ГЛАВА ПЕРВАЯ. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СЕМЕЙНАЯ ТАЙНА
Глава первая. Часть первая. Вместе у нас больше шансов выжить.
Тарвин вернулся к столу, опустился в отцовское кресло и погрузился в раздумья. Скрип открываемой двери оторвали его от размышлений - в комнату вошла мать. За эти месяцы в её волосах прибавилось седины, но взгляд карих глаз по-прежнему оставался твёрдым, а спина — прямой.
— Сын, что случилось? Я впервые вижу Лину такой разъярённой. Ты её чем-то обидел?
Тарвин вздохнул:
— Я запретил ей идти со мной. Мать внимательно посмотрела на него: — Возможно, ты совершаешь ошибку. Лина — маг и целительница, кроме того, ей уже семнадцать. Она смогла бы стать тебе незаменимым помощником в пути.
— Может быть, ты и права, мама, — ответил Тарвин. — Но мой путь такой опасный... Может случиться что угодно, а я не могу и не хочу её потерять.
— Ах, сынок, — её ладонь, лёгкая и тёплая, ласково погладила сына по голове. — Никто не знает, где найдёт, а где потеряет. У тебя ещё есть время подумать, прежде чем принять решение.
Она замолчала, словно собираясь с силами, а потом продолжила:
- Я должна кое-что тебе рассказать.
Мать прошла в угол комнаты, где стоял большой сундук, крышка откинулась без скрипа. Она достала оттуда корзинку. Обернулась и сказала:
— Сынок, помоги мне.
Тарвин подошёл и наклонился над сундуком. Там лежали два мешка - один из них продолговатый, другой обычный. Он достал их. Мешки оказались тяжёлыми. Вслед за матерью отнёс их к столу. Она поставила корзину. Тарвин смотрел на всё это с непониманием.
- Что это? – спросил он.
Прежде чем ответить, мать присела напротив сына.
- В этой корзине твой отец нашёл тебя, когда ты был ещё младенцем. Возле Барьера. Рядом лежали эти мешки.
Сердце Тарвина сжалось. Он развязал первый мешок, и в полумраке комнаты тускло блеснул металл.
Внутри лежал арбалет — не грубое ремесленное изделие, а вещь, явно созданная мастером. Его ложа была выточена из тёмного сплава, который придавал оружию загадочный, почти зловещий вид. Линии плавные, но строгие; каждая деталь подогнана с ювелирной точностью. На прикладе виднелись едва заметные гравировки — не орнамент, а, скорее, руны, смысл которых оставался неясен. Сбоку к арбалету пристёгнута обойма, в которой виднелись короткие болты с бронебойными наконечниками.
Тарвин хорошо разбирался в оружии – отец постарался. Но такое увидел впервые. В груди зашевелилось странное чувство – будто что-то давно забытое вдруг напомнило о себе.
Осторожно положив арбалет на стол, он пригляделся к тому, что лежало рядом. Меч в ножнах.
Ножны из толстой кожи, прошитой медными нитями. Их поверхность украшали руны – такие же, как и на прикладе арбалета. Металл гарды тускло мерцал; рукоять, обтянутая замшей, выглядела так, будто её не раз сжимали в бою. На стыке клинка и гарды виднелась небольшая отметина — след старого удара, не разрушившего оружие, но оставившего память. Тарвин вытянул меч наполовину: лезвие оказалось узким, слегка изогнутым, с двойной заточкой.
Во втором мешке лежал кожаный доспех. Тщательно выделанный, пропитанный чем-то таким, что придавало поверхности влажный блеск. Скроен по фигуре: нагрудник с усиленными вставками, наплечники, прикрывающие плечи и верхнюю часть рук, защитные полосы на боках. Кожа толстая, но гибкая — она не сковывает движения, но выдержит удар. По краям аккуратные швы, прошитые вощёной нитью. На внутренней стороне - мягкие подкладки из льна, чтобы не натирать кожу.
Рядом с доспехом - кожаный пояс с металлическими накладками. Широкий, прочный. Видно, что рассчитан не только на то, чтобы удерживать оружие, но и на то, чтобы принимать на себя часть удара. Накладки — небольшие, овальные, из тёмного металла — расположены так, чтобы прикрыть уязвимые точки на животе. На каждой выгравированы те же руны, что и на арбалете. Всё это - единый комплект. К поясу крепятся петли и крючки — для ножей, мешочков с мелочами, без которых в пути не обойтись.
Он медленно провёл рукой по каждому предмету. Не новые, но и не ветхие. Оружие и защита тех, кто знал цену бою. Тех, кто готовился не к победе на турнире, а к выживанию в мире, где магия и сталь шли рука об руку.
И теперь всё это — его?
Мать молча наблюдала за сыном. В её глазах - смесь тревоги и решимости.
— Ты… ты никогда не рассказывала об этом, — наконец вымолвил Тарвин, проводя пальцами по холодной поверхности арбалета.
— Не могла, — тихо ответила она. — Твой отец просил хранить это в тайне до того дня, когда ты сам решишь отправиться к Барьеру. Он знал: рано или поздно ты пойдёшь по его следам.
Тарвин поднял глаза:
— Почему именно сейчас? Почему не раньше?