Двадцать шестого февраля две тысячи пятнадцатого года не стало моего дорогого брата-близнеца Димы...
Мы с Димой - братья-близнецы.
Когда мама была беременна нами, она пила алкоголь, курила, гуляла, мы ей были совсем не нужны, и она пила, как не в себя, признавалась, что не хотела, чтобы мы родились на свет. Но не смотря, на это, двенадцатого апреля одна тысяча девятьсот восемьдесят пятого года мы с Димой появились на свет. Конечно же мама не стояла на учёте, скорее всего, ей не делали никаких УЗИ, а если и делали, то врачи не увидели, что нас двое. Во время родов первым родился мой брат Дима, врачи думали, что на этом роды закончены, а через пять минут кто-то закричал: "тут ещё один" - на свет, не смотря на все пряпетствия, пробивался я, родился, как говорила мама, синим...
Когда маму и нас выписали из больницы, мы приехали домой, наши старшие брат Саша и сестра Света придумали нам имена - Дима и Денис.
***
Мы с Димой всегда были очень близки, всё время вместе, но и частые конфликты, драки были у нас.
Сейчас, когда у нас с Сашей свои дети, и я вижу, как на ровном месте у Сëмы и Стëпы случаются конфликты, начинающиеся с безобидных игр и тискотни, думаю, что и у нас с Димой это так происходило.
Мы ходили в детский садик в посёлке Чекуново, и там у нас были самые частые драки среди всех детей.
***
Однажды у меня заболел зуб, утром мы с мамой отвели Диму и младшего брата Колю в детский садик, а меня мама повезла в город Холм к стоматологу, так Дима весь день ходил в садике и домогался до воспитателей: "а где Денис?".
Когда мы с мамой приехали в Холм, шли от автостанции к больнице, мама увидела нашего родного папу Мишу, он стоял с двумя мужчинами, мама показывала в их сторону и говорила: "вон твой папка стоит", а я не понимал, какой такой папка, если наш папа Боря, среди этих мужиков его точно не было.
Спустя годы я думаю, что мама или не должна была ничего говорить, или должна была бы подойти к Мише, поздороваться, познакомить отца и сына...
***
На новый год мама покупала картонные маски, нам с Димой маски котов, а младшему брату Коле маску зайчика. Я помню обрывки той ëлки в детском саду, мы были так счастливы, было весело. После тихого часа мы всей группой пошли в поселковый клуб, и там тоже была ëлка, и дед Мороз со Снегурочкой, мы бегали вокруг ëлки, и были всем сладкие подарки.
***
Младший брат Коля качался на качелях в детском саду, и Дима тоже хотел покачаться на качелях, а Коля качался и не думал останавливаться, и Дима решил сам остановить его, подошёл ближе к качелям, а качели были железные, тяжëлые, и с острыми углами, никто тогда не думал о безопасности, и вот этой качелью Дима получил в лоб, его откинуло назад, всё лицо мгновенно залило кровью, его срочно отвезли в больницу в Холм, зашили рану. Зато из Холма Дима приехал в детский садик, как крутой мальчишка, с целой пачкой витамина "С" в таблетках...
Как мало было нужно для счастья, сейчас и шоколадкой не удивишь детей...
***
Нам было лет по семь, Коле соответственно пять, папа Боря решил с нами сходить на рыбалку на нашу небольшую, совсем маленькую речку Загарку, и мама тогда ходила с нами. Папа купил тонкую леску, красивые маленькие поплавочки разных цветов, крючки-заглотыши, грузила. Мы пошли на речку.
Как сейчас помню то место, от нашего дома до конторы леспромхоза, за нею дальше деревенская общественная баня, дальше небольшой мосток через реку, метров пятьдесят по полевой дороге, слева между кустов прогал, а там площадка, пригодная для рыбалки, небольшая плотинка из камней, слева под нависающими деревьями заводинка.
На берегу папа Боря вырезал три удилища из орешника, сделал нам три удочки. Мы с Колей пытались ловить рыбку чуть правее, возле плотины, но рыба там почему-то не клевала (сейчас-то я понимаю, что ей там было просто нечего делать, это ведь не форель), а Дима ловил прямо под нависающими деревьями (а вот там как раз рыбе не нужно тратить силы на борьбу с течением, с кустов падают гусеницы, червяки, жуки, рыба их ест), и у него ловилась красивая плотвичка.
Потом мы с Димой и Колей уже и сами ходили на речку на рыбалку, разведывали новые места на Загарке, ходили на пруды ловить карасей.
***
Новый год на носу, папа Боря принёс из леса живую ёлку, в доме запахло зимним лесом, хвоëй и праздником. Папа установил ëлку, а мы с мамой и братьями её наряжали, развешивали игрушки - шарики, шишки, снеговиков, и прочие советские игрушки, гирлянду, и в последнюю очередь нужно было на вершину ëлки вешать красную звезду. Мама вышла на кухню, и вот мы с Димой эту звезду не поделили, кто же будет её вешать, игрушек много, а звезда одна, и начали вырывать эту звезду друг у друга, боролись, боролись, вдруг я эту звезду вырвал, и ею же наотмашь ударил Диму по голове, попал в то же самое место, где у него был шрам от качели (очень близко от глаза, хорошо не в глаз), пробил кожу до крови... Обошлось всё ремнём для меня и пластырем для Димы, всё таки звезда - не качель, не так сильно пробил.
***
Мы учились в начальной школе.
Весна. Светит, пригревая, весеннее солнышко, кругом всё тает, текут ручья, набухают почки на деревьях.
Выходной.
Накануне мы с Димой, Колей и соседским мальчишкой Лëшей, что был старше нас года на три, накопали за хлевом в перепрелом навозе червей, в баночку насыпали опилок, добавили туда подсолнечного нерфирированного масла, червей туда посадили, чтобы они стали более привлекательными для рыбы. За деревенской общественной баней лежали подпрелые брёвна, мы отдирали с них кору, под корой ловили личинок короеда, что тоже были прекрасной наживкой.
И вот утро, мы берём наши удочки, наживку, пол буханки чёрного хлеба, полторалитровую бутылку молока, идём на речку Ловать. Дорога пролегала через весь посëлок, через пилораму, углесжение, вся дорога была сплошная жижа, что размесили лесовозы. А дальше попадаешь в лес, кругом деревья, на прогалинах снег уже сошёл, из под снега пробиваются подснежники - красота и лепота. Выходим на берег реки, весення река мощно и величаво несёт свои воды, на берегу ещё лежат огромные льдины, что выбросила река, освобождаясь от зимних оков. Мы половили рыбку, уклейка клевала бойко, а весенняя уклейка - рыбка жирная и вкусная.
***
Лето. Утреннее солнце светит в окно, щекотит, пастух прогнал коров в поле, мы с Димой, Колей и соседскими мальчишками - внуками соседок, что приехали к бабушкам погостить на лето, идём на рыбалку ловить карасиков.
Взяли удочки, червяков, пошли на Синяковскую прудку, что находилась на дальнем конце посëлка, на хуторе. Возле пруда были поля - покос для коров, хозяин которых никого по полям ходить не пускал, ругался, гонял нас с прудов. А нам от этого только интереснее было, пробраться на пруд, как партизанам. Пруд был один, но условно делился на два - малый и большой, на малом было мелко, вода в нём была теплее, и карасик там был мелкий, клевал, как из пулемёта, а в большом было глубже, и караси там клевали реже, зато крупнее, иногда ловились настоящие лапти - большие караси.
***
Мы учились в школе. Ранняя весна, возможно, весенние каникулы в школе, к дяде Вове приехал внук Андрей, мы с ним дружили, они были соседями нашей бабушки Тамары.
И вот мы с Димой и Андреем пошли гулять, и придумали развлечение, чтобы показать свою удаль, смелость, скорость - бегать через весенний, уже ненадёжный, хрупкий лёд через речку Загарку, что летом превращалась в мелкий ручеёк, а весной была полноводной, бурной, глубокой. И вот Андрей перебежал через речку, следом перебежал Дима, и последним побежал я... И то ли я медленно бежал, то ли лëд уже подустал от бега Андрея и Димы, но он подо мной провалился. Подо мной провалился лëд, глубина выше моего роста, сильное, бурное течение, меня понесло ниже по течению, я тону, плавать я не умел, тону до дна, вода укрывает меня с головой, я отталкиваюсь ото дна, выныриваю, хватаю ртом воздух, стараюсь прыгать в сторону берега, лёд ломается, и так я допрыгал до берега. Игорь и Дима перебежали через реку по мосту, помогли мне выбраться на скользкий ледяной берег. Холодно, мы быстрее пошли домой, ребята рассказали, что думали, что меня унесёт река, затянет под лёд, меня съедят сомы, и так бы оно и было, будь лёд потолще, или начни я паниковать, но паники не было, совсем.
Пока мы дошли до дома, у меня замёрзла вся одежда, руки и ноги еле шевелились, но пришли домой, и после такого купания я даже не заболел. Наверное был ремень, угол или другие наказания, этого я уже не помню.
***
Лето. Мы пошли гулять, и по какой-то причине Дима с Олегом и Андреем не брали меня играть с ними, я взял кусок шифера, от обиды кинул его в Олега, как зачинщика, а попал в Диму, и снова в тот злополучный шрам от качели, снова рассечение. И был ремень, и был угол, и мама говорила: "хорошо, что не в Олега попал, а в брата, иначе посадили бы в тюрьму".
***
Мы учились в школе, и мама с отцом всё чаще уходила в запои, и папа Боря выгонял маму из дома, не зависимо от того, какая погода на улице, снег, мороз или ливень, мама убегала в чëм была, иногда и нас забирала с собой, а иногда нет, а сам Борис ложился спать.
Потом Борис проснётся, что маму выгнал не помнит, а если мы остались дома, нас поднимет, и выгонет из дома, чтобы мы шли и искали маму, а где её искать? И не важна погода, не важно время суток, (чаще это была ночь).
И вот он нас выгнал из дома, сам снова лёг спать, была зима, а мы с Димой вышли на улицу, сели на лавке перед домом, и куда идти, где искать маму? Посидели на скамейке, Дима был постарше на пять минут, посообразительнее что-ли, никуда мы маму искать не пошли, подождали, пока папа заснёт, и пошли домой. Посмотрели, Борис спит, мы, не раздеваясь, как были в пальто, шапках, бурках, так пошли на кухню, чего-то поели. Вдруг Борис проснулся, мы его услышали, не сговариваясь, побежали из дома. Борис услышал, как хлопнула дверь, в чем был, в том и побежал за нами. И мы бежим с Димой, из дома на улицу, по железной дороге, и вот мы убегаем, Дима бежит впереди меня, я отстаю, чувствую шестым чувством, что Борис нас догоняет, и я решаюсь на отчаянный шаг, на бегу прыгаю с тропинки в канаву и замираю, лëжа в снегу, весь вжался в снег, и даже дышать перестал. Папка, конечно же, догнал Диму, пробежал мимо меня, не увидел меня ночью в снегу. Борис поймал Димку, дал ему по заднице, мол чего убегаешь, отвёл его домой. Дома папка сварил картошку, покормил Диму, уложил его спать. А я этого не знал, так до утра и просидел на скамейке перед домом, я же был трус, и идти проверять, спит ли Борис или нет, как придумал Дима, не рискнул, утром какая-то из бабушек-соседок вышла из дома, увидела меня, пожалела, взяла к себе домой, напоила горячим чаем.
Иногда, когда Борис нас выгонял из дома, мы ходили по посёлку, к маминым подругам, у которых она могла быть, искали её. Иногда её подруги просто говорили, что мамы у них нет, хотя она там была. Иногда мамины подруги просто брали нас домой, укладывали спать, хотя мамы там и не было. Иногда мы находили маму у её подруг, шли вместе домой или оставались там спать.
***
Однажды мама с папой уехали в Холм, а меня, Диму и Колю оставили у бабушки Тамары. Вечером мама с папой не вернулись из Холма, мы с Димой решили сами поехать в Холм к маме и папе, понятия не имея, где их в Холме искать.
И вот мы с Димой пришли на остановку, сидим, ждём рейсовый автобус. Мимо кто-то проходил из деревенских, ну и спросили, чего мы на остановке делаем, ну мы и рассказали, что поедем в Холм мамку с папкой искать. Эта прохожая зашла к бабушке, сказала, что мы в Холм собрались.
Бабушка "прибежала" на остановку, мы увидели, что она идёт на остановку, спрятались от неё под мостом через канаву. Не знаю, не помню, как она нас нашла под мостом, но и вылезать мы не спешили, бабушка пыталась нас словить, но мы, как загнанные в угол котята, жались от неё в противоположный ей угол под мостом.
В общем Димку бабушка как-то смогла поймать, а меня нет, но рейсовый автобус уехал, Диму бабушка отвела домой, мол а, раз уже автобус уехал, и сам вернусь домой.
Я так и остался сидеть под мостом. Как-то наша учительница Татьяна Ивановна узнала, что я сижу под мостом, пришла, уговорила меня, забрала к себе домой.
Татьяна Ивановна была нашей первой учительницей, была очень доброй, сколько она нам добра сделала...
Потом, уже будучи в детском доме я написал ей дурацкое стихотворение, которое наша учительница русского языка и литературы опубликовала в районной газете:
Татьяна Ивановна, Говорю Вам спасибо,
За всё, что Вы сделали для меня и для Димы,
Это спасибо идёт из души,
А сердце твердит: "напиши, напиши".
Татьяна Ивановна, когда его прочитала в газете, конечно же поняла, кому оно адресовано, плакала от радости...
Когда мой младший брат Коля приезжал в отпуск, мы специально заезжали к Татьяне Ивановне в гости.
Когда мы с Сашей ездили на свадьбу к моему другу, мы тоже заезжали к Татьяне Ивановне.
Когда мы ездили на одуванчик-фест в Чекуново, мы там общались с Татьяной Ивановной, она рассказывала Саше и детям, какой я был в детстве.
Она всегда рада нас видеть, переживает за нас...
***
Когда мы с Димой попали в детский дом, для Димы это было переломным моментом, весь мир перевернулся, Дима закрылся в себе, стал грубее, жëстче, по крайней мере снаружи. В детском доме он старался защищать меня и Колю, заботился о нас.
***
Помню мы проходили какой-то тест у психолога в детском доме, нам давали задание нарисовать животное, которого не существует в природе. Конечно я не помню точно, какое животное я нарисовал, какое-то подобие ламы, у которой не было ни клыков, ни рогов, только шерсть, психолог сказала, что я совсем не конфликтный, у меня минимальная ментальная защита (шерсть у этого животного). Дима нарисовал какое-то животное, к которого были рога, копыта, зубы и клыки, психолог сказала, что у него очень сильная ментальная защита, даже агрессия.
***
Когда мы попали в детский дом, в целом мы быстро подружились с другими детьми, но был в детском доме самый старший мальчик Рома, и вот он любил дразнить, доводить до слëз новеньких, и просто младших детей. Сначала он пытался дразнить меня, но Дима вступился за меня, переключил его внимание на себя, Рома своё внимание переключил на Диму, дразнил его, доводил до слëз, а я не мог защитить Диму, я был совсем не конфликтным, наверное и трусом, меня не трогают, и ладно - свинья я одним словом...
***
В школе нас с Димой часто путали учителя, я учился чуть получше, потому иногда мы с Димой менялись местами, я отвечал за него, он часто ленился делать уроки, списывал у меня.
***
В детском доме мы вроде бы и не голодали, но часто хотелось есть, и чтобы что-то купить поесть, купить магнитофон, мы с Димой после уроков ходили на шабашки - копали огороды за денежки, кололи и складывали дрова.
Мы ходили на кружок по художественной резьбе по дереву, вырезали сфинксов, драконов, карнизы, эти изделия мы продавали.
Мы ловили рыбу, собирали почки берёзы, цветы пижмы, рябину, клюкву, чернику, грибы - всё это мы продавали.
***
Когда мы заканчивали девятый класс, то решили не идти в одиннадцатый класс, а ехать учиться куда-нибудь, хотелось побыстрее уехать из детского дома. Я решил поступать в Политехнический колледж НовГУ, а Дима поленился сдавать экзамены, поступил в двадцать пятый агролицей в Старой Руссе. Так мы с Димой впервые расстались надолго.
Впрочем я приезжал в гости к Диме, а он приезжал в гости ко мне.
Я, будучи студентом, неформалил, у меня были длинные волосы, косуха. И вот однажды ко мне в гости приехал Дима, пришёл в общагу, а меня в общаге не было. Диме подсказали, где мы обычно тусили, Дима пришёл в комнату к моим друзьям, постучал, ему открыл Дамир, увидел "у меня" новую причёску (у Димы всегда была короткая стрижка), дал "мне" леща за пострижку, Дима очень удивился... Когда разобрались, что это не я, то долго смеялись, и потом ещё долго вспоминали эту историю.
***
Летом и я, и Дима ездили в Чекуново, жили в квартире, где мы и были прописаны, с родителями.
У Димы сессия заканчивалась быстрее, он первым приехал в деревню. Я приехал в деревню спустя пару недель, как сдал сессию. Пришёл домой, квартира закрыта, спросил у соседей, а где все, мне подсказали, что Дима в гараже, я пошёл в гараж. Оказалось, что Дима поругался с папой Борей, вломил ему по первое число, а Борис закрыл квартиру, не пускал Диму в неё, вот и пришлось Диме жить в гараже. Я пошёл домой, объяснил, что Борис не имеет права не пускать Диму в квартиру, ведь мы также прописаны в этой квартире. Вопрос решился, мы с Димой жили в одной комнате, папа с мамой в другой комнате, мы готовили еду себе, они себе, только у них в доме и еды не было, потому молча ели то, что готовили и покупали мы, а мы не ругались, в конце концов они - наши родители.
Ну и есть нашу еду нашим родителям было мало, однажды мы вернулись с прогулки, а наши деньги украдены...
Мы ходили на рыбалку, ловили рыбу, часть рыбы младший брат Коля ходил продавал по посёлку (я не мог продавать рыбу, раздать - да, а продавать нет, мне было стыдно), мы с младшим братом Колей ложились спать, а Дима чистил рыбу, готовил её, будил нас, когда рыба была готова: "идите, поешьте" - говорил он.
Дима был для нас не просто братом, старшим братом, он был нам почти отцом, по крайней мере он брал на себя эту роль, заботясь о нас.
***
Дима был очень компанейским, а я нет, он быстро знакомился с людьми, а я был не очень общительный (да и сейчас). Дима каждый день ходил на вечерние гулянки в клуб, а я оставался дома, читал книги. И вот однажды Дима с нашими друзьями пришли звать меня в клуб, а я совсем не хотел идти, мне и с книгой хорошо, но уговорили. Мы взяли гитару, пошли в клуб, все выпивали, пели песни, а я не хотел пить алкоголь, согласился просто поиграть на гитаре. Но когда все уже поднапились, все начали подходить к непьющему гитаристу: "давай выпьем", "да не, не хочу" - пытался отбрехаться я, "давай струны смажь" - не отставали ребята, и я сдался. В итоге я так досмазывался струны, что заснул прямо во время игры на гитаре, сидел, играл, всё более вяло, пока совсем не отрубился, как кассетный магнитофон, а котором сели батарейки, или зажевало плëнку, домой меня отнесли друзья, рядом положили гитару.
***
После окончания учёбы в агролицее Дима ушёл служить в армию, служил в морском флоте в Калининграде.
***
После окончания службы Дима приехал в Новгород, сначала пару месяцев жил у моего друга, устроился на работу водителем грузовика.
Потом познакомился с девушкой, встречались, но расстались, Дима очень сильно переживал из-за этого, уволился с работы.
После затяжной депрессии Дима устроился на работу в магазин автозапчастей, долго работал там.
Потом наш детдомовский друг детства Саша объявился, уехал из Питера, в Новгороде ему негде было жить, Димон приютил его у себя, весёлые были времена, пьянки, гулянки, потеря работы, поиск другой работы, и как-то всё было плохо.
Тогда наш друг предложил Диме поработать подсобным рабочим у одного бизнесмена Аркадия на даче, где Дима проработал несколько лет, жил в вагончике на участке, выполнял самую разную работу. Это был тяжёлый этап жизни, а может быть и нет, Димон не отчаивался, но мне всё время казалось, что он там живёт, как раб - ни семьи, ни своего жилья, и зарплата совсем небольшая, за два года Дима ничего даже не накопил. Но тем не менее жил он не так уж и плохо, отдыхал, развлекался с друзьями и подругами, иногда приезжал к нам в гости, и, когда наш младший брат Коля был под следствием, Дима сам оплачивал ему адвоката, мы с Сашей ничем помочь не могли, сами жили с воды на хлеб.
Я сильно способствовал, чтобы Дима уехал от Аркадия, начал создавать свою семью, жизнь, судьбу, что не плыл по течению, и Дима ушёл от того бизнесмена.
Начинать жизнь с нуля в большом городе без какой-либо поддержки тяжело, но у Димы были мы, первое время, около полугода, он жил у нас с Сашей, устроился на завод, где до конца жизни и отработал, снял комнату в коммуналке, познакомился со своей будущей женой Машей, женился, у них родился сын Вова.
Дима и Маша работали, жили дружно, купили машину, хотели купить жильё в ипотеку...
Однажды Дима обратился ко мне, сказал, что у него кровь бывает, когда ходит в туалет, и что делать в такой ситуации. Я позвонил нашему однокласснику, попросил его принять Диму, он принял Диму, осмотр, анализы, операция - онкология. Операцию сделали, несколько курсов химиотерапии, Дима ездил в Питер к врачам, мы с друзьями по-возможности его поддерживали, в том числе материально.
Дима угасал на глазах, похудел, живот надулся, ноги стали, как у слона, а мы надеялись на его поправку.
За несколько недель до смерти Димы наши друзья отвезли Диму на рыбалку, он был так счастлив, сам ходить уже не мог, друзья возили его в саночках, но, казалось, он ожил, стал энергичнее, веселее.
Двадцать третьего февраля один наш друг позвонил мне, попросил его жену из Старой Руссы привезти в Новгород, билетов на автобус не было, а ей на работу.
Я отвёз жену друга домой, и коли я в Новгороде, поехал к Димону. Приехал к Диме, он лежал на диване, весь жëлтый, похудевший, скелет, обтянутый кожей, я его обнял, а ему больно, болело всё. Поговорили, и он при смерти спрашивал, как наши дети, переживал за них. Потом он попросил меня выйти из комнаты, начинался приступ боли, я вышел, он прокричался, наверное принял обезболивающие, позвал меня к себе. Сидеть очень долго смысла не было, да и Дима не любил, когда его жалеют, не мог видеть жалость в наших глазах, мы прощались, я обнял его, и, сам не ожидая от себя, сказал ему:
- ты там на небесах присматривай за нами.
Дима улыбнулся, я уехал.
Это мы до последнего ждали и надеялись, что Дима поправится, а Дима знал месяца за три, что метастазы во всех органах, врачи ему выписали очень сильные, подотчётные обезболивающие, сказали, что ничем ему помочь уже не могут, отправили домой доживать, сколько сможет.
И Дима, зная всё это, никому из нас не сказал, только одному товарищу с работы, который на похоронах и рассказал про эту ситуацию.
Двадцать шестого февраля я был на работе, отпросился с работы, нужно было по коммунальным службам прокатиться, вышел за проходную, дошёл до машины, мне позвонила Маша, вся в слезах, сказала, что Димы не стало.
Конечно умом мы понимали, что всё будет так, но сердцу не объяснить, меня просто взорвало, прорыдался в машине, никуда не поехал, пошёл к начальнику, написал заявление на выходные, поехал в Новгород.
Я приехал в Новгород, всю дорогу глаза на мокром месте, быстрее в Димину комнату, а его уже увезли куда-то, похоронное агенство.
Младший брат Коля и Димина жена Маша уже напились успокоительных, нужно организовывать похороны, мы поехали в агенство, я полностью оплатил их услуги, Маша отказывалась, мол не надо, а как не надо, это мой брат, а тебе ещё ребёнка одной растить.
Всё порешали - хоронить решили у нас в Старой Руссе, здесь живу я, свой дом, наврядли куда-то переедем, у Коли своего жилья нет, может быть уедет жить в деревню, или в Москву, или Питер, Маша выйдет замуж, уедет в Кириши, на свою Родину, а кто будет ухаживать за Диминой могилкой, если похороним в Новгороде?
Я приехал в Старую Руссу, организовал всё здесь, выбрали место под могилку на кладбище, забронировал кафе для поминок.
В день похорон мы собрались, поехали на кладбище, могилку выкопали, привезли Диму с Новгорода, приехали многие друзья. И вот перед могилкой прощание с Димой, я подхожу к нему, во мне всё обрывается, я падаю на колени, реву, как, простите, баба, меня друзья и Саша отводят в сторону, все уж попрощались, а у меня истерика... Я снова подхожу попрощаться, и снова не могу, меня уговартвают, что нужно отпустить его, а я не могу, мне что-то дали выпить, я чуть успокоился, и со слезами и отчаянием смог попрощаться с Димой, от гроба меня оттаскивали, я не отпускал, и похоронная команда торопила, в могиле плывун, осыпетчя могилка...
Не помню, как мы уходили с кладбища, всех позвали в кафе на поминки, точнее это была тризна, как принято на Руси, думаю, Дима хотел бы именно тризну, а не поминки, он не любил слëз, хотя были и слëзы, и тёплые воспоминания...
После кафе всех, кто остался, а не уехал по домам, пригласили в баню, что так любил Дима...
Через год, младший брат Коля привёз памятник Диме, памятник получился очень хороший, спереди Дима, вечно молодой и красивый, снизу его любимая машина семëрка, а сзади озеро с лодкой, кажется, что Дима там на берегу, ловит рыбу, или варит уху у костра, на диком берегу, куда он приплыл на этой лодке.