Случилось это давно, мне было лет десять, а брату моему 12.
Одним декабрьским утром дед решил ехать за дровами в лес. Велел нам с братом собираться, а сам пошел запрягать лошадку.
Дрова у нас были конечно же заготовлены на зиму, но бабушка ворчала что до весны может не хватить.
Погода стояла морозная, снега еще мало выпало, лошадка застоявшаяся резво тянула сани.
Заехали в ближайший дубравник и прямо возле опушки наткнулись на поваленный от старости и ветра огромный дуб.
Дед почесал затылок, проворчал:
-Если оно упало значит "не рабочее", а дрова отменные будут, потому что пересохшее.
Достал пилу двуручную, нам с братом велел:
-Пилите ветви по длине саней.
А сам достал бутылку и приложился к горлышку.
Перед отъездом он правдами и неправдами выторговал у бабушки самогон.
Дерево оказалось настолько твердым, что пила вообще не хотела вгрызаться в дерево.
Выдавала какой то порошок вместо опилок и визжала тоненьким металлическим писком.
Провошкались мы до позднего вечера, умаялись, но все таки набрали полные сани крепких дубовых дров.
Но нас ожидала еще одна неприятность - лошадь не могла тянуть сани. Дед велел нам спрыгивать с повозки и следовать пешком за санями.
Лошадь упиралась, фыркала, с трудом волочила сани с дровами и дедом на верху.
Пока докатили до деревни, бедная лошадка вся покрылась испариной и тяжело дышала раздувая бока.
Выгрузив во дворе поклажу, распрягав лошадь, решили распилкой заняться на следующий день.
Дед затребовал еще самогону, мотивируя это тем что устал и он единственный кормилец дома. Бабушка безропотно выставила на стол еще бутыль.
Спали плохо, дед постоянно что то выкрикивал во сне, мычал. Не давал уснуть нам с братом.
Утром нас ожидала еще одна неприятность.
Суп, что накануне сварила бабушка прокис, хотя был выставлен на холод в сени. И в кастрюле плавали какие то красные ошмётки.
Перекусив молоком с хлебом все втроем вышли во двор.
Решили так - мы с братом пилим, а дед раскалывает крупные чурбачки на более мелкие полешки.
Первое же полено куда тюкнул топором дед дало знать что не так все просто. Топор отскочил от чурбака как будто оно было резиновым. Удачно что деду обухом чуть не впечатало в лоб. Старик заматерился, но нашел выход- ставил топор на полено и бил по нему кувалдочкой. Получалось как клином, дерево с трудом, но поддавалось.
Следующая неприятность нас ждала уже дома.
Дрова не хотели гореть в печи. Лучины для розжига догорали, а проклятые поленья только тлели.
Дед рассвирепел, матерясь на всю избу, ушел в чулан и принес банку керосина:
-Проклятое дерево, думаешь я с тобой не справлюсь.
Поленья уже хорошо пропитанные керосином весело охватили язычки пламени. Но весь дым повалил в дом, со всех мыслимых и немыслимых щелей печи.
Пришлось открыть дверь избы и выйти всем во двор, чтобы проветрить дом.
Тут уж бабушка почуяв неладное выведала у нас всю вчерашнюю историю.
Ярости ее не было предела.
-Старый дурак, дожил до стольких лет, а ума не набрал. Грех принес домой, разве можно трогать "священное дерево".
У марийцев, у каждого рода есть свое священное дерево - родовое.
Под такими деревьями род молится, приносит дары богам, проводят ритуалы. Такие деревья нельзя пилить, использовать как строительный материал или как топливо.
Обычно это дуб. Так как он растет множество лет и многие поколения поклоняются ему.
... Пришлось пригласить на следующий день Карта(жреца) с соседней деревни. А дерево погрузили обратно на сани и отвезли туда же откуда привезли.
Через месяц наша корова отелилась. Принесла теленка с тремя рогами, но без одной ноги. Понятное дело теленок прожил только сутки.
Больше ничего плохого не случилось в тот год в нашей семье. Наверное духи простили нас.