When the sky is falling
What do you want me to say
When my skin is crawling
What do you want me to do
When the world is burning
Where do you want me to go
I'm just a weirdo
I'll never be a hero
The Rasmus & The Funeral Portrait, «Weirdo»
Хорошо помню этот день два года назад. А год назад – не помню вообще. Как будто 16 февраля 2024 стало моим персональным Днем Сурка, который обречен воспроизводиться год от года до конца моих дней.
Помню, что была пятница, а сегодня понедельник – где-то мы подобрали на этом не слишком долгом пути одни лишние сутки. А, точно, ведь тот год был високосным. Размахивающий острой косой, выкашивающий без остатка надежду, свет, радость, смех, теплоту. Как сказала несчастная леди Гамильтон устами Вивьен Ли: «Не было потом. Не было после». В тот день, и позже, после всех официальных подтверждений, так и казалось, что никакого «потом» и «после» не будет – только непроглядная зимняя мгла за стеклом.
Но потом было еще много всего – например, 1 марта со всеми этими невероятными людьми в Борисово. Много отважных героев, без тени сомнения отправившихся по тому же скорбному пути. Был знаменитый «полдник» с гаркающими над головой воронами и растерянными сотрудниками избиркомов. Было 1 августа с вернувшимся светом надежды и радости, и еще множество самых разных событий. Была и продолжается жизнь, в которой мы чуть ли не каждый день продолжаем находить друг друга, и каждая такая находка – как луч яркого прекрасного солнца.
И все эти годы и дни я вижу, как на любое упоминание, любой комментарий, любой намек сбегаются полчища всех этих странных людей, сделавших цинизм своей профессией. «Да кому он нужен», «да кто о нем помнит». Ну – вы, видимо, помните, и ваши работодатели, раз для них до сих пор актуально платить за эти уже совершенно никого не убеждающие «пляски на кoстях». Не был бы он по-прежнему так важен и страшен, наши "жалкие остатки" скорбной памяти вряд ли волновали бы кого-то до готовности оплачивать сотни ботов и троллей.
Как там пел Покровский, «мeртвый он страшнее живого»? Как в стылую мартовскую воду глядел. Забавно, что ботов оплатили, а новые методички раздать забыли, и они продолжают шпарить по темнику даже не 24, а еще 18 года. Разыгранная с претензией на метамодерн черная комедия с ядом экзотической жабы провалилась под грoбовое молчание даже троллей. Немудрено – ведь метаиронию со всем остальным сложным, умным, красивым и интересным придумали на светлой стороне. А зло может лишь бездарно это все копировать, как максимум, придумывая только сотни новых методов пытoк.
Это правда, что нам такими героями, как он, в жизни не стать, и пока длится эта мгла, мы всегда для огромной массы людей будем оставаться «чудаками с фонариками». И в один миг это не изменится и не исправится. Это будет меняться постепенно, исподволь, с новыми и новыми откатами архаики назад, с новым и новым ресентиментом зла и цинизма. Но со временем эти циничные голоса будут звучать все глуше и реже, а здравые и добрые – все громче и чаще. «И сделают это люди, которым он дал надежду».
Страшнее живого и сильнее живого – потому что вся эта сила расплескалась, разлилась теперь по нам. Нам, конечно, всегда будет больно, как в стендапе у Дениса Чужого, но именно в этой боли и таится источник силы. И смысла, и веры, и стремления созидать, строить и исправлять. Всего того, чего там, в этом жабьем террариуме, нет и в помине.