Шанс «Идоменея»: как прошла в Мариинском театре премьера новой версии оперы Моцарта

Предыдущая версия «Идоменея» была осуществлена режиссером Михаэлем Штурмингером в 2009 году. Действие было перенесено в наше время с терпящим стихийное бедствие мощным кораблем, спасением тонущих мигрантов, покушением на убийство из пистолета, о котором во времена Моцарта знать не знали… Режиссеру удалось провести идею о том, что замыслившему месть и убийство пуля из его же пистолета вернется бумерангом. Главную мстительницу в опере — ревнивую Электру — и тогда, и сейчас пела сопрано Жанна Домбровская. В прошлой постановке она бегала в черной кожаной косухе, а в этот раз ей досталось более элегантное платье, такое с небольшой долей вероятности могла носить царевна Аргоса, ее героиня.

После мрачного черно-белого колорита модернистского прочтения теперь «Идоменея» нарядили в цвета далекой старины, выбрав путь игры в реконструкцию. Моцарт хоть и взялся за «старинный» сюжет из времен окончания Троянской войны, сочинил отнюдь не «документальную» оперу из времен «Илиады», но историю, глубоко волновавшую его в современности. Хотя и понятно, что молодой композитор был обязан пройти искушение и испытание стилем барокко, царившим тогда на оперной сцене Европы. В «Идоменее» Моцарт заявил о себе как о гениальнейшем ученике, усвоившем все каноны opera-seria, властительницы дум законодателей оперных мод XVIII века. Дождавшись сотрудничества с хитроумным аббатом да Понте, Моцарт сочинил остросовременную трилогию из «Свадьбы Фигаро», «Так поступают все» и «Дон Жуана». Как же удивительно было услышать в музыке «Идоменея» предвосхищение мотивов «Свадьбы Фигаро» и «Волшебной флейты»! А заодно вспомнить о Верди, который в сюжете и ролевых моделях своей «Аиды» не скрыл преклонения перед шедевром любимого Моцарта.

Постановку новой версии «Идоменея» поручили Роману Кочержевскому, хорошо известному по работам в драматическом театре, но дебютанту в опере. На него обрушилась огромная сложность материала. Режиссер в ситуации цейтнота не обошелся только разводкой мизансцен, но и сыграл в эффектную игру «замри-отомри» — персонажи застывали в позах с этрусских ваз. Оттуда была заимствована и цветовая палитра — сочетание черного и терракоты.

Мультимедийное оформление представляло собой архитектурные виды античных храмов, пропилей, площадей, амфитеатров, руин, заимствованные из музейных офортов. Сценограф и художник по свету Глеб Фильштинский вместе с видеохудожником Игорем Домашкевичем придумали этакую схватку современных технологий с визуальным наследием прошлого, которое, разумеется, одерживало верх своим мощным зарядом. Были сочинены и мультики с плывущими корабликами, напомнившие мультфильмы по мифам Древней Греции. От музыки все это, конечно, отвлекало, но что делать, если мы живем в эру визуального. Одна добрая певица предупредила перед началом спектакля: «Сядьте подальше, чтобы не укачало», — и оказалась права. Заштормило на эпизоде появления чудовища — спрута, расползавшегося щупальцами по всем стенкам, заползавшего даже в усы Нептуна, с которым вел свой диалог Идоменей на протяжении всей оперы.

Своим обликом критский царь Идоменей напоминал Христа, выстраивая смысловой мост к христианской теме Отца и Сына. Эта тема для Моцарта имела первостепенное значение, учитывая его сложные отношения с отцом, и в этой опере нашла простор для развития. Непросто пришлось тенору Александру Михайлову в партии Идоменея, которая не требовала мощи, тем более форсажа, а нуждалась в вокальной грации. Зато певец покорил глубиной драматического наполнения образа, вплоть до ощущения страшной трагедии, нависшей над отцом, которому нужно принести в жертву первого, кого встретит на суше. И первым оказался его сын Идамант. Но порыв влюбленной Илии, вызвавшейся принести себя в жертву взамен Идаманта, умилостивил богов, и все закончилось хорошо. Нежный, мягкий и в то же время волевой тембр Кристины Гонца позволил ей представить образ Илии, дочери троянского царя, в лучших традициях этой партии.

Жанна Домбровская в партии Электры получила в этой постановке много больше индивидуального рисунка роли, требующего в чем‑то даже хореографической гибкости. Ближе всего к искомому стилю барочного Моцарта приблизилась Дарья Росицкая в виртуознейшей, насыщенной колоратурными пассажами брючной партии Идаманта. Она продемонстрировала местами даже очень аутентичую исполнительскую манеру, напомнив целый ряд знаменитых европейских виртуозок.

О сложном историческом контексте либретто «Идоменея» позаботился литературный отдел Мариинского театра, снабдив видеозанавес не только описанием происхождения героев, но и «содержанием предыдущих серий».

Читайте также:

В Театре Ленсовета состоялась премьера спектакля «Король Лир»

«Борис, Борис, все пред тобой трепещет...». Как в Мариинском театре прошла премьера знаменитой оперы Модеста Мусоргского