Июнь в Якутии – время белых ночей и бесконечного гнуса. Комары и мошка поднимаются тучами, их можно сгребать с лица горстями. В эту пору семнадцатилетняя москвичка Наталья Косорукова приехала на производственную практику в Амакинскую геологоразведочную экспедицию. Она училась в столичном геолразведочном техникуме, хорошо зарекомендовала себя на занятиях и с энтузиазмом восприняла командировку в Сибирь.
Девушка попала в отряд опытного геолога Эрика Алексеева, быстро освоилась с бытовыми неудобствами полевой жизни и начала постигать премудрости профессии. Партия базировалась в нижнем течении Ботамайки, правого притока Вилюя, недалеко от поселка Нюрба. Вокруг простиралась бескрайняя тайга, ровная как скатерть и покрытая густым лесом, где ориентироваться крайне сложно.
Роковое утро 15 июня
Утром того дня Наташа вышла из палатки по естественной нужде. Это был совершенно обыденный момент; в лагере оставались люди, работа шла своим чередом, никто не придал значения её отсутствию в первые часы. К обеду люди начали беспокоиться: где девушка? К ужину напряжение возросло. А когда она не появилась и к следующему утру, стало ясно – случилось что-то из ряда вон.
Эрик Алексеев и руководство партии осознали масштаб катастрофы: студентка заблудилась в огромном таежном массиве, возможно получила травму, может быть даже столкнулась с медведем.
Первые поиски вокруг лагеря ничего не дали. Крики и выстрелы в воздух остались без ответа. Начальник партии передал по рации сообщение о происшествии в центральную экспедицию. То, что случилось дальше, превратилось в одну из крупнейших поисковых операций в истории советских геологических изысканий.
Когда на кону карьера и жизнь
Для руководства экспедиции пропажа студентки означала настоящую катастрофу. Начальник экспедиции Валентин Кривонос знал: это уже третий случай исчезновения людей в Амакинской экспедиции за короткое время. Ранее пропали двое рабочих – Преловский и Белых, причем тело последнего обнаружили в тридцати километрах от места, где он отправился на рыбалку. Новая трагедия грозила увольнениями, разбирательствами, уголовными делами.
Кривонос собрал отряд из двадцати двух опытных геологов и бросил на поиски все доступные ресурсы. Семнадцатого июня в небо поднялся вертолет Ми-8, который облетал район до полной выработки топлива, а наземные группы прочесывали лес. Ничего. Ни следов, ни дыма костра, ни откликов на сигналы.
18 июня к поискам подключили второй вертолет Ми-2, выбросили дополнительный десант поисковиков во главе с сотрудниками аппарата экспедиции. В лагере оставили записку:
"Наташа, если выйдешь, включи радиоприемник на полную громкость. Это будет сигналом твоего возвращения. Мы тебя ищем".
Из Якутска начали поступать тревожные звонки. Руководство геологоуправления требовало результатов.
Следы, ведущие в никуда
Дожди мешали поискам, превращая тайгу в сплошное месиво. Две моторные лодки патрулировали Вилюй – вдруг девушка сумеет выйти к большой реке. Мотоциклы контролировали дороги вдоль Ботамайки. В небе почти непрерывно гудели винты вертолетов, сжигая дорогостоящее топливо.
Эрик Алексеев записывал в дневнике 23 июня:
"Попал в ситуацию, из которой выбраться не могу вот уже 8-9 дней. В весьма легкомысленной одежонке, даже не прихватив накомарника, в легких ботиночках ушла из лагеря и потерялась моя студентка".
Он ходил без сна и отдыха почти двое суток, оставлял знаки и записки, обследовал все тропы. Безрезультатно.
"Самое обидное, на вторые сутки шел очень холодный дождь с ветром, под которым человеку в легкой одежде не сдобровать", – писал геолог.
Он понимал: если девушка пережила тот ливень, то максимум с воспалением легких, голодная, измученная комарами.
"Полагаю, чудо, и еще раз чудо может спасти ее, да еще не раскрытые ресурсы человеческой психики и организма".
24 июня случился прорыв: поисковики обнаружили первые следы. Очень далеко от стоянки. И тут выяснилась странная вещь: Косорукова шла не к лагерю, а в противоположном направлении, вверх по течению реки. Это противоречило всякой логике. Перед практикой студентам проводили инструктаж по технике безопасности: заблудились – идите вниз по течению до Вилюя, там всегда есть люди. Максимум за двое суток выйдете к поселениям.
Но Наталья упрямо двигалась на юго-восток, повторяя все замысловатые излучины Ботамайки, петляя, словно запутывая собственный след. Поисковики недоумевали, списывая это на панику и стресс.
Цена ошибки
Двадцать девятого июня произошла трагедия. Один из спасателей, Шнырев, попал под винт вертолета и получил смертельную травму. Операция по спасению студентки унесла первую жизнь. Настроение в отрядах упало: люди были измотаны, а результатов не было.
К тридцатому июня в поисках участвовали тридцать три человека наземных групп, два вертолета делали непрерывные вылеты. Эрик Алексеев записал в дневнике:
"Мотаюсь вот уже полмесяца за потерявшейся студенткой. Но все безрезультатно. Все возможные шансы исчерпаны. Надежды на чудеса тоже".
Он облазил район в радиусе десяти-пятнадцати километров, не обнаружив ни следа.
"По всей видимости, она погибла где-то на Ботамойю", – резюмировал геолог.
Родители Наташи звонили ежедневно из Москвы, но новостей для них не было. Дожди продолжались, мешая авиации и наземным отрядам.
Первый прорыв
Третьего июля нашли новые следы в сорока километрах выше по реке от предыдущих. Косорукова продолжала движение против всякого здравого смысла, углубляясь в глухую тайгу. Поисковые группы срочно перебросили вертолетами в новый район.
Шестого июля Алексеев сделал новую запись:
"Следы Косоруковой обнаружили три дня тому назад в самом неожиданном месте. Она следует вверх по реке на юго-восток, минуя все профили и дороги, не выходя на берег, повторяя все замысловатые и немыслимые ее излучины".
Он посчитал пройденное расстояние и ужаснулся: за эти дни девушка могла спокойно спуститься к Вилюю и найти спасение. Более того, она каким-то образом прошла мимо молодняковой фермы, где три пастуха содержали четыреста пятьдесят голов скота. Как можно было не заметить такой крупный объект?
Встреча в траве
10 июля поисковики решили для себя, что это будет последний день работы на этом участке. Надежды не осталось. Эрик Алексеев с напарником шли негромко переговариваясь, обследуя очередную полянку. И вдруг из высокой травы молча поднялась фигура.
Это была Наташа. Живая.
Она уже второй день лежала в траве, устроив себе примитивную лежанку. Силы покидали её, но она услышала голоса. Сначала она подумала, что это галлюцинация – за двадцать пять дней в одиночестве разум начинает шутить злые шутки. Но голоса приближались. Она встала.
Нашли её в семидесяти пяти километрах по прямой от ее палатки. Учитывая все ее петли и зигзаги, девушка прошла больше двухсот километров по дикой тайге, и все это без еды, огня, нормальной одежды и снаряжения.
Начальник экспедиции Кривонос в девять вечера забрал Косорукову на борт вертолета и доставил в Нюрбу, где огромная толпа восторженно встречала их прилет. Врачи скорой помощи немедленно поинтересовались самочувствием. Ответ изумил медиков:
"Самочувствие нормальное".
После двадцати пяти дней голодовки в тайге – и нормальное самочувствие, подумать только!
Наташа провела в больнице ровно один день. 25 июня, во время скитаний, ей исполнилось восемнадцать лет: теперь она была совершеннолетней и имела право отказаться от лечения. Она так и сделала, попросив выписку.
Диета в тайге
Как же ей удалось выжить? Основой питания стала прошлогодняя брусника, сохранившаяся под снегом и пережившая зиму. Наташа пыталась также есть сухие грибы, но они вызывали тошноту, поэтому рацион ограничивался ягодами. Такая аскетичная диета поддерживала девушке жизнь, хотя и не давала особенно сил для активного движения.
У неё в кармане были спички и лупа – два потенциальных источника огня. Но спички намокли в первый же день, а развести костер с помощью солнечных лучей через линзу ей либо не хватило терпения, либо навыка. Все двадцать пять суток, имея возможность согреться, девушка провела без огня.
Легкие кроссовки почти не оставляли следов на влажной почве, что сильно затрудняло поиски. Тонкая одежда не спасала от комаров, которые в июне превращают тайгу в ад для неподготовленного человека. Мошка облепляла лицо, лезла в глаза, уши, рот: без накомарника это была, несомненно, пытка. Однако серьезных обморожений или травм девушка не получила.
Правда, которую она скрывала
После первой волны радости у спасателей стали возникать вопросы. Почему она шла в противоположную от лагеря сторону? Почему делала такие странные петли? Почему проходила мимо фермы? Наташа отвечала неохотно, уклончиво.
И только в прощальном разговоре с начальником экспедиции она призналась в том, что повергло всех в шок: она намеренно пряталась от поисковиков. Слышала вертолеты, слышала крики, но не откликалась. Почему? Ей было невыносимо стыдно, что она заблудилась. Девушка хотела непременно выйти к лагерю самостоятельно, доказать себе и другим, что справится сама.
Эта гордыня стоила жизни Шныреву. Привела к месяцу потерянной работы для десятков людей. Обошлась в колоссальные суммы: только облеты на вертолетах съели огромный бюджет. Родители пережили настоящий кошмар. Руководство получило выговоры и чуть не лишилось должностей.
После выписки из больницы Наталья даже настаивала на продолжении практики. Руководство категорически отказало и отправило её домой в Москву. История получила широкую огласку, став одним из самых парадоксальных случаев выживания в советской практике.
Двадцать пять дней человек может прожить без пищи, опираясь на внутренние резервы организма. Это доказано. Но эта история показала нечто другое: социальные страхи и стыд могут оказаться сильнее инстинкта самосохранения. Страх осуждения способен заставить человека рисковать жизнью, прятаться от помощи, идти наперекор здравому смыслу.
Наташа Косорукова выжила, но психологическая цена этого выживания оказалась непомерной для всех участников драмы.
И такой вопрос в завершение: вот лично вы как бы отреагировали на такое признание?