Мы привыкли думать, что портрет — это про внешнее и психологическое сходство. Но в древности он был совсем о другом: о власти, статусе, памяти и даже надежде быть узнанным после смерти. От египетского фараона с «всеслышащими» ушами до фаюмских красавиц и некрасивого, но мудрого Сократа — эти изображения рассказывают не только о конкретных людях, но и о том, как разные эпохи понимали саму идею личности.
Статуя египетского фараона
«Младший бог, владыко ритуалов Нимаатра, сын Ра, что от плоти его Аменемхет (любимый) Нехбет» — такая надпись украшает древний скульптурный портрет, изображающий фараона с полуулыбкой на губах. Аменемхет III правил долго, почти полвека, но считается, что здесь он изображен молодым, а портрет передает не только типичные представления о правителе, мудром и величественном, но и черты конкретного человека. Правда, не стоит думать, что у фараона были такие же большие уши, — это символ: считалось, что правитель, являясь земным воплощением бога, слышит все, что происходит в его царстве, включая молитвы подданных.
Аменемхет III вошел в историю как один из самых успешных правителей Древнего Египта эпохи Среднего царства. При нем бурно развивались колонии на Синайском полуострове, сооружались шлюзы и плотины, возводились новые города, пирамиды и храмы. Он достроил грандиозный храм, который греки восторженно называли лабиринтом: возможно, именно египетским сооружением был вдохновлен легендарный лабиринт Минотавра.
Минусинские погребальные маски
Погребальные маски существовали во многих культурах и считаются истоком портретного жанра. Эти гипсовые маски найдены на берегах Енисея на юге Сибири, в захоронениях Минусинской котловины. От этой культуры не осталось письменности, поэтому ученые до сих пор не знают, можно ли считать, что создатели масок стремились передать внешнее сходство. Жидкий гипс наносился тонким слоем на лицо и повторял его контуры. Но, как выяснили с помощью виртуальной реконструкции, точность сохранилась только на внутренней стороне маски — там фактически отпечаток внешности. А вот снаружи маску дорабатывали — образ становился обобщенным, условным. Возможно, мастеру важнее было зафиксировать не форму носа и губ, а социальный статус умершего.
Женские маски часто были белыми с красными росписями, а у мужчин — красные с черными росписями. Притом росписи на масках разных людей похожи. Будто знак отличия, а не индивидуальная черта. Поскольку эти маски были помещены в могильники, можно сделать вывод: они делались не для того, чтобы оставить память об умерших для живых. Вероятнее всего, маски были предназначены для тех, кто умер еще раньше: предполагалось, что в загробном мире по маске они узнают своего родственника или соседа, примут в свое общество.
Фаюмский портрет
Написанные восковыми красками портреты умерших людей вставляли в пелену мумии: лица выглядывали, как из окошка. Такие портреты создавались в Египте в то время, когда он был провинцией Римской империи, а фаюмскими их называют по месту первой большой находки — в Фаюмском оазисе.
Портреты поражают детально прописанными ресницами и завитками волос, огромными выразительными глазами, но не стоит спешить считать их реалистическими: все умершие очень красивы — скорее всего, погребальные портреты было принято делать идеализированными. Изображенным на фаюмских портретах людям обычно не больше 30 лет. Ученые спорят о том, что это значит. Возможно, это свидетельствует о средней продолжительности жизни в указанную эпоху. Но, по всей вероятности, дело в другом: портреты писались заранее, когда человек еще был в расцвете сил, и хранились до момента его смерти. Точно так для современных надгробий часто используют фотографии не последних, а лучших дней в жизни покойного.
Портрет Сократа
Современники отмечали контраст между уродливой внешностью философа Сократа и величием его ума. Платон в «Пире» сравнивает Сократа с Силеном: этот волосатый демон, получеловек-полукозел, потрясал окружающих отвратительной наружностью и прекрасной игрой на флейте. Точно так же некрасивый Сократ восхищал древних греков глубиной своих речей.
Скульптор Лисипп, не заставший Сократа при жизни, не стал делать философа красавцем, но и в карикатуру не ушел. Сократ изображен с высоким лбом, всклокоченной бородой, пристальным взглядом — все это выдает напряженную работу мысли в поисках истины. Этот набор внешних черт стал для западного искусства атрибутом думающего человека, мудреца: вспомните хотя бы портрет Фёдора Достоевского кисти Василия Перова — у русского художника и античного скульптора один и тот же подход.
Люций Вер, изображенный здесь в образе величественного полководца, правил вместе с Марком Аврелием. Роскошные локоны его прически в жизни были посыпаны еще и золотым песком: император считал, что чистое золото в волосах делает его похожим на Ахиллеса или Гектора, героев «Илиады» Одиссея. Люций ценил роскошь, предавался излишествам. И хотя здесь нам хотели показать прежде всего его воинские добродетели, кажется, и любовь императора к красивой жизни не ускользнула от внимания скульптора.
Матовые волосы, блестящая кожа лица, пушистые брови и усики — скульптор демонстрирует не только красоту Люция, но и то, как виртуозно он сам работает с мрамором.
С представленными в статье древними портретами сейчас можно познакомиться на выставке «Искусство портрета. Личность и эпоха», которая открылась в Эрмитаже при поддержке ВТБ. На ней представлено более 750 произведений за четыре тысячи лет — от изображений египетского фараона и римского императора до фотопортретов, снятых нашей современницей Анни Лейбовиц. Среди экспонатов — произведения ван Дейка и Веласкеса, Пикассо и Матисса, Крамского и Серова.
Больше новостей из мира искусства и культуры — в наших каналах «Цвет настроения» в Telegram и «ВКонтакте».