковыль: у него острые семена, которые могли попасть в дыхательные пути или на кожу домашних животных (особенно овец). Это нередко приводило к болезням и гибели скота. Объективные причины усиливали эффект суеверий и общее негативное отношение к дикой степной растительности и самой степи, что привело ее ковыли в Красную книгу.
Сегодня уже нет набегов кочевников, но многие по-прежнему считают ковыль «несчастливым» растением. Из этого есть лишь один плюс: ковыль не рвут на букеты (в отличие от тюльпанов). Но и симпатии он не вызывает, его редко воспринимают как что-то хорошее. Из-за этого о его защите мало кто задумывается. Гораздо сильнее ковылю навредили не сборщики цветов, а распашка степей – новые волны освоения целины уничтожили огромные участки его обитания. К тому же в рекламе агрохолдингов и в отчётах о «неиспользуемых землях» до сих пор можно услышать: «Дурную траву вон с полей!» – и под «дурной травой» часто подразумевают даже краснокнижные виды ковыля.
В заключение хочу сказать, что я провёл следующий эксперимент: в 2018-2019 гг. высадил на придомовом участке ковыль Лессинга и ковыль красный, проверяя, как они растут в разных условиях.
Результат оказался любопытным. При дополнительном поливе некоторые растения цвели не один раз за сезон, а трижды: в начале лета; в начале осени; и в конце октября — начале ноября (пока не пришли морозы и снег).
Тем самым я собственным примером разрушил стереотип и предубеждение по отношению к ковылю: ничего негативного в нашей семье вследствие экспериментов не случилось. Урожай овощей и других растений на приусадебном участке только увеличились, а весь наш кошачий прайд полюбил там отдыхать жарким летом.
(Когда жена поделилась с подругами о ковыле, произрастающем на участке, все как одна, делали круглые глаза и говорили: «Вы что! Это же к смерти!» И это – 21 век, век информационных технологий и прогресса, когда, казалось бы, «бабкиным» предрассудкам не место).
Вывод прост: ковыль – не «зловещее» растение, а интересный объект для садоводства. В перспективе селекция может дать декоративные ремонтантные сорта ковыля. Их можно использовать в стиле натургарден (сад, имитирующий природную среду). Это поможет изменить отношение к степям, показать их красоту и ценность, постепенно «реабилитировав» в глазах общества.
Больше публикаций в телеграм канале t.me/stepevedy