Румыния — страна, где половина городского населения живет в панельных многоэтажках 1960–1980 годов, почти полностью приватизированных в 1990-е. Из-за этого может показаться, что Румыния похожа на Россию. Но на самом деле это не так.
Румыния — страна ЕС, со своими новшествами и современными стандартами. Для тех, кто не знает — членство в ЕС не только дает льготы, но и обязывает жить на определенном уровне. Обязывает искоренять коррупцию, делать прозрачными различные бюрократические процедуры, создавать хорошие условия для жизни обычных граждан, а не просто строить что-то для элиты в столице.
Нельзя сказать, что Румыния — богатая страна. Она гораздо беднее Франции, Германии или, например, Великобритании и США. Но здесь есть множество вещей на высоком уровне комфорта, с которыми мы не знакомы.
А теперь — по пунктам:
Доступная среда закреплена как обязательный стандарт ЕС: новые здания и реновации обязаны учитывать маломобильных людей.
Новостройки проектируются по еще более строгим стандартам. Все новостройки ЕС, не только Румынии — это бизнес-класс по энергоэффективности, качеству строительства и отделки в Москве. Других новостроек просто нет. Квартиры продаются сразу с отделкой.
Контроль реальный: без соответствия фактическим нормам нормальной жизни объект не принимают или он теряет финансирование (особенно если использованы еврофонды). «Человейник» в 16–26 этажей узаконить просто невозможно.
Тротуары, остановки, переходы делаются по единым стандартам (ширина, уклоны, тактильные элементы). Среда рассчитана на пожилых, детей, людей с ограничениями.
Даже в небольших городах среда одинаково понятна: где идти, где ехать с коляской, где безопасно. Навигация в больницах и школах — читаемая.
Инфляция и доходы
По состоянию примерно на 2025 год средняя зарплата в Румынии составляла около 9,1–9,8 тыс. лей брутто и примерно 5,3–5,5 тыс. лей нетто (≈ €1 050–1 120 на руки), тогда как в России средняя начисленная зарплата была около 98–100 тыс. рублей брутто и примерно 85–90 тыс. рублей нетто (≈ €1 000–1 150). Таким образом, номинально доходы населения в двух странах оказались близкими, хотя различаются структура экономики и условия жизни.
Все потому, что... минимальная зарплата совершенно разная. В Румынии нет людей, которые работают за 30–40 тысяч рублей в месяц. Даже в недорогой сфере розницы. Например, продавец супермаркета в Бухаресте зарабатывает примерно на 20–40% больше в евро, чем аналогичный работник в России, при сопоставимой работе и квалификации. А теперь давайте посмотрим цены в супермаркете в феврале 2026 года:
Например, в супермаркете Mega в Бухаресте в феврале 2026 года большие розовые томаты стоят 7,99 лея за кг (≈143 ₽), морковь 1,7 лея (≈30 ₽), огурцы 9,5 лея (≈170 ₽), редис 1,99 лея (≈36 ₽), бананы 7 лей (≈125 ₽), перцы 12 лей (≈214 ₽), виноград 13 лей (≈232 ₽), яблоки 5,5 лея (≈98 ₽), куриные крылышки около 12 лей (≈214 ₽), а куриные ножки примерно 17 лей (≈303 ₽).
Вот и появляется разница в уровне жизни обычных людей, что в Румынии зарплаты выше, а еда дешевле.
По итогам 2025 года среднегодовая инфляция в Румынии составила примерно ≈ 7,3 % (year-on-year), что выше показателя 2024 года (~5,6 %). Фиксированная ставка по ипотеке в Румынии ~5,4–5,7 % годовых.
Инновации
Многие считают Румынию бедной, отсталой страной без интересной архитектуры и без денег. Но это далеко не так, хотя вполне можно сказать, что еще в 2000 году, то есть 25 лет назад, Румыния была близка к этому описанию. Но в 2007 году все поменялось, когда страна вступила в ЕС и получила от этого свои плюсы и минусы.
Сейчас в 2024–2025 гг. через европейские программы запускаются амбициозные проекты с участием Румынских институтов. Румыния занимает стабильное место в рейтинге GII: ≈ 48–49 место в мире по инновационным показателям в 2025. Например, сейчас запускаются:
— AI-PRISM — экосистема решений на основе искусственного интеллекта для автоматизации и сотрудничества человека и робота в производстве.
— DELPHI — инновационное транспортное решение с AI/ML-алгоритмами и УАС-мониторингом для оптимизации маршрутов, пассажирского и грузового движения.
— PERKS — проект по повышению квалификации промышленных работников с использованием AI и современных платформ.
Все это при реализации сделает себестоимость продуктов ниже, их доступность обычным людям — выше, а жизнь — проще. Румыния не будет работать со старыми сценариями: она изобретет новые, внедрит и получит с этого огромную прибыль, пока остальные работают по-старинке.
Румыния — один из крупнейших IT-хабов Восточной Европы: высокий уровень английского, массовая работа на зарубежные рынки, стартапы и аутсорсинг, встроенные в глобальные цепочки. Инновации здесь развиваются через частный сектор, экспорт услуг и конкуренцию за международных клиентов.
Под давлением климатической политики ЕС Румыния активно внедряет инновации в энергетике: модернизация сетей, ВИЭ, термореновация зданий, цифровые счетчики, энергоэффективность как экономический фактор. Это не идеология, а финансовый стимул — без этого страна теряет доступ к фондам.
В Румынии инновационная экосистема фрагментированная, но гибкая: университеты, частные лаборатории, стартапы, международные консорциумы. Наука часто прикладная, ориентированная на рынок и гранты ЕС.
Румыния отличается тем, что инновации часто выглядят как мелкие, но массовые улучшения: электронные госсервисы по стандартам ЕС, цифровые кадастры, модернизация ЖКХ, энергоаудит домов, городские проекты на грантах.
Румыния занимает примерно 49 место из 139 стран в GII-2025. Это итог анализа инновационной активности стран по около 78 показателям (институции, человеческий капитал и исследования, инфраструктура, рыночная и бизнес-софистикация, результаты в знаниях и креативности). Для сравнения Россия занимается ≈ 50–60 место, в зависимости от года. В Global Innovation Index 2025 Турция занимает 43 место среди всех стран мира, а Болгария — 37.
Планировки: маленькие комнаты и отдельная кухня
Румынские панельки проектировались по логике жесткой экономии площади. Но сейчас, что самое интересное, они уже все отремонтированы. И не только внутри, но и трубы, подъезды, ступени, подъездные дорожки.
Характерные параметры:
- кухни 5–7 м²;
- небольшие спальни;
- отдельная кухня — норма;
- объединение кухни и гостиной — почти всегда результат позднего ремонта, а не исходный замысел.
Формат «open space» — импортированная идея, а не базовая модель.
Панельный фонд — основа городов
Это ключевой момент. Но важно понимать, что уровень отделки как внутри, так и снаружи зданий, в Бухаресте выше, чем в Москве, и гораздо выше, чем в любом регионе России.
В Румынии:
- около 70–75 % городского населения живет в многоквартирных домах советского/социалистического периода;
- панельные микрорайоны — это не маргинальные зоны, а основное городское жилье.
Типичные размеры:
- средняя квартира — 48–60 м²;
- 2–3 комнаты;
- балкон почти всегда есть, но маленький.
Панелька — это «нормальная квартира румынской семьи», а не временное жилье.
Собственность: одна из самых высоких в Европе
Румыния — абсолютный лидер ЕС по доле собственников.
По данным Eurostat:
- ≈ 95–96 % домохозяйств живут в собственном жилье;
- арендный рынок — очень мал;
- социальная аренда — менее 2 %.
Это прямое наследие массовой приватизации 1990-х, когда квартиры были выкуплены жильцами за символическую сумму. Но тут важно понимать главное отличие от пост-советской России. В типичной румынской квартире в кадастре (Cartea Funciară) записан 1 человек или супружеская пара, а не: 1/6 — бабушка + 1/6 — дед + 1/6 — дочь + 1/6 — вторая дочь + 1/6 — внук + 1/6 — внучка, как часто бывает в РФ, где все вдруг становятся «гордыми собственниками» 40 метров на шестерых.
Средний размер домохозяйства: ≈ 2,5–2,7 человека. Средняя обеспеченность жильем — около 55–70 м² на домохозяйство и ~23–26 м² на человека.
Отопление: центральное, дорогое и нестабильное
Отопление — одна из главных бытовых тем в Румынии.
📍 Централизованное (district/central) отопление — присутствует, но уже не доминирует: доля домохозяйств, подключенных к централизованной системе (городской или многоквартирной), составляет около 10 % всех жилых домов.
📍 Индивидуальные отопительные системы (газовые или твердотопливные котлы) — примерно 70–80 % домохозяйств используют именно такие системы: ≈ 2,5 млн домохозяйств используют газовые котлы (по оценке энергетического отчета).
📍 Традиционные источники отопления (дрова, печи и др.) — в сельских и пригородных домах (особенно вне крупных городов) значительная часть отопления осуществляется через дровяные/биомассовые печи и традиционные системы, что остается значимой долей в структуре отопления.
Город для людей, а не автомобилей
Бухарест последние годы сознательно «уменьшает» роль автомобиля: сужает полосы, вводит зоны 30 км/ч, убирает парковку с тротуаров и оставляет плотную сеть коротких улиц и проходов.
Улица там — продолжение повседневной жизни: подъезды выходят прямо на тротуар, в панельных районах работают кафе и магазины, движение медленное, но город читается как непрерывное пешеходное пространство.
Но Москва, наоборот, сохраняет логику крупного мегаполиса: даже благоустроенные улицы остаются транспортными коридорами с более широкой геометрией, а жилые районы построены как большие кварталы с изолированными дворами. По сути в Москве нельзя гулять не в центре, а в Бухаресте — можно. И да, в Бухаресте всего лишь 1,7 млн, а в Москве — 13 млн человек, что делает Бухарест менее «интересным» в плане досуга для семей с лишними деньгами, но более комфортным — для обычных людей.
Транспорт — главный источник токсичных газов рядом с человеком: NO₂, бензол, формальдегид, ультрамелкие частицы (UFP <0.1 μm). Москва — город магистралей. Причина в структуре движения: в Москве человек почти постоянно находится рядом с интенсивным потоком — выше персональная экспозиция NO₂, бензола и ультрамелких частиц (то, что дает запах и раздражение дыхательных путей). Прогулочных улиц реально без автомобилей — только несколько в центре.
В Бухаресте трафик менее непрерывный, больше локальных улиц без сквозного потока, поэтому реальная доза выхлопа, которую получает пешеход ежедневно, часто в разы ниже. И дело не только в размере города, но и в планировании.
Комфорт создается внутри двора, а улица остается прежде всего частью транспортной системы — удобной, быстрой и пропускающей большие потоки. Да и сами большие улицы тоже не просто сплошные магистрали без воздуха:
Поэтому различие не в качестве, а в приоритете: Бухарест жертвует скоростью ради «человеческого масштаба» и связности пешеходной среды, Москва — связностью и скоростью ради эффективности передвижения в огромном городе.
В первом случае город переживается как сеть локальных улиц, во втором — как система маршрутов.
В Бухаресте панельные дома постепенно превращают в «энергетические дома»: после термореновации на крыши ставят фотоэлектрические панели, чтобы питать лифты, освещение подъезда и общие системы. Сейчас это уже муниципальная политика — мэрии секторов приглашают ассоциации жильцов подключаться к установке, а в перспективе жильцы смогут использовать выработанную электроэнергию и в квартирах по модели «кондоминиум-просюмер» (дом как мини-электростанция).
Финансирование идет в основном из программ ЕС: государство и фонды компенсируют значительную часть стоимости, иногда до 90% или через ваучеры и гранты, поэтому модернизация проводится массово именно в старых социалистических блоках. Это не только снижает счета за электричество и зависимость от сети, но и повышает стоимость жилья — панельки превращаются в энергоэффективный актив, а не в устаревший фонд.
Другое дело, что Бухарест, хоть и похож на Будапешт, на самом деле более бедный, обшарпанный, серо-фасадный город. Здесь много функционализма, модернизма и других измов, которые портят впечатление от любого города.