Мы стояли на берегу Искандеркуля. Вокруг высились суровые скалы Фанских гор, серые, местами рыжие от ржавчины лишайников. Казалось, здесь всё подчинено величию камня и холодной воды.
— А вот там, за той мореной, есть ещё одно озеро, — экскурсовод махнул рукой в сторону. — Кто хочет прогуляться? Тут минут двадцать ходьбы. Называется Змеиное.
Змеиное? Название интриговало. Пока наша группа неспешно двинулась по тропе, я всё оглядывался на Искандеркуль. Огромный, величественный, он жил своей, почти морской жизнью.
Но стоило нам свернуть и пройти пару сотен метров, как мир перевернулся.
Я ожидал увидеть ещё одно холодное горное окно. Но то, что открылось перед нами, было полной противоположностью. Озеро лежало в зелёной чаше, как драгоценный камень в бархатной оправе. Если Искандеркуль — это суровый северный воин в доспехах из скал, то это озеро было тайной.
Самое удивительное — это цвет и запах. Вокруг, куда ни кинь взгляд, громоздились каменистые осыпи, и вдруг — буйная, сочная, почти неправдоподобная зелень. Тополя, кусты дикой вишни, высокая трава и камыш у воды. Это был настоящий зелёный оазис, заповедный мир, втиснутый в каменные берега. Сама вода в озере имела тёплый, чуть зеленоватый оттенок, и в сочетании с яркой растительностью это место казалось живым, дышащим, в отличие от застывшего величия соседа.
Я не стал спускаться к воде, а остался наверху. Мне хотелось впитать этот контраст. Стоя на возвышении, я видел всё озеро целиком — почти правильный треугольник, наполненный светом. Именно отсюда, сверху, оно больше всего походило на какой-то портал.
— А почему Змеиное? — спросил я у гида.
Он усмехнулся и кивнул на западный берег, поросший камышом:
— Сами посмотрите. Вода тёплая, они её любят. В ясный день у берега можно увидеть, как они плавают.
Но потом его лицо стало серьёзнее.
— Это сейчас их много. А раньше... — он понизил голос, хотя ветер и так заглушал слова. — Говорят, тут не просто змеи. Тут дух живёт. Древний. Хозяин всех гадов. Раньше охотники, бывало, приносили ему что-то на этот берег, чтобы не трогал и удачу послал. Иные старики сказывают, что по ночам слышали отсюда гул, будто не то зверь ревёт, не то сама земля стонет. А однажды нашли здесь выползок змеиный... такой, что в руку толщиной был. Не иначе, сам Царь выползал греться на камни.
Я снова посмотрел на озеро. Теперь его тихая гладь казалась обманчивой. Где-то там, в тёплой глубине или в зарослях камыша, возможно, прятался не просто гад, а древний хранитель этих мест. Мистическая история ложилась на реальность удивительно органично.
Еще десять минут назад я смотрел на холодный Искандеркуль и думал о легенде про коня Александра Македонского, который утонул в его водах. Там была легенда о герое. А здесь была легенда о духе, о тайне, о чём-то первобытном, что не любит чужаков.
Я так и не спустился к воде. Не потому, что испугался змей или мистического Хозяина. Просто мне показалось, что именно отсюда, сверху, этот зелёный оазис выглядит наиболее правильно — как отдельный мир, на который можно любоваться, но в который не стоит вторгаться без крайней нужды. Это было самое сильное впечатление: не прикоснуться, а увидеть целиком, понять его природу, почувствовать контраст.
Когда мы уходили обратно к Искандеркулю я ещё раз обернулся. Гора уже скрыла озеро из виду, но в памяти навсегда остался этот образ — ярко-зелёный глаз, смотрящий на суровые Фанские горы из своего каменного убежища. И кто знает, может быть, в сумерках из его вод действительно поднимается древний змей, чтобы осмотреть свои владения, пока любопытные туристы пьют чай в тёплых домиках у большого озера...