- Ну здравствуй. - сказал Владислав своему старшему брату, когда приехал посмотреть, как тот обустроился в своей новой комнате, которая находилась в старой коммунальной квартире, в доме, на Петроградской стороне.
-Здорова. Ты один?
-Нет, со Славкой. В ларёк его отправил. Ну как, обживаешься?
Игорь, старший брат Владислава, развёл руками.
-Ну да, мне тут нравится. Соседи, вроде интересные люди.
Видел Владислав, когда вошёл в коммуналку, как один из таких интересных людей, по стеночке направлялся в сторону туалета. Ноги его не держали - выстоять помогала стена.
-Да уж, интересные. - со вздохом сказал он, но развивать эту тему не стал.
Брат его пил, пьёт и будет. А ведь у Игоря ни голова, ходячая энциклопедия. Медали всякие, ещё со школы, а после с института. Он книги не читал - поглощал, как пылесос засасывает пыль. И хранил прочитанное, ничего не забывая, даже если информация ему никогда не пригодится. Всё бережно хранилось на полках, которыми был заставлен его мозг.
Потом Игорь женился, родился сын, он стал пить на радостях, а когда развёлся, с горя.
В комнате было светло. Из-за отсутствия штор. По телевизору балет, "Лебединое озеро", снова и снова.
-Влад, ты зачем приехал?
Вопрос был неприятный, но справедливый.
-Как зачем? Посмотреть, как ты устроился, помочь может чем.
-Брат, лицемерить-то зачем?
-В смысле?
-В коромысле!
По телевизору прервали трансляцию балета, на экране появились какие-то люди, которые называли себя государственным комитетом по чрезвычайному положению. Высокопоставленные советские чиновники начали неумело пытаться спасти то, чего уже не было.
Игорь неотрывно смотрел на экран. Он был трезв и особо впечатлителен.
А Владислав смотрел на брата. Тот как-то заморгал, быстро так, несколько раз, потом зажмурился, закрыл ладонями лицо и тёр кожу. Люди умываются так.
-Игорь? С тобой всё в порядке?
-Со мной? Да просто обалдеть! Зачем лицемерить? Проверить он приехал. Если бы не ты и твоя жадность, или жены твоей жадность, или ваша совместная, то проверять было бы нечего.
-Ты о чём? - Владислав прекрасно понимал, что имеет ввиду Игорь, но нужно было сохранить лицо.
-О том, что когда мать померла, ты примчался и сказал, что квартиру будем делить. Толю пинком под зад, ведь по документам его нет нигде. И плевать, что они с матерью прожили дольше, чем она жила с нашим отцом. Старика выгнал, а потом и меня.
-Да никого я не выгонял! Сделали всё по закону.
-По закону? Ладно бы там квартира была на квартиру похожа. Ладно бы, я бы понял. Но там ведь живопырка. Ты с теми деньгами, что с её продажи поимел, жить луче не стал.
-Ну, тут я с тобой не согласен.
-А мне плевать на твоё согласие. Приехал он, заботливый. Тебе что, жить негде? У тебя ведь всё нормально. Тебе эта продажа, вообще не нужна была.
-Так это мне решать, что мне нужно. - Владислав уже пожалел, что приехал изображать заботливого брата.
По телевизору говорили об опасности, предательстве и пропасти. Игорь затих, вновь "умывался", а потом вдруг вернулся.
-Тебе, тебе брат решать. Знаешь, нас в детстве, кормили вроде одинаково, но ты себя повёл так, словно тебе папа с мамой колбасы недодали и ты сейчас пытаешься восполнить. Ладно, я теперь в коммунальной квартире буду жить. Если честно, я и не в обиде. Но видеть тебя почему-то не хочется. Понимаю, что ты по закону, но как-то гаденько.
-А что, я после смерти матери должен был остаться с носом? Так что ли, справедливо? Какая-то однобокая справедливость. И скажи брат: я виноват, что я всю жизнь на Родину и теперь не за бортом? А ты себя найти не смог, в этом тоже я виноват?
-Однобокая справедливость, верно. Нет, в том, что ты орёл, а я синяк, ты не виноват. Но что касается квартиры, не оправдывай себя. Тут какая штука? Если бы мать с Толей и я, жили в комнате в коммуналке, ты после её смерти точно так же бы выгнал её деда на все четыре стороны. И продал бы эту комнату без всяких сомнений, а меня отправил бы куда-нибудь в область, так как в Ленинграде на сумму от половины, целое не купишь. А в области, бараков много.
На экран телевизора прорывались лебеди, которые очень любили своё озеро и танцевать. Но, мужчины в костюмах не хотели уступать место искусству, продолжая рассказывать о падении в самую глубокую пропасть.
Игорь смотрел на ящик, где шла борьба за выживание, но судя по тому, что в столице появились танки, лебеди могли улететь. Он зажмурился и так продолжал, только речь его становилась всё быстрее и быстрее, пока не стала походить на самую длинную скороговорку.
-И ты бы также приехал в барак и с невинными глазами поинтересовался, как я тут обживаюсь. Да окажись я по твоей инициативе в выгребной яме, ты бы и там нашёлся, чтобы справиться, как мне там живётся?! Знаешь брат, Иуда наверное, тоже был доволен своему серебру и находил себе оправдание. Пока не повесился.
Владислав понимал, что брат лупит правду-матку, но ровным счётом ни о чём не сожалел. Неприятным было сравнение с Иудой, но это он переживёт. Он хотел было что-нибудь ответить, но Игорь продолжал говорить так быстро, что уже было не разобрать ни слова.
Выглядело это пугающе.
-Игорь? Игорь? Брат?!
В телике ехал танк, гусеницы которого не разбирали дороги. Танк не думал, не чувствовал и равнодушно давил всех, кто пытался преградить ему путь.
Раздался выстрел. Тишина. Погас экран.
Умолк мужчина, спившийся от горя и ума, открыл глаза и тёр лицо.
Игорь? - не унимался Владислав.
В комнату вошёл Слава, его сын. Заметив, что что-то не так, молча, кивком спросил, что происходит?
Игорь резким, неестественным движением рук смахнул с лица то, о чём знал только он.
Молчали.
-Говорите тише, - прошептал Игорь - в розетке подслушивающее устройство. Они везде. Они слушают и слышат нас. Опасно.
Владислав, бывший военный с грустью смотрел на брата.
-Надо уходить, - не унимался тот - в лампочках камеры. На нас смотрят. Нас слышат и видят. Нам не спрятаться и не спастись.
-Не волнуйся брат, я с тобой. Я тебя не брошу, всё будет хорошо. - сказал Владислав, а сам повернув голову к сыну прошептал, чтобы тот вызывал дурку.
-Так вы можете сказать, что это и от чего?
Человек в белом халате спокойно выплюнул: "шизофрения". Двери захлопнулись, колёса касались разбитой дороги, которая была очень похожа на жизнь миллионов людей.
Владислав с сыном сели в машину.
-Надо будет, комнату на меня переоформить.