Утро началось с билета. Я проснулась с мыслью о нём - о потрёпанном листке с надписью "Приеду объяснить всё". Рядом, на тумбочке, лежал дневник Михаила. Кожаный переплёт, потрескавшийся по швам, как старые руки. Я заварила крепкий чай, села за стол Тамары и открыла первую страницу.
"12 июля 1989. Мама в больнице. Инсульт. Звонок из Ленинграда разбудил в три ночи. Тамара плакала, но сказала: "Езжай. Я подожду". Не верил своим ушам. Она никогда не умела ждать".
Я отхлебнула чай. Руки дрожали. Подождёт - вот оно, первое недоразумение. Она ждала. Но не он вернулся - пришла ложь.
"20 июля. Писал ей. Три письма. Отправил с надеждой. В ответ - тишина. Может, почта? Может, она больна?"
"5 августа. Звонил на работу. Сказали: "Тамара Ивановна уволилась". Спросил адрес - отказались давать. Сердце стучит, как молот. Что случилось?"
"16 августа. Приехал. Дома - чужие. Соседка Анна Петровна:"Уехала с матерью в Крым. Больше не вернётся". Оставил письмо у неё. Написал: "Жду на перроне 25 августа. Не подведи". Вернулся в Ленинград с пустотой в груди".
"1 сентября. Ни строчки. Ни звука. Как будто стёрли из жизни. Иногда думаю - может, она получила мои письма и не захотела отвечать? Но не верю. Тамарка не такая".
Я отложила дневник. За окном воробьи спорили за крошку хлеба. А я плакала. Не горько, а облегчённо. Всю жизнь Тамара носила вину за предательство, которого не совершала. Она думала, что её бросили. А он думал, что её нет. Два человека, связанных любовью, разлучённые чужой тенью. Кто? - мелькнуло в голове. Но ответ пришёл позже. Сейчас важнее было другое.
Перевернула страницу.
"12 октября 1990. Сегодня родилась Оля. Глаза - как у матери. Сердце сжимается: как бы хотел, чтобы Тамарка увидела её. Назвал в честь бабушки - но в душе знаю: это её имя тоже. Иногда ловлю себя на мысли, что рассказываю дочке о незнакомой тётеньке, которая любила яблоки и пела "Катюшу"…"
Я замерла. Оля. Дочь Миши. Тамара никогда не знала? Или знала - и молчала?
Листала дальше. Записи редели. Но в марте 1992 года короткая, дрожащая строка:
"Сегодня приснилась Тамара. Держала на руках Олю. Улыбалась. Проснулся с пустыми руками и полной грудью. Прости меня, Тамарка. Прости, что не смог вернуться".
Я закрыла дневник. В горле стоял ком. Тридцать лет она жила с мыслью, что её разлюбили. Тридцать лет он жил с мыслью, что её потерял. А между ними - чья-то тень. Чья?
Внезапно вспомнила: вчера, перебирая шкатулку, видела потрёпанную записную книжку в клетку ту, что Тамара вела с 1990 года. Я вскочила, потянулась к верхнему ящику. Вот она потемневшая от времени, с закладкой из ленты. Раскрыла на букве «О».
Ольга Михайловна - тел. 8(812)…
Рядом пометка карандашом, её почерк: «Дочь Миши. Питер. Не звонить».
Сердце замерло. Не звонить. Почему? Страх? Стыд? Или что-то большее?
Я перечитала номер. Петербургский. Ольге сейчас около пятидесяти восьми. Она выросла, не зная, что отец до конца жизни носил в сердце образ другой женщины. А Тамара… Тамара знала о ней. Хранила номер. Но не решалась.
Теперь этот номер - мой.
Я подошла к телефону. Старый, с круглым диском, который Тамара так и не сменила на кнопочный. Положила ладонь на трубку. Холодная, знакомая тяжесть.
"Имею ли я право?" - шепнула себе. Это не моё прошлое. Не мои раны. Но и не моё молчание. Тамара молчала тридцать лет. Я - нет.
Пальцы легли на диск. Нашли единицу. Потом восьмёрку. Цифры врезались в кожу, как иглы. За окном пролетела ворона - чёрная точка на белом небе. Знак? Случайность?
Я глубоко вдохнула. Лаванда с её халата, запах старой бумаги, тишина квартиры - всё слилось в один миг.
И рука, дрожащая, но твёрдая, потянулась к телефону.
"Алло?" - прошептала я в пустоту, ещё не набрав номер. - "Это Вера. Сестра Тамары. Я… я нашла кое-что".
За стеной тикали часы. А я уже слышала в воображении далёкий гудок - первый звук нового письма, которое ещё не написано.
В следующей истории:
Разговор с Ольгой - неожиданно тёплый. Ольга знает о Тамаре: отец до конца жизни называл её имя во сне. Но она рассказывает странное: в 1992 году Тамара приезжала к ним в Питер и увезла с собой маленькую девочку. "Вы не знали?" - спрашивает Ольга. Вера в шоке: сестра никогда не упоминала ребёнка. Вечером Вера перебирает вещи Тамары и находит потрёпанную детскую фотографию с надписью "Аня, 5 лет". На обороте - дата: 1995 год. Вера понимает: второе письмо из стола адресовано именно этой девочке.