Одна из премьер февраля в МХТ - "Вий" Арсения Мещерякова. Спектакль, который сам режиссёр отнес к жанру хоррор, укладывается в час и десять минут и крохотную площадку Новой сцены, расположенной прямо над учебным театром школы-студии МХАТ.
Пытаясь дать увиденному лаконичное описание, я пришла к следующей формуле: Тим Бёртон ставит "Вия" и берёт на роль Хомы Брута хуманизированного Ёжика из "Смешариков". Получается та самая комедия ужасов, когда тебя пугают, а тебе от этого (до поры) весело.
Хома в исполнении Павла Филиппова очень похож на мультяшного персонажа - растрепанные рыжие кудри, круглые очки, румянец Петрушки на бледном лице, нарочито детский голос и неидеальная дикция. Он похож на нечто среднее между тем самым Ёжиком и женихом из "Трупа невесты". Персонаж настолько наивный и бесхитростный, что его жестокость по отношению к ведьме выглядит исключительно как самозащита.
С момента, когда его увозят на хутор, Хома словно попадает в загробный мир - бледные, без кровинки в лице казаки двигаются, как зомби, и так же разговаривают, приходя в себя только под действием горилки, а еда оказывается странного синего цвета - от вареников до яблок. Неуместная живость Хомы подчеркивается и работой со светом - только на него падает тёплый луч.
Пан сотник, несмотря на казачий наряд и чуб, напоминает главаря бандитов из 90-х. От этого создаётся ощущение, что Хома - наивный столичный мальчик-ботаник, оказавшийся где-то в настоящей постсоветской хтони, в далекой глубинке, где всё еще живут, руководствуясь властью силы. Представляете себе сериал о маленьком городе, которым рулят бандиты, на канале НТВ лет 15 назад? Вот что-то с таким вайбом, но только в сеттинге "Сонной лощины". И Хома пытается то влиться, то понять правила выживания, то сбежать. Но в итоге погибает, не встроившись. Ну или бандиты, наконец, понимают, что это он расправился с дочкой их главаря, и отправляют его в ад...
И на этом месте мне сейчас пришла в голову ещё одна трактовка. Хома погиб ещё на моменте, когда на нем каталась панночка, попал в чистилище, не смог отмолить свои грехи и отправился в ад.
Короче, трактовка произошедшего остаётся на волю вашей фантазии и культурного контекста.
Панночки, кстати, в спектакле относительно немного. Она похожа на воскресающий труп из фильмов начала нулевых, но при этом умудряется нагнать жути.
Одно из главных сценических решений спектакля - игра с темнотой: она становится то гнетущей, то пугающей, то весёлой, как когда в детстве дома отключили свет и все ходят со свечками. Из тьмы всё появляется и в неё всё уходит.
Вия, кстати, в спектакле нет.
Несмотря на известный от и до сюжет, спектаклю удаётся и удивить и развеселить, и напугать. Для меня он встанет на одну полочку с "Й" в Театре Ермоловой, который я нежнейше люблю, хотя там абсолютно другая интерпретация - попытка поставить "Вия" как историю о любви. Обе вариации могу рекомендовать, если вам нужно посмотреть что-то такое.