Фильмы про разведчиков - востребованный жанр в киноискусстве. Cнять шпионскую драму не просто художественно, но и исторически достоверно порой сложно как за отсутствием достаточной информации, так и вообще самого живого материала. Тем не менее сценаристы и режиссёры включают фантазию и создают картины, привлекающие большое внимание публики. Пусть связь c исторической действительностью у них бывает весьма относительная, но смотреть интересно. Это утверждение касается и сериала “Берлинская жара” режиссера Ивана Сидорова, созданного к 80-летию атомной промышленности СССР. Вся его увлекательная шпионская составляющая придумана и вставлена в контекст рождения советского атомного проекта и попыток создать атомную бомбу в Германии.
Советские разведчики и сюжет в кино
Создатели сериала не скрывают того факта, главный герой картины, советский разведчик Франциско Хартман не имеет определенного исторического прототипа. В этом отношении возможна его параллель с бессмертным Штирлицем из “17 мгновений весны”. !! Но всё ж таки псевдоним Хартмана “Баварец” живо напоминает псевдоним “Корсиканец” советского разведчика Арвида Харнака из подпольной организации “Красная капелла”, раскрытого в 1942г. А в комиссаре криминальной полиции Рихтере легко угадывается Вилли Леман, начинавший свою деятельность в криминальной полиции. Лемана также раскрыли, арестовали в 1942г. Только вот действие сериала “Берлинская жара” строго привязано к 1943 году, причём самым неформальным образом. В Берлине вроде как действуют остатки "Красной капеллы".
Именно летом 1943 года в Германии распространились слухи о самых различных видах «чудо-оружия», которыми бравировала пропаганда Третьего Рейха. Именно в этом контексте родился сюжет, который совсем кратко звучит так. 4 августа 1943 немцы собираются запустить атомный реактор. “Тройной” агент Хартман узнаёт об этом и сигнализирует англичанам о месте нахождения реактора. Английские бомбардировщики разносят это место, и немцы лишаются возможности производить атомную взрывчатку. Вобщем всё выглядит логично, если бы физик Гейзенберг к лету 1943 действительно мог сделать не только реактор, но и запустить в нём цепную реакцию. А без последней, как понятно, реактор скорее не реактор, а просто котелок. К счастью, к указанным срокам (04.08.1943) Гейзенберг далеко не укладывался. Да и думали немцы о бомбардировщиках противника. Реактор собирались разместить под землей, бункер для него делали в Берлине, а не в провинции - как в кино. Бункер так никогда и не разбомбили, а цепную реакцию так никогда и не запустили, несмотря на эксперименты.
Мемуары Шелленберга и сериал
Ещё одна параллель с классикой “17 мгновений весны” - это тема переговоров деятелей Третьего Рейха с союзниками, чтобы спасти свои шкуры после разгрома Германии. Наибольшую предусмотрительность в этом отношении проявил Вальтер Шелленберг, с 24.02.1943 нач.управления VI управления (внешняя разведка) РСХА. В сериале активно используются его мемуары, в которых Шелленберг рассказывает: “ В конце лета 1942 года я впервые попытался установить связи с Западом Необходимо было осторожно прозондировать через английского генерального консула Кейбла, находящегося в Цюрихе, возможность скорейшего окончания войны… Но прежде чем двинуться дальше, я попытался заручиться поддержкой Гиммлера, его реакция была более чем причудливой. Он мялся, не говорил ни «да», ни «нет» Наша беседа затянулась до поздней ночи. Но все же мне удалось добиться от Гиммлера согласия лично вступить во внешнеполитическую игру…..«Я одобряю ваш план, — сказал он в заключение, — но с тем условием, что в случае, если вы в ходе ваших приготовлений совершите серьезную ошибку, я моментально откажусь от вас». Тем самым Гиммлер предоставил мне свободу действий — это было больше, чем я надеялся достичь.”
В сериале вдобавок к этому Шелленберг оказывается в 1943г. куратором атомного проекта, чего никогда не было. И решает обменять атомные секреты Германии в обмен в т.ч. на свои личные гарантии. Даже если Шелленберг и имел какие-то хорошие представления о ходе реализация атомного проекта, неуспехи в запуске цепной реакции делали его “атомные секреты” слабым аргументом в переговорах. Союзники далеко обогнали немцев, в США первый реактор был ещё запущен 2 дек.1942г. В сериале, кстати, забывают сообщить, что англичане диверсионным актом на норвежском заводе тяжёлой воды в Веморке 27/28 февраля 1943г. существенно осложнили реализацию немецкого атомного проекта. К сожалению, мемуары Шелленберга не дают представления о его истинной степени осведомленности в делах физиков. Что он выражал? Мнение дилетанта или “учёного”? – Шелленберг: “Теперь, оглядываясь назад, можно утверждать, что этот успех англичан [в Веморке] оказал решающее влияние на исход войны. Ведь если бы наши работы в этой области были продолжены, теоретически было бы возможно, я думаю, в 1944 году создать в Германии атомную бомбу”. Собственно, в Берлинской жаре заменили общепризнанную тему норвежских операций англичан, уничтоживших источники тяжёлой воды для Рейха, конгениальной комбинацией советского разведчика Хартмана, остановившего в кино немецких ядерщиков.
Советская разведка в Германии
К большому разочарованию поклонников приключенческого жанра я вынужден здесь констатировать, что в 1942-1943 годах советская разведка вообще ничего не знала о немецких ядерных работах. Вся информация в СССР шла от нашей агентуры в США и Великобритании о работе ученых в этих странах. О Германии были только предположения. Конкретные же сведения о работах немцах ни Сталину, ни Курчатову не сообщались, то есть их не было. Даже информация об аварии в лаборатории Гейзенберга в Лейпциге 23.06.1942, с которой начинается сериал, в СССР не было. То, что глава разведки П.Фитин уверенно докладывает в 1943 об этой аварии, это выдумка. Такой неутешительный вывод напрашивается из анализа документов атомного проекта СССР. Так, 28 сентября 1943 Курчатов в записке наркому Первухину сообщает, что получил комплект немецкого журнала ”Physikalische Zeitschrift” за 1942. Записка оканчивается так: “В заключение привожу список немецких учёных, занимающихся ураном, на тот случай, если бы оказалось возможным получить при помощи разведывательных органов сведения о ходе работ в этой области в Германии. Список: Хейзенберг, Боте, Кирхнер, Хартек, Допель, Хоутерманс, Арденне.”
19 мая 1944 нарком Первухин готовит Сталину записку ”О проблеме урана” с обзором работ в СССР, а также в Англии и США. О Германии в этой записке нет ни слова. Наконец, 11 июля 1944г. (после высадки союзников в Нормандии) Курчатов пишет отзыв на разведматериалы о работах в Германии и США, полученные из ГРУ Генштаба КА. В ней он говорит такое: “«Особенно важны сведения, что ураном занимаются и в Германии, на французской базе в лаборатории „Ампер“. В письме кратко указано, что работы в Германии аналогичны работам в Америке. Было бы крайне важно получить более подробную информацию о направлении работы в Германии…» Потрясающе, но из этого же документа вытекает, что Курчатов до сих пор не знает, что англичане практически в 1943г. вывели из строя норвежские заводы по производству тяжелой воды. Судите сами по тексту Курчатова: “Немецкие ученые и инженеры могут использовать для осуществления котла «уран – тяжелая вода» тяжелую воду норвежского завода, производство которого, как нам известно, засекречено. Было бы важно выяснить, какие количества тяжелой воды получают сейчас в Норвегии и какое применение находит эта вода?” Повторюсь, это июль 1944. О немцах мало что известно, тогда как в сериале “Берлинская жара” уже летом 1943 наша разведка знает всё.
Графит или тяжелая вода?
Само по себе развитие атомного проекта в СССР показано в кино более-менее верно, хотя и с рядом не очень существенных замечаний. Например, Курчатова Сталину представлял Молотов в начале 1943г. В сериале же к Сталину учёного везёт Берия в июне 1943г., хотя последний тогда урановым проектом ещё вплотную не занимался. Это дань современной моде. С Берия или без него для киноинтриги же сценаристы использовали реальный факт противостояния двух подходов к использованию замедлителя нейтронов в реакторе – И.Курчатов отдавал предпочтение чистому графиту, а А.Алиханов – тяжёлой воде. Вследствие ошибки в расчётах Гейзенберг отказался в 1942г. от графита и пошёл по тяжёловодному пути. По сюжету Курчатову об этом немецком выборе становится известно уже в 1943г., и он испытывает минуты сомнения. Записка Игоря Васильевича от 11 июля 1944г. всё же разрешает и наши сомнения на счёт правдивости этого момента. На самом деле настоящий Курчатов в отличие от кино ничего не знал о выборе Гейзенберга. Читаем доказательства.
– “Согласно указаний в письме, в Америке особенно удачно развиваются работы по уран-графитовым котлам. Важно знать, производятся ли работы по этим котлам в Германии. Уран-графитовые котлы требуют больших количеств урана, которыми до войны Германия не располагала. Потребность в уране, однако, могла быть удовлетворена немцами за счет Иоахимстальского [в Чехии] месторождения, добыча на котором могла быть за годы войны повышена. Было бы крайне интересно знать, какие количества урановых солей добыты в Иоахимстале в 1942, 1943 и 1944 годах и не обнаружены ли в Германии новые месторождения урана. Не исключена возможность, что немцы получают для своих работ уран из Швеции..””
Боже мой, оказывается, в 1944 Курчатов всё ещё не знает, что в Бельгии в 1940г. немцы захватили огромные запасы урана, доставленные туда из Конго. Англичане не успели их вывезти. Завершая эту тему, скажу, что, лишившись надёжных источников тяжёлой воды в Норвегии, Гейзенберг возвращается к графитовому варианту замедлителя в 1944. Однако нацисты так и не сумели запустить цепную реакцию на своем атомном реакторе B VIII. Ну а том, что знали побольше наша разведка и Курчатов к концу войны - это уже другая история (и сериал).
Обзор включен в подборки по военным фильмам и Связь. Технологии. История науки в блоге Друг Истории
Признателен за лайки, подписку и донаты на развитие канала) Душин Олег ©, Друг Истории №406, следите за анонсами публикаций на Tелеграмм канале Друг Истории и в группе ВК